Глобальные мировые тенденции в экономике и политике



Глобальные мировые тенденции в экономике и политике

#геополитика#экономика#тенденции

1. Уровень развития экономики остается основным показателем силы и влияния государств в мире. Эта тенденция углубилась в последние десятилетия благодаря демократизации мира, почти повсеместному росту влияния масс на политику государств. А первое требование масс — благосостояние. Две ведущие державы мира — Соединенные Штаты и Китай — делают ставку на экономические факторы силы. США — из-за невозможности перевести военную силу (даже такую гигантскую, как американская) в сопоставимое политическое влияние (минувшее десятилетие это убедительно доказало). Китай — из-за относительной слабости других факторов влияния и в духе национальной культуры, которая в основном не предполагает силовую экспансию и опору на «жесткую силу».

2. Экономическое соревнование может обостриться и стать еще более значимой частью мировой конкуренции из-за начавшейся смены технологического уклада: развития цифровой революции, новой волны роботизации, почти революционных изменений в медицине, образовании, в энергетической сфере.

3. Технологическая революция, скорее всего, усугубит еще одну кардинальную тенденцию — непредсказуемое, сверхбыстрое перераспределение сил и повышение по этой причине потенциала конфликтности в мире. На этот раз, возможно, за счет нового сдвига глобального ВНП в сторону от производителей энергоносителей и сырья, дальнейшего вытеснения массовых профессий из индустрий теперь уже и в развивающемся мире, обострения неравенства внутри стран и между ними.

4. Неизвестно, приведет ли технологическая революция к возобновлению устойчивого экономического роста. На обозримую перспективу стоит ожидать его замедления, вероятно, нового кризиса по-прежнему неустойчивой международной финансовой системы, экономических шоков в широком понимании.

5. Старый Запад не останется лидером развития. Но взрывное смещение влияния в пользу «новых», которое наблюдалось в последние 15 лет, скорее всего, замедлится. А конкуренция обострится — из-за общего снижения темпов и накопленных диспропорций. Новые страны станут все громче требовать для себя такого положения в мировой экономической системе, которое соответствовало бы достигнутому ими уровню экономического развития. Старые — отчаяннее защищать свои позиции.

6. Это замедление наряду с технологическими переменами, «позеленением» мышления большинства человечества ведет к очередному циклическому падению спроса на традиционные энергоносители, многие виды сырья и металлов. Зато вероятен рост спроса на продовольствие и другие водоемкие товары.

7. Начался процесс быстрого переформатирования, если не разрушения системы глобального экономического регулирования, созданной в основном Западом после Второй мировой войны. Увидев, что сложившаяся модель дает равные преимущества поднимающимся конкурентам, старый Запад стал от нее отступать. ВТО постепенно отходит в тень, уступая место двух- и многосторонним торгово-экономическим соглашениям. Систему МВФ–Мирового банка дополняют (и начинают теснить) региональные структуры. Начинается медленная эрозия доминирования доллара. Возникают альтернативные платежные системы. Почти повсеместный провал политики «вашингтонского консенсуса» (которому пыталась, а частично и сейчас пытается следовать Россия), подорвал моральную легитимность прежних правил и институтов.

8. Конкуренция переносится в сферу технических, экологических и иных стандартов. В дополнение к региональным экономическим союзам, создававшимся в последнее десятилетие, строятся макроблоки. США с группой ориентированных на них стран запускают Транстихоокеанское партнерство (ТТП). Китай вместе со странами АСЕАН создает Региональное всестороннее экономическое партнерство (РВЭП). Одновременно Соединенные Штаты через заключение Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства (ТТИП) стремятся закрепить в своей орбите Европу, не допустить ее сближения с евразийским пространством. Поскольку применение военной силы, особенно в отношениях между крупными государствами, крайне опасно, распространенным инструментом внешней политики становятся санкции, применение других экономических инструментов без легитимации СБ ООН. Ситуация напоминает прошлые века, когда блокады, эмбарго были обыденностью. И часто вели к войнам.

9. Взаимозависимость, глобализация, еще недавно считавшиеся преимущественно благом, все чаще становятся фактором уязвимости. Особенно когда страны, создавшие нынешнюю систему и сохраняющие в ней ведущие позиции, готовы использовать их для извлечения сиюминутной выгоды или удержания доминирования — экстерриториальным применением внутреннего законодательства, ограничительными мерами, созданием помех для взаимозависимости там, где она им представляется невыгодной. (Например, десятилетия усилий по предотвращению, а потом ослаблению позитивной взаимозависимости между СССР/Россией и Европой в области торговли газом и порождаемым ей встречным потоком товаров и услуг). Создатели либерального мирового экономического порядка во многом де-факто уже работают против него. Что остро ставит вопрос о соотношении необходимой открытости мировому рынку и защиты от него.

10. Сообщество развитых стран изменит свою конфигурацию. Раньше или позже в него вольются регионы и страны прежнего развивающегося мира, прежде всего, Китай, некоторые государства АСЕАН, Индия. Часть прежде развитого мира будет стремительно отставать. Такая участь угрожает странам юга и востока Европы, в том числе и России, если она не изменит коренным образом свою экономическую политику.

11. Основные тенденции экономического и технологического развития усугубляют неравенство внутри стран и между ними. Даже в относительно богатых государствах расслаивается и сжимается средний класс, растет число скользящих вниз по социальной лестнице. Это мощный источник обострения напряженности внутри стран и в мире, подъема радикальных сил и склонности к радикальной политике.

12. Катализатором конфликтности в современном и будущем мире служит структурная дестабилизация (на многие десятилетия) и хаотизация Ближнего и Среднего Востока, части Африки, других близлежащих регионов, рост исламского экстремизма, терроризма, массовых миграций.

13. Одной из коренных тенденций начала XXI века стала реакция Запада на резкое ослабление в 2000-е годы его позиций — военно-политических (из-за Афганистана, Ирака, Ливии), экономических (после кризиса 2008-2009 годов), морально-политических — из-за снижения эффективности современных западных демократий как способа управления, адекватного современному миру (Европа), его легитимности в глазах собственного населения (подъем правых и левых), несоответствия провозглашенного идеалам и ценностям (Гуантанамо, Ассанж, массовая слежка), из-за раскола элит (США). Ослабление воспринимается особенно болезненно после, как казалось, окончательной и блистательной победы к концу ХХ века. Последствия этого удара не преодолены, особенно в Европейском союзе, где усугубляется структурный кризис.

Налицо попытка консолидации и даже реванша перед лицом поднимающегося не-Запада. С этим связаны идеи ТТП и ТТИП, стремление развернуть финансовые потоки от развивающихся стран обратно в США; в этом один из истоков противостояния вокруг Украины, политики санкций, беспрецедентного со времен ранней холодной войны и часто за гранью «фола» политического и информационного давления на Россию. В ней видят «слабое звено» не- Запада. На кону позиции в мире, попытка развернуть вспять процесс укрепления новых лидеров, прежде всего, Китая. Если 10 лет тому назад в центре мировой политики было «управление подъемом новых», то, вероятно, в ближайшие годы лозунгом может стать «управление спадом старых». И это кроме всех других проблем.

14. Среди факторов, определяющих международную повестку дня, вес и влияние государств, по-прежнему преобладают экономические и научно-технические. Однако их стала теснить политика, в том числе силовая. Причин немало. Ключевые — рост нестабильности и турбулентности, «ренационализация» международных отношений (возвращение национальных государств в качестве главных игроков мировой политики и экономики вместо предсказывавшегося господства международных институтов, ТНК или НКО). Свою роль сыграл и подъем Азии — континента национальных государств. А государства, особенно новые, действуют, как правило, по классическим правилам. Стремятся обеспечить, прежде всего, свою безопасность и суверенитет.

Без сомнения, транснациональные факторы (глобальное гражданское общество, гигантские компании) крайне влиятельны. Однако они воздействуют на условия, в которых существуют и действуют государства, бросают им новые вызовы, но не подменяют государства (и в принципе не могут) в качестве базового элемента международной системы. Возвращению государства на центральные позиции в мировой системе содействует и увеличение числа нерешаемых глобальных проблем, в то время как старые институты международного управления не способны с ними справиться.

15. Повышение значимости военной силы в международных отношениях, как отмечалось, ограничено. На верхнем, глобальном уровне — между великими державами — прямая сила почти неприменима. Работает фактор ядерного сдерживания. Изменение менталитета и ценностей большинства человечества, информационная открытость, опасения эскалации конфликтов на ядерный уровень препятствуют массированному применению военной силы «на среднем уровне». А когда это происходит, то чаще всего приводит к политическому поражению (Афганистан, Ирак, Ливия). Хотя есть и обратные примеры — Россия в Чечне и Грузии. Пока в Сирии. Поэтому применение силы опускается на более низкие уровни — дестабилизация, провоцирование внутренних противостояний, гражданских войн и субрегиональных конфликтов и затем их урегулирование на выгодных внешним силам условиях.

16. Возможно, роль военной силы возрастет из-за долговременной дестабилизации Ближнего и Среднего Востока, Северной и Экваториальной Африки. В любом случае — из-за повышения динамики и непредсказуемости международных отношений, сверхбыстрого и разнонаправленного изменения соотношения сил в мире, между регионами и внутри них.

17. Этой тенденции способствует эрозия и раньше не всегда эффективно действовавшего международного права, особенно в 1990-е и 2000-е годы: нелегитимное признание Западом отколовшихся республик Югославии в начале 1990-х годов; бомбардировка в конце десятилетия того, что осталось от Югославии и отторжение Косово; агрессии против Ирака, Ливии. Россия в основном была привержена легитимистской традиции во внешней политике, однако временами отвечала в том же духе — в Закавказье, на Украине. Неясно, возможно ли возвращение к «игре по правилам», к 7 «концерту наций» или мир погружается в хаос вестфальской системы (а то и предвестфальского периода), но уже на глобальном уровне.

18. Военная сила вкупе с ответственной и умелой дипломатией становится важнейшим фактором поддержания международного мира, предотвращения эскалации накопившихся структурных экономических и политических противоречий к глобальной войне. Растет ответственность, роль и влияние стран (в том числе России), способных предотвращать скольжение к такой войне и эскалации конфликтов. Это тем важнее, что уже 7-8 лет мир, по сути, находится в предвоенном состоянии — из-за накопленных противоречий и дисбалансов, которые не уравновешиваются адекватной политикой и дееспособными институтами.

По мере того, как уходит память о страшном ХХ веке, слабеет страх перед большой войной. У части мировых элит ощущается даже подспудное стремление к ней, они не видят иного способа разрешить наслаивающиеся одно на другое противоречия. Тревожна ситуация в Азии. Конфликтность нарастает, а опыта предотвращения коллизий и институтов безопасности недостает. Весьма вероятно, что «вакуум безопасности» вокруг Китая создает запрос на творческую, ответственную и конструктивную дипломатию России.

19. В мире традиционной политики такое быстрое перераспределение экономических, политических сил, морального влияния почти неизбежно вызвало бы серию масштабных войн или даже новую мировую войну. Но пока их предотвращает главный среди структурных факторов, уже семьдесят лет определяющий развитие мира — наличие ядерного оружия, особенно сверхкрупных арсеналов у России и США. Они не только не допустили перерождения «холодной войны» в мировую. Не будь отрезвляющей роли угрозы ядерного Армагеддона, «старый» мировой истеблишмент едва ли согласился бы с взрывным ростом влияния поднимающихся держав, в первую очередь Китая, Индии. Но продолжается распространение ядерного оружия. А уровень доверия, диалога, позитивного взаимодействия в военно-стратегической сфере крайне низок. В совокупности это увеличивает вероятность ядерной войны. Менее устойчивой стала международная стратегическая стабильность.

20. В нестабильном мире, который все менее управляем, необходимо новое осмысление роли ядерного оружия. Не только как безусловного зла (так его трактует гуманистическая традиция), но и как гаранта мира и выживания человечества, обеспечения условий для свободного развития государств и народов. Мир видел, что происходит, когда жесткое ядерное сдерживание (deterrence) ушло на несколько лет из-за слабости России в 1990-е годы. НАТО напала на беззащитную Югославию и бомбила ее 78 дней. Под выдуманными предлогами была развязана война против Ирака, унесшая сотни тысяч жизней. Одновременно все более насущна задача предотвращения ядерной катастрофы, которая могла бы окончить историю человечества, или даже одиночного или ограниченного применения ядерного оружия. Последнее ослабит функцию ядерного оружия как средства поддержания международной стабильности и мира.

21. Первостепенной задачей становится недопущение новой большой войны в результате ошибки, эскалации напряженности, какого-либо конфликта или провокации. Вероятность провокаций растет. Особенно на Ближнем Востоке.

22. Помимо возвращения силовой политики начался быстрый процесс превращения экономических отношений в инструмент взаимного давления. Страны и их группы все чаще прибегают к использованию возросшей экономической взаимозависимости и открытости в национальных целях. Экономическая сфера на глазах перестает быть либеральной в прежнем понимании, становится геополитическим оружием. В первую очередь, это политика санкций, ограничения доступа к финансам, попытки диктовать технические, экономические и санитарные стандарты, манипулирование платежными системами, трансграничное распространение национальных правил и законов. Чаще других к таким мерам прибегают США, но не только они. Распространение подобной практики будет еще больше подрывать старую глобализацию, требовать 8 ренационализации или регионализации многих экономических режимов. Конкуренция становиться «бесшовной» и тотальной, грань между политическими целями и экономической целесообразностью стирается. ТНК и НКО участвуют в этой борьбе. Но, повторим, на переднем крае — государства и их объединения.

23. На место модели холодной войны (а большую ее часть существовала не двух-, а трехполярность, когда СССР приходилось противостоять и Западу, и Китаю), а затем краткого «однополярного момента» мир, похоже, движется через многополярность к новой (мягкой) двухполярности. При помощи остающихся военно-политических союзов, ТТП, ТТИП Соединенные Штаты стремятся консолидировать вокруг себя старый Запад, перетянуть часть новых развитых стран. Одновременно появились предпосылки для формирования другого центра — Большой Евразии. Ведущую экономическую роль там может играть Китай, но его превосходство будет уравновешиваться другими мощными партнерами — Россией, Индией, Ираном. Объективно центром, вокруг которого возможна консолидация, могла бы быть Шанхайская организация сотрудничества.

24. Пока неясно, какое место в новой конфигурации займет Европа. Вряд ли она сможет играть роль самостоятельного центра. Возможно, за нее развернётся или уже развернулась борьба.

25. Если нынешняя хаотическая и неустойчивая многополярность будет сменяться двухполярностью, важно избежать нового жесткого раскола, особенно военно- политического, следующего тура структурного военного соперничества.

26. Быстрые изменения с открытым результатом, чреватые скатыванием к конфронтации, требуют ответственной и конструктивной, нацеленной в будущее политики великих держав. Сейчас это «треугольник» — Россия, Китай, США. В перспективе — еше и Индия, Япония, возможно, Германия, Франция, Бразилия, ЮАР, Южная Корея, Великобритания. Пока к потребностям нового мира в «треугольнике» приближаются только отношения Россия–Китай. Но и им не хватает стратегической глубины и глобального охвата. Перспективы нового «концерта держав» для XXI века пока не просматриваются. «Большая двадцатка» полезна, но не способна заполнить геостратегический вакуум, она нацелена на регулирование сегодняшних проблем, а не на работу по упреждению будущих. «Большая семерка» — во многом организация из прошлого, и в любом случае не глобальный институт, а клуб западных государств, отражающий только их интересы.

27. Все большее влияние на мировую политику оказывает информационный фактор. И из-за технологических изменений, ведущих к взрывному росту объемов информации, которая обрушивается на людей, и из-за демократизации большинства стран. Под влиянием информационной революции меняется в сторону упрощения картины мира психология масс, значительной части политических лидеров, склонных все больше реагировать на последние информационные раздражители. Информатизации, идеологизации международных, в том числе, внешнеполитических процессов содействует и политика Запада, сохраняющего доминирование в мировых СМИ и информационных сетях. Их все активнее используют для продвижения односторонне выгодных представлений.

28. Новый и относительно неожиданный фактор мирового развития — реидеологизация международных отношений. 10-15 лет тому назад многим казалось, что мир пришел к единой идеологии либеральной демократии. Однако снижение эффективности развития стран демократического мира и относительный успех государств авторитарного капитализма или нелиберальных демократий с сильными лидерами вернул на повестку дня вопрос о том, кто побеждает и за кем следовать. В США и у части европейцев, теряющих мировые позиции, усилился оборонительный демократический мессианизм. Ему противостоит нарождающаяся идеология нового консерватизма (пока, правда, концептуально не оформленная), подъем национализма, культ суверенитета, модель лидерской демократии.

29. С частичным уходом традиционных ценностей и религий, с исчерпанием многих природных и, прежде всего, экологических ресурсов, с отступлением либеральной демократии в мире образовался и углубляется морально-идеологический вакуум. И за его заполнение разворачивается новый этап идеологической борьбы, который накладывается на все иные сдвиги и обостряет их.

30. Модернизация, вызванная в основном технологическими и информационными факторами, повсеместно обостряет напряжение внутри обществ и между государствами. В долгосрочной перспективе это напряжение не снять обращением только к консерватизму и традиционным ценностям. Стоит вопрос о постоянном поиске системы ценностей, соединяющей традицию и устремленность в будущее. Такая устремленность есть в западных обществах, лидирующих в сфере «позеленения» сознания и экономики.

31. Идейно-информационная сфера крайне подвижна, переменчива, играет важнейшую роль в каждодневной политике. Но влияние ее преходяще. Это ставит перед всеми странами, в том числе перед Россией, двуединую задачу: (1) активно воздействовать на нее и через нее — на мир и собственное население; но и (2) не стать в реальной политике заложником информационных сквозняков и бурь. Именно реальная (не виртуальная) политика по-прежнему определяет влияние государств, их способность проводить свои интересы. Москве это пока в целом удается.

32. В последние годы проявился ряд позитивных тенденций, позволяющих сохранять надежду на то, что в будущем мире сотрудничество будет превалировать над соперничеством. Между Россией и Китаем выстраиваются доверительные и дружеские отношения. Такие же связи возникают между Россией и Индией.

Решена проблема химического оружия в Сирии и ядерной программы Ирана. На Парижском саммите по климату достигнута потенциально историческая договоренность в первую очередь благодаря взаимодействию Китая и США, ранее препятствовавших таким соглашениям. Наконец, вселяют осторожный оптимизм дипломатические сдвиги в казавшемся абсолютно тупиковым и безнадежным сирийском конфликте (перемирие, политический процесс, сокращение российского контингента после успешной военной операции).

svop.ru



Другие новости и статьи

« Бог видит, а ты смиряйся

Благословенная сложность бытия »

Запись создана: Понедельник, 8 Апрель 2019 в 1:02 и находится в рубриках Новости.

Метки: , , ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы