Россия как Россия

Аннотация. Россия не просто особенна, она не от мира сего, она сама по себе сущность, причина и проект.

Ключевые слова: Россия, обществоведение, социальная философия, философия хозяйства, россиеведение, история.

Сначала некоторые соображения относительно провозглашенной президентом В.В. Путиным идеи России как идеи патриотической, о чем как раз идет речь на конференции. Сам по себе патриотизм вряд ли может быть собственно идеей России, ибо патриотизм свойствен не одной только России, а и любым народам, странам и государствам.

Вполне приемлемо полагать, что В.В. Путин имел ввиду важность идеи патриотизма для сегодняшней России, как это было важно, к примеру, перед и в ходе Великой Отечественной войны. Россия сегодня ведь тоже в войне, пусть и совершенно другой, гибридной, калейдоскопической, но все-таки в войне. Сегодня потребно патриотическое единение россиян, мобилизация национальных сил, причем вовсе не только военных, но и гражданских, включая и интеллектуальные.

Вот почему, на мой взгляд, В.В. Путин высказался так о патриотизме, обращаясь ко всему российскому населению, обязанному сегодня почувствовать себя единым многонациональным народом. Идея России — в самой России! Никакой иной идеи, адекватной самой себе, Россия не имеет и иметь не может: ни европейской идеи, ни евразийской, ни азиатской. Россия равна самой себе, самой себе она и верна! Россия как Россия — это… Россия! Тавтология, нам скажут, но что из сущего в этом мире не тавтология? Все сущее так или иначе сама-себе-сущность, все существенное — само-себе-причина, а все существующее — само-себе-проект. Россия — тем более! Почему? Все дело в том, что Россия не вписывается целиком и полностью в существующее вокруг на Земле, она не этого мира, она не от мира сего, она — иномирна! Ф. Тютчев это уразумел и написал удивительные слова о том, что умом Россию не понять, аршином общим не измерить, что у страны особенная стать и что в Россию можно только верить. И это не случившийся вдруг эмоциональный поэтический всплеск, а это самое что ни на есть пророческое раскрытие сути России, ее генетического кода, ее метафизической матрицы, от чего она хоть и пытается иной раз уйти, или ее старательно уводят, но никак уйти не может, да по сути совсем и не хочет.

Не надо формулировать сути России, не надо искать ее идеи, не надо выдумывать для России никаких проектов: Россия существует не для себя и не для этого мира, она бытует ради иного мира, которого нет и которого, надо думать, никогда на Земле и не будет. Россия — сама-себе-Россия!

Отсюда и «чернодырье» России, и ее «темномирье», и «инферналье», но при этом и непостижимая высокость, недосягаемость, святость. Россия — никак не реализуемое ничто, переходящее от нечто к нечто и не находящее ни лица, ни формы, ни системности. Россия — мир, причем мир вольный, неформализованный, бессистемный; все попытки пленить Россию, формализовать, осистемить терпят неминуемый крах.

Что сегодня? Россия, не пережив еще последствий очередного пореформенного кризиса, — перекошенная, уродливая, безобразная, едва поднявшаяся с колен, почти что уже полностью полоненная глобализмом, — вдруг заявляет о себе как нежелающая глобалического ига, как самостоящий исторический субъект, как ведущий мировой центр, если вообще не метафизический, при этом и геостратегический… центр мира!

Разве не так? А все потому, что Россия не от мира сего, что она сама-себе Россия, что она не прочитывается сим миром, что она не следует ему, что она выпадает из него, а главное — никого в этом мире не боится! Крым — обнажение чудодейственного меча-кладенца, Сирия — разящий взмах этого меча, а далее… всего лишь меч под рукой России да сама Россия у россиян в головах! Не надо шутить с Россией ни тем — из-за кордона, еще и из-за океана, не этим — «нутряным», доморощенным, «своим несвоим»! У России не один меч в руках, еще и сдержанное, обдуманное, самобытное слово, не признаваемое, как водится, ни теми, ни этими, но оно есть: от древних былин и сказок, ходячих пословиц и поговорок до русской софийной философии, русской философии хозяйства и современной русской софиасофии. Русская мысль уже за пределами уже набивших оскомину «истинных» просветительских учений, она не претендует на конечную истину, которой в этом мире нет и быть не может, но зато она на новом размыслительном просторе, как раз метадогматическом, что и дает ей шанс выказать не новую догматическую истину, а всего лишь новое слово — открытое, лучистое, заветное! Софийное слово! Да будет!

Ю.М. ОСИПОВ