11 Декабрь 2018

Время проходит

oboznik.ru - Время проходит
#время#психология#философия

Время проходит. Ничего не поделаешь. Стоит даже радоваться. Пусть оно движется и не останавливается до самой встречи с вечностью. Пусть не возвращается вспять и не закупоривается, как вода в водостоке, чтобы потом хлынуть внезапным потоком. Пусть просто проходит. Оно проходит мимо, как если бы ты сидел у окна, а оно шло, как красивая женщина, до которой тебе (спасибо старости!) нет никакого дела. Или так: ты сидишь в приморском кафе за столиком среди безлюдья жаркого полдня, а оно проходит мимо, как кораблик на горизонте. Кораблик движется, и ветер обдувает твое лицо, и волны мерно ухают о берег, а время про-хо-дит. Это если «мимо».

А если рядом и на встречном курсе? То есть как если бы ты стоял близко к железнодорожному полотну, а время появлялось точкой поезда на горизонте, там, где параллельные рельсы сходятся, как в геометрии Лобачевского. Оно быстро неслось бы в твою сторону, угрожающе вырастая в размерах и стуча колесами, а потом ж-ж-жих! — и прогрохотало бы мимо, раскачав под ногами землю, взъерошив на голове волосы, оглушив. Кроме «мимо тебя» и «рядом с тобой» есть еще «через тебя». Это как пуля — сквозь мягкую плоть; как уличный свет — сквозь прикрытые жалюзи; как игла — сквозь ткань или как ветер — сквозь пальцы.

Время, дующее в лицо, делает человека парусом. (Интересно, куда плывет это судно и кто его капитан?) Если ты крепок фактурой, то время ударит тебя в грудь, а ты окажешь сопротивление. И оно прогнет и надует тебя, наполнит тебя собой. Руками и ногами ты вцепишься в верх и низ мачты, и, благодаря твоей неподатливости, корабль двинется с места. Время будет трепать тебя и играться. Оно не раз ослабит нажим, и ты расслабишь на время затекшие пальцы. А потом оно опять упрется в тебя, и со временем ткань, какой бы крепкой она ни была, начнет растрепываться, рваться и расходиться на полосы, пропускать ветер сквозь себя. Ты не удержишь времени в себе, и оно потечет дальше. То мимо, то рядом, но при этом постоянно и сквозь человека проходит время. Как поезд, как корабль, как пуля, как ветер.

Я живу во времени и если могу говорить о нем, то только потому, что я не весь во времени. Что-то должно быть во мне и от вечности, чтобы время ощущалось мною. Иначе эти слова — попытка посмотреть в затылок своему отражению в зеркале. И по этой же причине наличия вечности в человеке тяжелые доспехи цивилизации зарастают плющом поэтических ассоциаций, как давным-давно брошенные в джунглях города. Эти металлические, эти тяжелые вещи — поезд, корабль, пуля, — эта концентрация ума и гордости человеческой, вещи, придуманные и созданные как отрицание всякой поэзии и как триумф практицизма, в конце концов тоже сдались поэзии и поддались мысленному облагораживанию. Они тоже стали символами хрупкости, текучести, беззащитности. Железо сильнее плоти, а время сильней железа. Но вечность сильнее времени, а человек будет-таки жить вечно. Человек сделал мир железным, когда совсем потерялся и заблудился вдали от дома Отца. Он ощутил себя маленьким и никому не нужным. В это же самое время он сжал в руке пистолет, потому что почувствовал: весь мир с ним воюет. Но все это временно и хрупко. И даже стук тяжелых колес, и дым из трубы, и свист на полустанке в конце концов умещаются в слово «поэзия» и дают человеку ощущение странничества. Кронос пожирает детей. Только такой метафорой время, несущее распад, изображалось античностью.

Это было тогда, когда воздух из опустевшего Христова Гроба еще не смешался с воздухом остального мира. Сейчас по-иному. Всегда есть место элегии, но уже не должно быть места отчаянию. Время проходит, пролетает, проносится, и его не нужно ловить. Пусть движется и старит человеческую кожу, крошит металл и измельчает скалы. И пусть не только движется, как нечто холодное и пустое, но идет к цели, как идет в бухту корабль на море и к станции — поезд по рельсам. Раз во времени все еще живет человек, пусть оно движется, наполняясь положительным смыслом. Оно будет течь и течь, сколько Бог прикажет, а затем кончится, и наступит пора поставить точку в конце пути. Ту самую точку, которая вполне конкретна, но которой геометрия не дает определения.

Ведро воды поднять можно, а вот ведро ртути нельзя. Объем тот же, а масса сильно отличается, поскольку плотность ртути при нулевой температуре в тринадцать раз больше, чем у воды. Ртуть, конечно, не стоит повсюду, налитая в ведра, но наш школьный физик с некоторыми учениками именно так и шутил. — Принеси, — говорит, — сюда ведро ртути. Оно там, в углу стоит. Ученик встает из-за парты, начинает двигаться в указанную сторону, и вдруг слышит: — Садись. Два. — За что? — За то, что не умеешь думать. Если бы там и стояло это ведро, ты бы его не принес. Слишком уж оно было бы тяжелым. Объем тот же, плотность разная. Отвлечемся от жидкостей и снова вернемся к времени. Оно тоже течет (рядом со мной, мимо меня и всегда — насквозь). Если оно похоже на жидкость одним из свойств (текучесть), то почему бы ему не иметь свою плотность?

И думается мне, что время плотность имеет. Один и тот же день, состоящий из двадцати четырех часов, может быть совершенно по-разному наполнен, по-разному плотен. Здесь плотность — качество проживания, степень насыщенности. Один земной день никогда не бывает одинаково плотен ни у двух разных людей, ни у одного и того же человека — если сравнивать событийную и смысловую плотность «вчера» и «позавчера». У Господа Бога, напоминает нам верховный апостол Петр, «один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день». Это он говорит во Втором соборном послании, чтобы христиане разбавили мысль о скором Втором Пришествии мыслью об ином протекании времени для Бога. Нам может казаться, что уже давно пора, а Он видит, что все только начинается. Отсюда у торопливых людей — возможная эсхатологическая горячка, по завершении которой наступает смесь сомнений и разочарований, и многие даже начинают в вере колебаться. Поэтому сказано и апостолам непосредственно перед Вознесением: «Не ваше дело знать времена и сроки. Сидите в Иерусалиме, доколе не облечетесь силою свыше».

Времена, в смысле дат, не предсказаны заранее. Предсказаны события (да и то — прикровенно), — то есть время должно наполниться. Само по себе «пустое» время есть понятие не человеческое и к истории не относящееся. Сто лет, двести лет, триста. Какая разница, если ничего не происходит, как у Обломова в деревне? Лишь сон, еда и смена времен года, причем такая смена и таких времен, что Вивальди своих концертов об этом не напишет. А если и напишет, то никто его слушать не будет.

Это не история и не вечность, но карикатура на то и другое. Когда в институте слушатели внимают лектору, а тот перед их умным взором пишет историческое полотно, то мы можем отдаленно понять, что значит и в мире людей «тысяча лет, как один день». Века сжимаются, пружины исторических процессов проявляют свое действие на наших глазах, и мы умом охватываем огромные исторические пространства. Бог дал нам ум охватывать великое, и изучение истории — тому подтверждение. Она (по Никону Оптинскому) — книга Промысла Божия. А вот что значит «один день, как тысяча лет», если, опять-таки, приложить эти слова к жизни человеческого сердца? Эпохи сжаты до размеров конспекта. Это — «тысяча лет, как один день».

Один день, изнутри понятый, как целая жизнь, — это «один день, как тысяча лет». И если изучение истории — пример первого, то где пример второго? Радостно перехожу к примерам. «Улисс» Джойса — это роман об одном дне жизни обычного человека по имени Леопольд Блум. Книга начинается в 8 часов утра 16 июля 1904 года и заканчивается в 3 часа ночи следующего дня. Все 18 эпизодов книги связаны по смыслу с эпизодами Гомеровской «Одиссеи». Книга сложная, многоуровневая, вызвавшая шквал критики при появлении на свет и являющаяся предметом пристального внимания и изучения до сих пор. Не всем под силу ее читать.

Вовсе не всем ее читать и нужно. Я не предлагаю ее для обязательного прочтения — лишь указываю на факт: одна из главных книг XX столетия, «в которой отразился век и современный человек», роман Джойса написан «изнутри». «Изнутри», то есть из бункера, из подполья, из глубин внутреннего мира больного душой и среднего до незаметности представителя эпохи. Книга фиксирует поток сознания этого простого человека и усиленным вниманием к внутреннему миру растягивает время. Ведь если сага неспешно рассказывает о нескольких поколениях, а привычный роман включает в себя множество лиц, таинственно сплетенных в одном сюжете, то Джойс «меняет скорость пленки».

Мы ведь привыкли видеть на экране то, чего в жизни никогда не увидишь. Например, с помощью большого ускорения, а потом обычного воспроизведения мы видим, как серпантином раскручивается длинный язык какого-нибудь пресмыкающегося, как этот язык ловит насекомое и как жертва исчезает в пасти. В обычной жизни глаз этого не успевает заметить. И так со многим. Жизнь клетки, жизни зародыша, жизнь бактерии стала видна. Видна жизнь волос и зубной эмали. Видимым стало столь многое, что впору чаще закрывать глаза. Воспроизведение же можно увеличивать и уменьшать, замедлять и ускорять по желанию. Современный человек может быть разложен на клетки, замедлен в действиях до долей секунд (фиксация спортивных достижений известна всем) и изучаем, соответственно, посекундно, поклеточно. Хорошо это или плохо, сложный вопрос. Главное, что именно так обстоят дела. И грешно не замечать это или делать вид, что этого нет. В спорте еще не считали доли секунд, а кинотехника не позволяла снимать то, что сегодня привычно снимают ученые, а писатель (Джойс) уже ощутил иную протяженность времени. Прошу вас заметить это.

Литература первична! Техника — потом. Сердце улавливает изменившийся воздух времени, перемалывает на жерновах мысли свои ощущения и выдает текст. Но кинопленка тоже важна, — и о ней не умолчим, тем более что обыватель смотрит в экран чаще, чем думает или читает. «Утомленные солнцем» Михалкова — яркий пример джойсовского подхода ко времени. Трагедию не нужно растягивать на год, на месяц, даже на неделю. Плотность событий такова, что от идиллической прогулки в баньку по росе (начало фильма) до качающегося из стороны в сторону «воронка», в котором «рихтуют» в конце фильма главного героя, проходит один световой день. Солнце мирно встает над землей, когда бедой не пахнет; и солнце зловеще садится за горизонт, когда обезображенного героя Гражданской войны увозят на Лубянку. И начинаются финальные титры. Мы не живем так, как Леопольд Блум или товарищ Котов.

Но жизнь наша именно такова, какой ее показывает литература и кинематограф — бездонна ежесекундно и потенциально насыщена. Искусство — наш способ понять, что такое «один день, как тысяча лет», тогда как история — способ понять тысячу лет, как один день. Какова плотность нашей жизни, личной и общественной? Это ведро воды или ведро ртути? Если ведро воды, то чиста ли она? Можно ли пить эту воду или ею мыли полы? Чем успеваем мы заполнять стандартные двадцать четыре часа ежедневно проживаемых суток? Что можно вспомнить за день, уже накрывшись одеялом? Человек должен задавать себе эти вопросы. Монотонную ткань повседневности нужно расшивать золотом и бисером — внутренними усилиями. Жизнь, если она ткань, должна быть церковной ризой, а не шинелью или арестантской робой. И не смотрите вы на календарь, думая о будущем. Календарь всего лишь покажет очередность цифр и названий месяцев. Будущее и прошлое связаны с сердцем человеческим, которое, ежели в чем запутается, то распутается точно не при помощи календаря.

Ткачев Андрей, прот. Т48 О мире и человеке : сборник статей. — М. : Изд-во Сретенского монастыря, 2015. — 704 с .: ил.

Другие новости и статьи

« Социальный капитал, патриотизм и пассионарность нации

Значение истории »

Запись создана: Вторник, 11 Декабрь 2018 в 17:12 и находится в рубриках Новости.

метки: ,

Темы Обозника:

В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриот патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

Будем благодарны за Ваши комментарии  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика