Чтение не по любви



День памяти и скорби. 22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война, которая длилась почти четыре года и стоившая нашей стране более 27 миллионов жизней. Еще Л.Н. Толстой определил, что «началась война, то есть совершилось противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие». Он писал о совершенно другой войне. Этот день – один из самых печальных дней в истории многих стран, которые появились в результате разделения Советского Союза.

Сегодня мы вспоминаем, в первую очередь, погибших на фронтах Великой Отечественной, тех, кто ценой своей жизни защитил будущие поколения всего мира от фашизма. Помимо миллионов погибших, сотни тысяч людей содержались в концлагерях и страдали от голода в тылу. Годы послевоенной разрухи унесли свою долю человеческих жизней. Это был урок, позволивший мировому сообществу понять, что война не может быть благом – независимо от того, кто и почему ее начинает.

Необходимо помнить, что та, теперь уже далекая от нас война, унесшая много миллионов жизней, была войной за существование русской нации. В Российской Федерации День памяти и скорби отмечают с 1996 года. В этот год вышел указ первого президента Российской Федерации, устанавливающий 22 июня как День памяти и скорби. Этот день в России – не просто дата в календаре: по всей стране приспускаются государственные флаги, а телевидению и радио, а также учреждениям культуры рекомендовано не проводить никаких развлекательных программ и мероприятий. 

См. также:

Военная катастрофа 22 июня 1941 года: жизнь разделилась на «до» и «после»

22 июня 1941 года: новая версия

22 июня 1941 года: начало конца

22 июня 1941 года. Винтовка против танка

Начавшаяся 22 июня 1941 года война оказалась совершенно не такой, как ее показывали на экранах кино

Как началась война?


Чтение не по любви

«Что же касается меня, то, признаюсь, для меня настоящий роман — тот, куда мне хочется вернуться, а не тот, сквозь который я продираюсь, как сквозь кошмарный сон», — так писал Франсуа Мориак, французский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе и, конечно, опытный читатель. Такому читателю должны быть по плечу самые сложные вещи. Если смотреть с точки зрения Франсуа Мориака, российское образование школьников не щадит. Порой тексты, через которые ученик должен «продираться», как через «кошмарный сон», сложны и для самого искушенного, тренированного читателя. В  том числе и для школьного учителя.

Согласитесь, проза Ф.  Достоевского и А.  Платонова, стихи О.  Мандельштама и И.  Бродского  — все это непростое чтение. Часто чтение не по возрасту. Или тяжелое эмоционально. Разве всякому легко в соответствующем классе прочитать «Муму» Тургенева или «Тараса Бульбу» Гоголя? Вот почему всегда остается вопросом, захочется ли российскому гражданину вернуться к «школьной» классике. Наберите в поисковой строке Яндекса фразу «В  школе читают классику» или что-нибудь в этом роде, и вы обнаружите миллионы (!) страниц в Рунете, на которых бывшие школьники обсуждают эту проблему.

А ведь во многих странах школьники не читают сложную литературу. Мне это наглядно показал один случай. В течение 10 месяцев гостила в нашей семье школьница из США, ученица одной из лучших школ штата Орегон. Моя американская дочка усердно учила русский язык (вернее, она продолжала это делать: начало было положено еще в Штатах), а я с не меньшей ревностью подсовывала ей книжки русских писателей. Но в один прекрасный день Эрин взбунтовалась. Нет, она не отказывалась от уроков русского языка. Напротив, она хотела бы сделать их еще интенсивнее. Что же возмутило американку? Наша сложная, а часто еще и трагическая, литература. Во всяком случае, именно такими были те книжки, которые я предлагала ей читать. А  ведь это преимущественно была школьная классика.

И вот девочка просто «пошла на меня с кулаками»: «Ты специально даешь мне такие книжки! — возмущалась она. — Можно подумать, что у вас других нет!». У себя на родине она вместе с учителем участвовала в составлении программы чтения. Итак, по давно сложившейся традиции у нас принято думать, что читать для развлечения можно и дома, вне стен школы. В школе же, под руководством учителя, следует читать и изучать (анализировать, толковать) сложную классическую литературу. Заметьте: безличные формы «принято думать» и «следует» фиксируют практику, существующую столетиями. Фиксируют как данность нашей культуры.

Словно утверждая своей безличной формой, что сложившаяся традиция вне критики и возможности пересмотра. Однако сомнения в ее правильности все же возникают и то и дело высказываются . Чтобы попытаться эти сомнения преодолеть, стоит разобраться, чем такая традиция вызвана. Я ответила бы на этот вопрос так: стремлением привить молодому человеку читательскую культуру, научить его внимательному чтению. А это возможно только при обращении к сложной литературе.

См. также: Чтение как способ мобилизации стратегических ресурсов ума и культуры

Читать, думать, писать

Устаревшая ценность

Абелюк, Е. С. Практика чтения [Текст]: учеб.-метод. пособие / Е. С. Абелюк ; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». — М. : Изд. дом Высшей школы экономики, 2016.




Другие новости и статьи

« Реформы Петра I: начало модернизации России

Внешняя политика России в первой четверти XVIII в. Северная война »

Запись создана: Среда, 22 Июнь 2016 в 13:57 и находится в рубриках Новости.

Метки:



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы