12 Сентябрь 2018

Человек проектирующий в современном мире

Аннотация. В статье рассматривается понятие «проектирование», которое повлекло за собой ряд изменений в мировосприятии человека в современном мире. А именно, исследуется человек проектирующий, восприятие им самого себя, времени, пространства. Выявляются «экзистенциальные» фазы и характерные особенности проектного мышления. Устанавливается отношение человека проектирующего ко времени: он смещает свои основные экзистенциальные ценности в будущее. Прошлое для него не важно, поскольку оно уже свершилось и не оказывает влияние на будущее.

Будущее — это «подлинное настоящее», а настоящее — пребывающий в процессе постоянной корректировки проект, «черновой вариант будущего», материал и инструмент для воплощения задуманного.

Ключевые слова: человек проектирующий, проектирование, проектная деятельность, социальное пространство.

Развитие проектирования влечет за собой ряд изменений в мировосприятии человека. В частности, у человека проектирующего изменяется восприятие времени, пространства, самого себя. Человек проектирующий ощущает уплотнение времени в связи с тем, что в одном и том же временном промежутке происходит все больше значимых событий, которые влияют на его жизненные планы и реализующиеся проекты.

Прошлое не имеет значения в том смысле, что уже свершилось и не может быть изменено. Настоящее же воспринимается как средство для достижения своих целей и как ресурс для реализации дальнейших планов, а будущее представляется «желаемым настоящим». Человек проектирующий смещает акценты своей жизни в будущее. Проект становится для него действительностью, а действительность воспринимается как проект. К тому же, удерживая в сознании большое количество вариантов будущего, он и переживаемое им настоящее воспринимает скорее не как действительность, а как одну из возможностей реализации проекта. Горизонты его бытия, поступки, убеждения и социальные качества в значительной степени задаются логикой проекта.

Переживаемые в настоящем времени события в восприятии человека проектирующего распадаются на два потока, образующих различные жизненные траектории: в первый (главный для него) поток попадают события и деяния, имеющие отношение к проектируемому будущему (приближающие либо отдаляющие его); второй (второстепенный) связан с повседневно-бытовыми делами.

Действительность, воспринимаемая человеком проектирующим и проектируемым как проект, распадается на два экзистенциальных потока: 1) «бытие-вот» — в этом экзистенциальном потоке человек проектирующий присутствует и создает себя сам; 2) «бытие-в-мире» — в этом экзистенциальном потоке повседневность связана с утратой себя. У человека проектирующего меняется восприятие пространства.

Проект становится для субъекта подлинной действительностью, вместилищем смысла, «домом его бытия». В то же время наличествующая действительность теперь воспринимается как нечто не вполне состоявшееся, то, что можно изменить, слепить, переделать, как постоянно исправляемый черновик истинной действительности.

Для человека проектирующего социальное пространство утрачивает свою целостность, окружающий мир разваливается на значимые и незначимые для проектной деятельности локальные фрагменты, в связи с чем его деятельность становится более хаотичной и увеличивается неопределенность траекторий дальнейшего развития. Возрастанию неопределенности способствует также то, что основные ценности и смыслы, перемещенные им из настоящего времени в будущее, в пространстве настоящего уже не работают. Желаемые варианты развития связаны с выбором человека проектирующего и его тревогой за последствия выбора.

Принимая решение, он «не может не испытывать чувства тревоги. Однако оно не мешает им действовать, наоборот, составляет условие действия, так как предполагает, что рассматривается множество различных возможностей. И когда они выбирают одну, то понимают, что она имеет ценность именно потому, что она выбрана. Эта тревога, о которой толкует экзистенциализм, объясняется, кроме того, прямой ответственностью за других людей. Это не барьер, отделяющий нас от действия, но часть самого действия» [6, 257]. В тех случаях, когда события развиваются в нежелательном для проектировщика направлении, ему приходится выявлять или искусственно создавать в траектории движения к желаемому будущему новые точки разрывов, в которых можно осуществить корректировку стратегических и тактических целей проекта. Иными словами, ему приходится проектировать и организовывать точки бифуркации, после этого совершать новый выбор желаемого будущего.

В результате разрастания масштабов проектной деятельности социальная реальность становится для человека проектирующего все более непредсказуемой и опасной. Социальное пространство утрачивает целостность, становится мозаичным, состоящим из многочисленных неупорядоченных между собой фрагментов-проектов. Пребывание в таком пространстве сопряжено с высокими рисками, требует от человека повышенной концентрации и постоянной мобилизации, что чревато перенапряжением и нервными срывами. Х. Ортега-и-Гассет подчеркивает, что «для человека жизнь есть ежеминутное изменение, каждый миг происходит что-то новое, и она становится не такой, какой была раньше, а, следовательно, она никогда не бывает безусловно и окончательно сама собой» [8].

Восприятие социального пространства как неопределенного и многовариантного не может гарантировать человеку ничего надежного и точного. Новый тип человека, экзистенциальное пространство которого распадается на мозаичные куски, точно охарактеризовал современный английский философ Э. Геллнер. Он назвал его модульным человеком, по аналогии с модульной мебелью, отличительной особенностью которой является легкая сочетаемость комплектующих между собой. «Вы можете купить одну вещь и пользоваться ею, а спустя какое-то время — по мере увеличения ваших потребностей, финансовых возможностей или площади жилья — добавить к ней другую, а затем еще и еще.

И все эти вещи заведомо подойдут друг к другу, составят единое — эстетическое и функциональное — целое. Отдельные элементы такой мебели можно переставлять и стыковать друг с другом практически как угодно» [2, 105]. Традиционная же мебель не стыкуется между собой, и в отличие от немодульной мебели, добавляя к ней немодульные предметы, человек рискует создать у себя эклектичную и нефункциональную обстановку. Модульный человек — это «ползучий человек, который, фактически, ведет кочевно-номадную жизнь, и чей ареал кочевничества расширяется с возрастанием масштабов глобализации. Это человек, у которого нет твердой опоры социального бытия. Он постоянно меняет место жительства и место работы, и всегда долен быть готов приобрести новые знания и новую профессию.

Правда, он идет в ногу с быстрыми социальными изменениями современного общества, но “модульный человек” превращается в космополита без родины и без национальности» [6, 116—117]. Стоит сказать, что современное общество, само распадаясь на мозаичные куски, нуждается в модульном человеке. Еще двадцать лет назад, до широкого распространения интернета и создания глобального информационного пространства, человек был более целостным и принадлежал к определенной культуре, являясь носителем ее установок и ценностей. Сейчас, сохраняя такой стиль мышления, он просто не сможет эффективно функционировать и взаимодействовать с другими людьми, сформированными в новой культуре. Как считает американский философ Э. Геллнер, «временное» общество без четких культурных границ предоставляет новые возможности человеку проектирующему. Он отмечает, что «для обычного человека границами его культуры являются… границы, в которых он может получить работу и общественное признание, сохранить достоинство, гражданство, возможность участвовать в жизни социума.

Оставаясь в этих границах, он знает правила игры и понимает, что происходит вокруг; выходя за их пределы, начинает совершать ошибки, становится неуклюжим, не вполне адекватным, рискует превратиться в посмешище, и спотыкается на каждом шагу в любом деле, за которое ни возьмется» [11, 117]. С Э. Геллнером соглашается О.Э. Душин, подчеркивая, что для человека проектирующего не существует границ, он «свободен в собственной реализации, в перспективе само-созидания (“self-made-man”), он есть чистый проект, и в данной проекции его бытийного статуса он изначально активен по отношении к миру. Универсум открыт пред человеком и предстает в образе единого, пустого пространства, в котором отсутствуют какие-либо сакральные символы и таинственносудьбоносные космические знаки. Только в таком мире человек оказался способен реализовать царство человеческой культуры» [4, 237— 238].

Желая быть эффективным и реализовывать свои проекты будущего, «такой человек встраивается в эффективные институты и ассоциации, которые не обязательно должны быть тотальными, ритуально оформленными, связанными множеством переплетающихся нитей со всеми остальными элементами социального целого, опутанного этими взаимоотношениями и в результате обездвиженного. Он может, не связывая себя ритуальным жертвоприношением, входить во временные союзы, имеющие вполне определенную, конкретную цель. Он может также покидать эти союзы, если он не согласен с их политикой, и никто не станет обвинять его в измене.

Рыночное общество живет в условиях не только изменяющихся цен, но и изменяющихся союзов и мнений. Здесь нет как единой, раз навсегда установленной справедливой цены, так и единого способа распределения людей по тем или иным категориям: все это может и должно меняться, и нормы морали этому не препятствуют. Общественная мораль не сводится здесь ни к набору правил и предписаний, ни к общепризнанному набору деятельностей. То же самое относится и к знанию: убеждения могут изменяться, и это не считается грехом или отступничеством» [11, 214]. Таким образом, Э. Геллнер фиксирует подвижную позицию человека проектирующего, его изменчивость и высокую степень ответственности, когда приходится принимать решения в ситуации отсутствия или быстрой изменчивости общепринятых норм морали.

Стоит учитывать, что «современный модульный человек может перемещаться в социуме не только потому, что он похож на других представителей своей культуры, и может играть в ней роль пастуха, или крестьянина, или какую-то иную роль, изначально заложенную в ее нормативном фундаменте. Напротив, он готов к любым переменам (чтобы не сказать переменчив) в своих занятиях и в своей деятельности. Его модульность — это способность в рамках данного культурного поля решать самые разнообразные задачи. И если понадобится, в его распоряжении всегда есть руководства и учебники, которые позволят ему, пользуясь языком данной культуры, освоить практически любое дело. Еще член гражданского общества должен уметь мыслить в картезианском духе, ясно и строго, не соединяя, а по возможности различая сущности и рассматривая в каждый момент только одну из них. В самом деле, подвижность и гибкость социальных структур предполагает тщательное разделение, разведение конкретных связей и отношений, преодоление тенденции их «склеивания» между собой, а для этого нужна не только моральная готовность, но и соответствующие интеллектуальные способности» [11, 111 — 112].

Однако этот «человек нового типа», способный свободно перемещаться как внутри вертикальных, так и внутри горизонтальных лифтов, легко обучающийся правила игры в том или ином пазле социальной реальности, рискует самой своей субъективностью, поскольку логика его проектов все в большей степени определяется логикой объекта — тотальной, гомогенизированной социальной реальности. Взаимодействия человека с такой реальностью становятся все более нивелированными, поверхностными, экзистенциально пустыми. Человек проекта в глобализирующемся мире все больше теряет себя (ощущает себя объектом), а его отношения с этим миром становятся, по сути, «объект-объектными».

В проектном мышлении человека постоянно присутствует вызов самому себе, на который постоянно надо отвечать, что предполагает подвижную позицию в мире, предполагающую постоянное диалектическое самоотрицание, самоизменение. Ж.-П. Сартр называет такой способ существования «бытие-длясебя», его «мы познаем по специфически человеческой деятельности: вопрошанию, отрицанию, сожалению и т. д. Этот способ обнаруживает недостаточность, нетождественность себе его носителя. Такого рода бытие «есть то, что оно не есть, и не есть то, что оно есть». Тем самым основным содержанием такого бытия является отрицание» [9, 111 — 112]. Человек проектирующий фиксирует в наличествующей действительности или в самом себе «дефект», не позволяющий реализовать имеющуюся у него потребность, формирует образ желаемого «бездефектного» будущего — идеал, осуществляет выбор и разработку технологий его достижения. Однако он не может быть спокоен в ситуации постоянного самоизменения и движения в сторону неизвестного, проблематичного будущего. Проектировщик и творец собственного будущего, он вынужден постоянно отрицать себя, перепроектировать и перестраивать.

При этом он часто соблазняется стратегией «плывущего по течению» среднестатистического человека, от которого ничего не зависит. Человек не может изменять общество, не изменяя самого себя: если человек замысливает будущие изменения, он должен понимать, что ему самому придется вписываться в создаваемую им новую действительность, соответствовать ей, а значит, начинать изменения себя в настоящем. Человек проектирующий не может застыть в одном состоянии, он вынужден развивать свои способности, узнавать новое, совершенствоваться.

Постоянное перекраивание настоящего «по образу и подобию желаемого будущего», вызов самому себе — вот действительность человека проекта. Стабильность для него возможна только в постоянном движении, остановка равносильна прекращению бытия. Э. Геллнер так иллюстрирует экзистенциальные особенности формирующегося нового человека: «Страстное, всепоглощающее стремление к самосозиданию, к тому, чтобы на собственных основах создать свою личность и мир, а не получить их как бы в наследство, и в качестве таковых — имеющими случайные, проявляющиеся неожиданным образом, не прошедшие специальную проверку свойства. Можно сказать, что … это философия Новой Метлы. Сообразно ей человек делает себя сам, и делает рационально» [11, 214].

Также Геллнер добавляет, что «Я, которое имел в виду Декарт, не желает быть обязанным ни созданной по ходу истории, ни какойлибо другой не поддающейся проверке инфраструктуре: в ходе предпринимаемой им операции оно предпочитает пользоваться инструментами исключительно собственного изготовления, обладающими свойствами прозрачности и самообоснования. Иными словами, человек использует Разум, чтобы сделать себя. А необходимые для этого инструменты не заимствуются и не получаются по наследству, они изготавливаются в соответствии с теми же строгими критериями, которым должен соответствовать производимый с их помощью продукт. Стремление к автономности является следствием поиска неких оснований, гарантированно рациональных только в условиях автономности.

Нельзя доверять тому, что не сделано и не проверено лично тобой» [11, 214 — 215]. Иными словами, Геллнер отмечает критичность человека проектирующего к чужим, навязанным извне проектам, и всепоглощающую увлеченность собственным проектом. Вместе с тем человек проектирующий, воплощая образ желаемого будущего в действительность, должен осознавать, что в ходе проектной деятельности с ним самим происходят необратимые изменения (проявляется эффект непредвиденных последствий осуществляемой им деятельности). В. Франкл сравнивает человека, увлеченного только собственным проектом, с бумерангом. Подобно тому, «как бумеранг возвращается к бросившему его охотнику, лишь если он не попал в цель, так и человек возвращается к самому себе и обращает свои помыслы к самоактуализации, только если он промахнулся мимо своего призвания» [7, 30]. Также Франкл говорит о том, что такое «обращение человека на самого себя, его рефлексия, является не только лишенной перспективы, но и просто неадекватной формой интенции».

Деятельность человека проектирующего не ударяет по нему бумерангом лишь в том случае, если осуществляется в связке: стремление к образу бездефектного будущего — изменение себя. Самосовершенствование и самоизменение являются необходимыми компонентами по проектированию желаемого бытия. Prem Paras Sharma, представитель современной индийской философии, один из проповедников техники Vipassana, так характеризует современный тип человека: «Вы все время куда-то бежите и стараетесь успеть, ваше общество считается индустриальным. Но вместе с постройкой заводов и ускоряющимся темпом развития своего общества, вы стали несчастными, вы потеряли чувство жизни и насыщенности ею. Мы в Индии не такие развитые и индустриальные, в чем-то медлительные, но мы счастливые».

Это суждение представителя восточной культуры точно характеризует специфику «человека-проекта», торопящегося достигнуть будущего и несчастного в настоящем, стремящегося реализовать как можно больше проектов в своей жизни. Зигмунд Бауман, британский социолог польского происхождения, в работе «Индивидуализированное общество» отмечает: «Сегодня принято и даже модно сожалеть о нарастании нигилизма и цинизма среди современных мужчин и женщин, критиковать их недальновидность, безразличие к долгосрочным жизненным планам, приземленность и своекорыстие их желаний, их склонность разделять жизнь на эпизоды и проживать каждый из них без оглядки на последствия. Все такие обвинения достаточно обоснованы, чтобы быть поддержанными» [10].

По его мнению, большинство критиков современной морали и нравственности не учитывают тот фактор, что эта очевидная тенденция — всего лишь реакция на мир, в котором человек относится к будущему как к угрозе прекращения (гибели) его проектов. Именно возрастание угроз осуществления долгосрочных проектов заставляет отказаться от них, что ведет к разрушению личности и распадению бытия на мало связанные между собой фрагменты (на «проектыоднодневки»). Человек проектирующий живет в непрерывно изменяемом им мире, создавая себя разного в каждый момент времени и в каждой отдельной точке пространства. Его личность мозаична и распадается на отдельные фрагменты. Это связано с тем, что в каждой отдельной точке пространства нужны свои, особые качества, и свой особый тип человека. Человек проектирующий старается успеть ответить на как можно больше вызовов современного мира, собирая себя разного для разных проектов. Социальные, политические, экономические потрясения современного мира определили новый тип человека — не верящего в будущее, но и не держащегося за настоящее, теряющего социально полезные качества, тревожного, склонного к эскапизму, выстраивающего собственную индивидуальную виртуальную реальность.

Развитие проектного мышления повлекло за собой изменения в культурных ценностях и «онтологических приоритетах»: для обитающего в проекте человека характерны девальвация традиционных консервативных ценностей и акцентирования ценностей инноваций и творчества. Человек проекта устремлен в будущее, поэтому прошлое и настоящее представляются ему малозначащими. Проектируя новую действительность и новое собственное «Я», человек проектирующий присваивает себе позицию творца. Как отмечает С.Ф. Денисов в работе «Сциентизм в метафизике», такой тип человека (инноватор — в его типологии) выступает неотъемлемой творческой частью природного эволюционного процесса. Тем самым он «с неизбежностью взваливает на себя тяжелый груз ответственности за успех эволюции всего мироздания» [3, 256]. В современном мире человек принимает решения в ситуации свободного выбора, а также самостоятельной моральной оценки: он самостоятельно может выбирать увеличения, профессию, спутника жизни, ориентируясь на свои собственные критерии того, что считать правильным.

Поскольку в условиях отсутствия санкционированных обществом образцов человеку проекта приходится все чаще принимать (на свой страх и риск) самостоятельные решения, постольку он не может не ощущать ответственности за их последствия. В связи с этим, его самоощущение меняется двояким образом: с одной стороны, повышается его самооценка, он ощущает себя Творцом действительности; с другой стороны, его преследуют «тварные» чувства тревоги, напряжения, ожидания неудачи. Личность человека становится ареной борьбы двух противоположностей — «Я-твари» и «Я-творца». Вместе с появлением нового типа человека — человека проектирующего, можно говорить о появлении и нового образа жизни — проектного. Проектный образ жизни характеризуется рваным темпом: скорость жизни человека проектирующего резко возрастает, когда он ощущает себя в проекте, и существенно снижается, когда он находится вне него. Здесь не существует рутинного расписания, вместо него — сроки реализации.

Человек, живущий проектным образом жизни, может трудиться сутками, выполняя ту или иную задачу в рамках проекта, и потом также отдыхать. Здесь нет регулярности и стабильности. Человек ищет такую работу, которая не привязана к конкретному месту в пространстве: он выполняет задачи, где ему удобно, и когда ему удобно, но в установленный срок. Положение в обществе измеряется количеством реализованных и выполняемых одновременно проектов. В настоящее время важно отличать истинно проектную деятельность и человека проектирующего от имитационных процессов в массовой культуре. Сегодня проектирование популяризуется, проникает в массовую культуру и представляется как современный и модный вид деятельности. «Творцы» современных популярных шоу считают себя проектировщиками, но являются, по сути, имитаторами проектной деятельности, генерирующими типовые продукты для массового зрителя.

В той же работе «Индивидуализированное общество» З. Бауман отмечает, что «для наших дней наиболее характерна внезапная популярность множественного числа… Сегодня мы живем проектами, а не Проектом» [10]. В жизненном мире человека все меньше места занимают суперпроекты, предполагающие взаимодействие большого количества вовлеченных них людей. Теряют привлекательность и уходят в прошлое глобальные проекты постройки коммунистического общества, когда вся страна была подчинена одной цели («связана одной цепью»). Такие проекты становятся для «человека проекта» неактуальными, они не вписываются в реальность, где время ускорилось и где он хочет осуществить как можно больше собственных «одноразовых» проектов.

В мире, где каждый стремится сделать свой проект, будь то выход нового альбома или открытие нового магазина, где стало считаться неприличным не принадлежать множеству сообществ со своими проектами, метанарративы становятся зыбкими, малозначащими. Человеку некогда заботиться о качестве многочисленных проектов, в которых ему приходится участвовать: перескакивая на ходу из проекта в проект, он склонен все делать «начерно», «как бы». В результате, размывается ощущение реальности и его бытие приобретает «сослагательное наклонение»: он «как бы влюбляется», «как бы женится», «как бы имеет мнение». Массовая культура перенимает слово «проектирование», создает на него моду и начинает использовать практически постоянно, что приводит к огрублению, копированию только форм, в то время как содержание выхолащивается.

В настоящее время социальным проектированием (а на самом деле «псевдопроектированием») занимаются все: в школе, реализуя акцию по посадке цветочной клумбы, в университете, создавая очередную студенческую вечеринку, на работе, готовя тезисы для выступления на конференцию. Агенты массовой культуры активно имитируют вошедшую в моду проектную деятельность, и тем самым они девальвируют этот термин. Тиражирование слова без понимания его глубинного значения и имитация проектной деятельности по расхожим штампам массовой культуры способствуют тому, что его смысл меняется на противоположный, а сама проектная деятельность подменяется ее симулякрами. Симулякр есть ответ «общества масс» вызовам эпохи постмодерна, где настоящее подменяется искусственным, произведения искусства — перфомансом, определенность — неопределенностью, созидание — деструкцией, ответственная деятельность по проектированию идеального будущего — ее грубой имитацией. Симулякр уже не может претендовать на роль субъекта [5] — субъект в обществе постмодерна «умер», его деконструировали, расчленили, редуцировали к безразличной структуре.

Симулякр живет в симуляционной виртуальной реальности, он не присутствует экзистенциально ни в действительном прошлом, ни в действительном настоящем, ни в действительном будущем, поэтому он может вступать только в «вещные» объектобъектные отношения — как маска, как ситуационная функция. Таким образом, человек с развитым проектным мышлением отличается выраженным активно-творческим отношением к действительности на основе конструирования характеристик будущих желаемых состояний объектов или процессов. Человек проектирующий. ощущает уплотнение времени, смещает акценты своей жизни в будущее, наличествующая действительность воспринимается им как постоянно исправляемый черновик будущей истинной действительности.

В результате помещения главных смыслов и ценностей в будущее проект становится для субъекта действительностью, а действительность он воспринимает как «проект». Человек проектирует свое настоящее из будущего, сам создает себя в настоящем. Действительность, воспринимаемая «человеком проектирующим и проектируемым» как проект, распадается на два экзистенциальных потока: «Бытие-вот», в котором присутствует и создает себя сам, и «Бытие-в-мире», связанное с постоянной угрозой утраты себя. В проектном мышлении человека постоянно присутствует вызов самому себе, на который надо отвечать, что предполагает «подвижную» позицию в мире, готовность к самоизменению.

Человек проектирующий выступает одновременно субъектом и объектом многочисленных проектов — как собственных, так и чужих, вследствие чего его экзистенциальный мир необратимым образом изменяется.

Литература

1. Бердзенишвили А.С., Горозия В.Е. Судьба человека в постсоветском социальном пространстве. Человек постсоветского пространства: Сборник материалов конференции. Вып. 3 / Под ред. В.В. Парцвания. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2005.

2. Геллнер Э. Условия Свободы. М.: Библиотека Московской школы политических наук, 1995.

3. Денисов С.Ф. Сциентизм в метафизике. Омск: ОмГПУ, 2011.

4. Душин О.Э. Homo currens как modus vivendi в культуре постмодерна. Человек постсоветского пространства: Сборник материалов конференции. Вып. 3 / Под ред. В.В. Парцвания. СПб.: СанктПетербургское философское общество, 2005.

5. Кутырёв В.А. Философия постмодернизма. Н. Новгород: Изд-во Волго-Вятской академии государственной службы, 2006.

6. Сартр Ж.П. Человек в осаде. М.: Вагриус, 2006.

7. Франкл В. Человек в поисках смысла. М.: Прогресс, 1990.

8. URL: http://www.kureda.narod.ru/ortega/ort_6.htm.

9. URL: http://www.dic.academic.ru/ dic.nsf /enc_philosophy/ 1068/САРТР.

10. URL: http://www.postindustrial.net.

11. Gellner E. Reason and culture. The historic role of rationality and rationalism. Blackwell, Oxford UK & Cambridge USA, 1992.

Я.Ю. ЩЕРБИНА

Другие новости и статьи

« Кризис «низов» и кризис «верхов» накануне Февральской революции – миф или реальность?

Медицинская служба в ходе тренировки предотвратила условное распространение опасной инфекции »

Запись создана: Среда, 12 Сентябрь 2018 в 16:53 и находится в рубриках Новости.

метки: , ,

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика