12 Декабрь 2019

Роль казачества в Смуту

#история#Россия#смута

Казаки представляли реальную военную силу, а потому нельзя было игнорировать их позицию. Каковы же были их общественно-политические стремления? В прошлом это были в большинстве своем низы общества — крестьяне, холопы, бежавшие в Смуту от хозяев или тягла. Но было бы большой ошибкой представлять, как это делала советская историография, что помыслы этих беглых, ныне «показачившихся» людей сводились к антикрепостническим требованиям, отражающим стремления крестьянства.

Казаки перестали быть крестьянами и не собирались возвращаться во крестьянство, не говоря уже о холопском положении. А если они не собирались возвращаться в те общественные слои, откуда вышли, как они могли быть защитниками и выразителями интересов этих слоев? Более того, они презирали «нормальных» крестьян и холопов, что прекрасно видно из их насилий, поборов, скорых убийств, творимых над мирным населением.

Неслучайно, по мнению русских авторов, переживших Смуту, буйство «украйны» (донских казаков и запорожских черкас) превосходило по тяжести и размаху произвол польско-литовской шляхты, не говоря уже о малочисленных шведах. Казаки эпохи Смуты составили новый обособленный слой в русском обществе. Они ратовали за то, чтобы переместиться вверх по социальной лестнице, желали войти в круг служилых людей: получить поместья, как дети боярские, или на худой конец, нанявшись на городовую службу, надежное жалованье. Это прекрасно отражено в Приговоре Первого ополчения.

Иными словами, пределом мечтания казачества было перемещение их в классы служилых людей по отечеству или по прибору, причем в старом понимании положения данных слоев. В этом плане их общественные устремления были абсолютно консервативными. Их противоречия с дворянством происходило не на почве антикрепостничества (как будущие помещики, казаки не могли ратовать за послабления своим будущим крепостным работникам), а на почве конкуренции за поместья и служебные чины. Личное освобождение казаков, бывших беглых, уже состоялось обстоятельствами Смуты.

Ни у дворянства, ни у других общественно-политических сил не было реальной возможности вернуть данных людей в прежнее зависимое положение. Антикрепостническим моментом в констатации их свободы приговором 1611 г. и решениями Второго ополчения может считаться только то, что у оставшейся на месте части крестьянства и холопов «путь беглого в казаки» мог провоцировать дальнейшие побеги. Но это была уже не позиция казачества, это был взгляд на казачью судьбу глазами еще не показаченного крестьянина или холопа.

Сами же беглые, став казаками, превратились в силу, желающую восстановления прежних порядков при условии зачисления их волей государя (а государь-вотчинник может все, ибо он выше даже обычая!) в класс служилых людей. Положение служилых в прежнем московском порядке, то есть в рамках вотчинного уклада, было пределом мечтания казаков. По крайней мере тех казаков, которых мы застаем в Смуту в центральной части России. В этом их социально-политические мечты расходились с устремлениями старого дворянства, которое в Смуту получило возможность задуматься о своих сословных интересах и, через практику самостоятельных действий, выдвижения снизу (от общества) своих вождей типа Болотникова, Истомы Пашкова, братьев Ляпуновых и, наконец, самого яркого из них Дмитрия Пожарского, поднялось до мысли требовать от власти своего участия в политической жизни страны.

Этим старое дворянство объективно несло требование определенных сдвигов в сторону большего веса служилого общества перед лицом государя. Расхождение взглядов казачества на судьбу прежнего вотчинного уклада с другими социальными слоями (боярством, столичным и провинциальным дворянством, посадскими) во многом решило судьбу вотчинного уклада. Смута, своими несчастьями давшая такой толчок умственному и практическому социально-политическому творчеству русского общества, впервые в 1610–1613 гг. ставшему не объектом действия власти, а субъектом, творящим историю, в конце концов обернулась «временем упущенных возможностей». После занятия Москвы пришлось распустить по домам для прокорма большую часть «регулярных сил» Второго ополчения — дворянских, стрелецких отрядов, пушкарей, т.к. средства поволжских городов, создавших Ополчение и кормивших его в течение года, были полностью истощены.

Это определило ход Земского собора 1613 г., где новые общественные силы, которые спасли Россию на грани социокультурной катастрофы, прежде всего посадские люди провинциальных городов и собранные ими разрозненные провинциальные служилые люди разных чинов, оказались отнюдь не лидерами. Что выиграло казачество от такой раскладки сил? Значительная часть конкретных казаков, соединившихся со Вторым ополчением в дни отражения от Москвы гетмана Ходкевича, реализовала свою мечту — попала в служилые люди по прибору и пополнила низы провинциального мелкого дворянства. Но самому казачьему сообществу во внутренних пределах России скоро пришел конец. Вольное казачество могло обитать только в пограничье. Существенное расширение пограничного казачества после Смуты объяснялось наличием в казачьем движении еще одной стороны — разбойной стихии, чисто уголовной, по сути.

Часть казаков привыкла к воле, в русском ее понимании, то есть беспределу своих желаний, неограниченности в средствах их достижения. Они не терпели уже никакой власти, кроме выбираемой и свергаемой казачьим кругом, не желали вписываться ни в какой уклад. В силу обстоятельств знаменем таких разбойных казаков конца Смуты стал тушинский атаман и боярин Иван Заруцкий с царицей Мариной Мнишек и ее несчастным «воренком» — «царевичем Иваном».

К 1614 г. эта сила (отголосок прежней гражданской войны) была частью физически уничтожена, частью принуждена влиться в среду служилых казаков или найти себе достойное применение на донском пограничье, где разбойники продолжали разбойничать, но уже против «бусурман» (турок и татар), став для страны своеобразной пограничной стражей Московского государства и воспринимаясь в роли «защитников христианской веры». Иными словами, казачество, внеся значительный вклад в реконструкцию вотчинного уклада социокультурной жизни России, в дальнейшем исчезло, как видная общественная сила внутри России, способная влиять на внутренний государственный и общественный порядок страны. Казачья альтернатива — в виде вольного Дона и других пограничных областей существовала еще долго, но не Дон определял магистральное направление русской истории.

Т. Черникова

Другие новости и статьи

« Посадские люди в Смуту

Мифы, связанные с подготовкой к войне 1812 г. »

Запись создана: Четверг, 12 Декабрь 2019 в 1:02 и находится в рубриках Новости.

метки: , ,

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика