Информационные войны и безопасность России



Информационные войны и безопасность России

Ключевые слова: США, Запад, Россия, информационная война, массовое сознание, психика человека, манипулирование, дезинформация, инфосфера, информационная безопасность, киберпространство, кибероружие, кибератака, кибертерроризм, кибернападение, кибервойска, кибервойна, киберроборона, кибербезопасность.

Keywords: USA, West, Russia, information warfare, mass consciousness, human psyche, manipulation, disinformation, infosphere, information security, cyberspace, cyberweapon, cyberattack, cyberterrorism, cyberassault, cybertroops, cyberwar, cyberdefense, cybersecurity.

Хотя человечеству издавна была известна сама возможность применения каких-либо сведений с целью дестабилизации ситуации и дезинформации противника, сам термин «информационная война» появился в начале 1990-х гг. в связи с развитием новых информационных технологий и нового глобального информационного общества. «Современные информационные технологии находят применение во всех сферах общественной жизни, изменяют мировоззрение людей, трансформируют еще вчера казавшиеся вполне устоявшимися образование, бизнес, управление государством, создавая тем самым новую информационную среду существования человека – информационное общество… Информационная революция сделала возможным, в числе прочих, и такое явление как информационная война» . В настоящее время термин «информационная война» в широком смысле используется для обозначения противоборства в инфосфере и средствах массовой информации для достижения различных политических целей .

Геополитическое информационное противоборство представляет собой одну из новых форм борьбы между государствами, а также систему мер, осуществляемую одним государством с целью подрыва информационной безопасности другого государства при одновременной защите от подобных действий противостоящей стороны. Целью такого противоборства является нарушение информационной безопасности другого государства, а в ряде случаев – целостности (устойчивости) системы государственного и военного управления других государств, эффективное информационное воздействие на их руководство, политическую элиту, системы формирования общественного мнения и принятия решений, а также обеспечения собственной информационной безопасности .

Если главными объектами воздействия и защиты при информационно-технической борьбе являются информационно-технические системы (системы связи, телекоммуникационные системы, радиоэлектронные средства), то при информационно-психологической борьбе – психика политической элиты и населения противостоящих сторон, системы формирования общественного сознания, мнения, выработки и принятия решений. Объектами воздействия в информационных войнах могут являться: информационно-технические, информационно-аналитические, информационно-технические системы, включающие человека; информационные ресурсы; системы формирования общественного сознания и мнения, базирующиеся на средствах массовой информации и пропаганды; психика человека.

Информационно-психологическая война

Как правило, об информационно-психологической борьбе речь идет в тех случаях, когда информационное оружие прямо или опосредованно используется против психики человека (или социальной группы). Под информационнопсихологической войной понимается «латентное воздействие информации на индивидуальное, групповое и массовое сознание при помощи методов пропаганды, дезинформации, манипулирования с целью формирования взглядов на социально-политическую организацию общества через изменение ценностных ориентаций и базовых установок личности» .

В ходе информационных войн, как показывает их нынешняя практика, используется специальное структурирование информации, организация ее подачи, манипулирование, дозирование, направленное на использование информационных средств и технологий с целью воздействия на сознание людей и через него на содержание общественной ситуации в целом. Злоупотребление информацией в политических целях «постепенно приняло форму особой войны, где средством поражения выступает “мягкое” информационно-психологическое оружие» . Особенность деструктивных акций информационного (точнее было бы сказать дезинформационного) типа состоит в том, что они могут вестись на чужой территории, в любой точке информационного пространства, постоянно, анонимно и главное – незаметно. «Информационная война по своей сути, – пишет Е.К. Петрова, – это коммуникативная технология воздействия на массовое сознание. Целью этого воздействия является изменение картины мира той аудитории, на которую направлено воздействие (то есть изменения в массовом сознании противника)» . При этом объектом нападения является культурное пространство противника, его сознание, и он долгое время вообще может не осознавать, что стал объектом нападения или управления извне.

Информационные войны могут носить как военный, так и невоенный характер. Что касается «невоенной» формы информационной войны, то она представляет собой целенаправленное воздействие информационными технологиями одной страны на информационные, властные и управленческие системы другого государства, а также сознание населения с целью его деформации и насильственного навязывания своей культуры и идеологии вместо военных действий. Видный российский эксперт в этой области Л.И. Шершнев определял такую форму враждебного воздействия как «манипулятивную». Главным ее средством является стратегия «непрямых действий», «организованный хаос», «подрывные операции, деструктивное информационное, психологическое воздействие на индивидуальное, групповое и массовое сознание людей»3 . По мнению автора, такая война «бьет по сущностной основе человека, его культурному ядру, нравственности, ментальности. Она превращает целые народы в объект манипулирования и обмана, формирует упрощенного, усредненного и легко внушаемого человека…, навязывает им чуждые психологические комплексы» . Следует учитывать, что современное качество технологий и формирование единого информационного пространства позволяет осуществлять такие дезинформационные операции в глобальном масштабе. Последствия информационной войны могут иметь самый различный характер.

К ним можно отнести получение выгоды в политической, экономической, финансовой и военных сферах; трансформацию общественного сознания; дискредитацию общественно-политических порядков; информационное прикрытие политического, экономического и военного влияния; нарушение информационной безопасности государства, общества и личности; нарушение сетей и информационных систем; добывание конфиденциальной информации; вскрытие системы доступа к электронным системам и сетям и т.п. В XXI веке социология, социальная психология, высокие технологии, средства массовой информации, Интернет многократно расширили возможности управления обществом. «Оранжевые революции», в ходе которых огромные массы людей, следуя ложным смыслам, совершают действия, которые на самом деле противоречат их интересам и потребностям, стали эффективным инструментом «информационных войн». Концепция «мягкой силы», направленная на дестабилизацию или смену неугодных режимов в той или иной стране, приобрела огромную популярность. Эффективность такого образа действий продемонстрировал украинский кризис. «За постсоветский период Российская Федерация в различных формах оказала экономическую помощь Украине в объеме более $ 200 млрд., в то же время США вложили $ 5 млрд. Но эти средства были вложены в сферу массового сознания. Украинские коллеги рассказывают, – пишет В.Иванов и Г.Малинецкий, – что школьные учебники с акцентом на возрождение “украинства”, отпечатанные в США, были доставлены в страну уже в конце 1991 года.

Ставка на трансформацию массового сознания жителей Украины позволила переориентировать элиты, осуществить государственный переворот, развязать гражданскую войну и нанести огромный, разнообразный ущерб России, изменить ее место в мировом геополитическом и геоэкономическом пространстве»6 . Крушение СССР, развал Югославии, цветные революции во многих странах мира, украинский кризис свидетельствуют о том, что «невоенные» средства и формы борьбы приобретают системных характер. Причем следует учитывать, что они применяются постоянно и в мирное, и в военное время. «Со всей определенностью можно сказать, что возникает новое феноменальное явление в области политического противоборства, – пишет Г.А.Крюков, – возможность достижения политических целей, социального, экономического и духовного разложения государства, навязывания им соответствующих моделей развития без применения военной силы – путем ведения целенаправленной дипломатической, информационной, идеологической, психологической и иных форм борьбы».

Информационная война против России

Современная Россия, которая занимает одну восьмую суши на планете и обладает второй по силе армией в мире, находится ныне в информационном противоборстве со странами Запада, прежде всего, с США и Великобританией.

Главной целью нынешней информационной войны стран Запада против России является организация «оранжевой революции» с захватом Кремля проамериканскими силами. Достижение этой цели позволило бы добиться распада России на «осколочные» государства (по примеру СССР в 1991 г.) и начала гражданской войны. Побочная цель – ослабление России и дискредитация ее репутации за рубежом. При этом созданный Западом образ России как «отсталой», «авторитарной», «агрессивной» внедряется в массовое сознание путем многократного повторения через разные каналы подачи информации и направлен как на российское население, так и на жителей других государств. Известно, что планы широкомасштабной информационной войны против России разрабатывались в Великобритании и США еще в прошлом веке. Примером могут служить: Великобритания. Меморандум № 5736/G, 1939 г. Долгосрочный план действий по противодействию СССР; США. Закон № 402, 1948 г., который заставлял СМИ оказывать планомерное и систематическое воздействие на общественное мнение других народов; США. Директива № 68, 15 апреля 1950 г. ставила задачу «обеспечить коренное изменение природы советской системы, посеять внутри этой системы семена ее разрушения, поощрять и поддерживать беспорядки и мятежи в избранных, стратегически важно расположенных странах-соседях СССР» .

Началом нынешнего витка информационной войны против нашей страны, по мнению А. Фурсова, можно считать 1953 г., когда был создан американский проект «Радио Свобода», который служил для поддержки «инакомыслия» в России. Поэтому именно американцы первыми начали информационную войну против СССР. Во времена правления Н.С. Хрущева и Л.И. Брежнева американская пропаганда успешно сдерживалась цензурой и «железным занавесом». С приходом к власти М.С. Горбачева так называемый курс на «гласность» и «перестройку», позволил США начать полноценную информационную войну, итогом которой стали распад Советского Союза, утрата суверенитета и фактическое превращение новой России в неоколонию США и Запада. В 1990-е гг. информационная война против России принесла США и западным странам беспрецедентную выгоду: безоговорочное согласие по всем внешнеполитическим вопросам; громадный, незащищённый российский рынок; устранение торгового конкурента; эмиграцию ученых, инженеров и наиболее талантливых специалистов; бесплатный доступ к природным ресурсам РФ и бывших советских республик; одностороннее разоружение России; выплату финансовой дани. При этом политические и экономические цели были достигнуты достаточно небольшими затратами. В то время как на информационную войну против России расходуются ежегодно лишь сотни миллионов долларов, в девяностые годы прибыль от ограбления нашей страны измерялась сотнями миллиардов долларов.

В результате, финансовый кризис, который должен был разразиться в США в начале 1990-х гг. был отсрочен на 10 лет. Ситуация стала меняться в 2000-е гг., когда на посту Президента РФ Б.Н. Ельцина сменил В.В. Путин и отстранил от власти наиболее одиозных отечественных олигархов. В этот период официальные отечественные телеканалы постепенно начали выражать на происходящие в стране события формально пророссийскую точку зрения, в то время как радиостанции, газеты и, особенно, Рунет сохраняли свою приверженность Западу . Однако как только были остановлены процессы ползучего распада России, резко возросли масштабы применения против нашей страны самых разнообразных видов информационного оружия – «от откровенной лжи до подделки исторических документов, от вербовки все новых и новых агентов влияния до развертывания интернет-войн. Главная цель всех видов информационных войн… в конечном счете, была и остается одной. Это разрушение исторической памяти российского народа, его духовных ценностей и многовековых традиций, без которых страна может только деградировать и распадаться, а не развиваться и совершенствоваться» . В 2011 г. после решения Президента РФ В.В. Путина участвовать в президентских выборах 2012 г., информационное давление на Россию со стороны США и стран Запада значительно усилилось. С помощью зарубежного финансирования и отечественной «пятой колонны» было создано движение «Белая Лента», организованы стотысячные прозападные митинги в Москве.

В Рунете развернулась полномасштабная информационная война против российских властных структур и, прежде всего, Президента РФ. Можно утверждать, что кардинальный перелом произошел в 2014 г., когда федеральные СМИ оказали огромное влияние на общественное сознание, освещая с пророссийских позиций Олимпиаду в Сочи, Крым, «Евромайдан», гражданскую войну на Донбассе, что вызвало взрыв патриотизма внутри России и массовый интерес населения к политике. Ныне Россия оказывает успешное сопротивление информационным атакам США в значительной степени за счет «очищения» от русофобии федеральных каналов телевидения и за счет проигрышной для Запада тактики прямого давления на Россию. Хорошо известны заявления Президента США Барака Обамы, который неоднократно допускал агрессивные высказывания против Российской Федерации, ставил нашу страну в один ряд с боевиками ИГИЛ и лихорадкой Эбола. Более того, такие известные американские политики, как Джон Маккейн, Майкл Макфол, Хиллари Клинтон прямо называют Россию «главным врагом США». Надо сказать, что большую пользу России оказала Дженнифер Псаки, являющаяся официальным представителем Госдепа США, многочисленные ошибки которой позволили отечественным телеканалам показать истинное «лицо Вашингтона».

В последнее время России удалось организовать успешное информационное противодействие при помощи стратегически наступательного канала Russia Today, ставшего самым популярным каналом на YouTube и наиболее востребованным западным телеканалом не только в европейских государствах, но и во многих странах, в которых Запад раньше полностью контролировал информационное пространство1 . Приходится констатировать, однако, что серьезную озабоченность вызывает сложившаяся ситуация в регионах. Американским владельцам фактически принадлежат веб-порталы 13 крупных городов в России с аудиторией в десятки миллионов человек. Речь идет о региональном сегменте сети Hearst Digital, в которую входят ведущие городские порталы (первые по числу посетителей) в таких городах, как: Новосибирск (NGS.RU), Екатеринбург (E1.RU), Нижний Новгород (N.N.RU), Самара (SAMARA24.RU), Омск (NGS55.RU), Пермь (PRV.RU), Краснодар (NGS23.RU), Красноярск (NGS24.RU), Кемерово / Новокузнецк (NGS233.RU), Барнаул (NGS55.RU), Томск (NGS70.RU), Иркутск (NGS38.RU) и Сочи (SOSHI-EXPRESS.RU). Причем в 2013 г., когда основная часть данных сайтов была продана американцам, совокупная месячная аудитория сети составляла 12,2 млн. посетителей, а ежедневно – 1,15 млн. человек .

Прошедшие двадцать пять лет показывают, что Россия оказалась совершенно неподготовленной к информационной войне, направленной на подрыв национальной культуры и духовно-нравственных ценностей и замену их чуждыми – «западными». Американский политолог С. Хантингтон рассматривал мир России как наиболее слабую цивилизацию и предрекал ее исчезновение из истории в течение 10–15 лет. Надо сказать, что для этого имеются определенные основания. «Оппоненты России, действуя в сфере массового сознания последовательно и настойчиво, ввели ее в число “стран-изгоев”, что уменьшает возможности проведения активной и конструктивной внешней политики, подрывает доверие к инициативам нашего правительства»3 . Вместе с тем в последнее время, несмотря на превосходство противника в умении вести информационную войну, ситуация складывается в целом в пользу России. 26 декабря 2014 г. в Военной доктрине РФ был официально признан факт, что против России ведется информационная война. К основным внешним и внутренним опасностям была отнесена «деятельность по информационному воздействию на население, в первую очередь на молодых граждан страны, имеющая целью подрыв исторических, духовных и патриотических традиций в области защиты Отечества» . О произошедшем переломе в информационной войне в пользу России свидетельствует и статистика. Так, с 2007 по 2015 г. число россиян, которые не доверяют западным СМИ, увеличилось в 7 раз – до 50%5 . Однако в настоящее время США и страны ЕС не только пролонгируют антироссийские санкции, но и открыто заявляют о разработке новых проектов по ведению информационной войны против нашей страны, что констатировал недавно Пресс-секретарь Президента РФ Дм. Песков: «Сейчас мы находимся в состоянии информационной войны с законодателями моды в информационном пространстве, прежде всего, с англосаксами, их СМИ» .

В частности, правительственные структуры Великобритании еще в 2014 г. начали реализовывать «Коммуникационную стратегию России/Украины 2014-17». В документах прямо говорится, что «борьба с расширением пропаганды России является национальным интересом Великобритании»7 . Информационная война ведется против основных направлений деятельности России, к которым относятся продвижение русского языка и культуры; защита русских за рубежом; «Евразия» и «Российский Мир» как политический и культурный блок; традиционные социальные ценности; прославление роли России во Второй Мировой войне в борьбе с фашизмом; антиамериканизация; Россия как жертва Западной агрессии. Британскими специалистами выделено четыре группы целевой аудитории британской Стратегии в противодействии России: русская широкая публика, включая уровень студентов (особенно в крупных городах); русская элита, взгляды которой могут сдержать политические действия властей; реформаторски настроенная элита и оппозиция; русскоговорящая Украина (особенно Восток); русская диаспора в Великобритании; элита стран ЕС и НАТО, руководство крупных компаний этих стран, занимающее умеренную позицию, а также элита стран БРИКС; население Великобритании, прежде всего личности, формирующие общественное мнение; население стран Балтии. Британская стратегия информационной войны разработана «для противодействия российской пропаганде и дезинформации» и одобрена на очень высоком уровне Кабинета министров ПЕВ – Советом национальной безопасности, который был создан в 2010 г. в структуре Кабинета министров премьер-министром Дэвидом Кэмероном. Совет национальной безопасности (СНБ) координирует работу министерств и агентств соответствующего профиля в специфических областях, в его руководящий состав входят старшие министры, военачальники и главы спецслужб8 . Причем программа рассчитана не на месяцы, а на годы и требует значительных ресурсов. А это означает, что Россия должна быть готова к новому этапу информационной войны.

Информационно-техническая борьба

В узком смысле слова термин «информационная война» применяется для обозначения военного противоборства в военной инфосфере для достижения «односторонних преимуществ в получении, сборе, обработке и использовании информации на поле боя (в операции, сражении)»1 . Такая форма представляет собой систему мер, направленных на достижение информационного превосходства путем воздействия на информацию и информационные системы противника при одновременной защите собственной информации и своих информационных систем. Основные усилия в таком случае концентрируются не на поражении личного состава и боевой техники противника, а на выведении из строя его компьютерных сетей и сетей связи главных штабов. Информационные компьютерные и телекоммуникационные технологии могут использоваться вооруженными силами как средства подавления войск противника, дезорганизации его управления, внесения хаоса в работу вычислительных центров и сетей связи, уничтожения пунктов военно-политического руководства и командования войск, дезинформации и морально-психологического подавления личного состава его армии, а также населения . Фактически еще в ходе вьетнамской войны широко применялось новое средство информационного воздействия на население всей страны – телевидение.

Информационные средства использовались также во время вторжения войск США в Гренаду (1983 г.), в Панаму (1989 г.). Однако первой действительно полномасштабной информационной войной следует считать войну США и НАТО в Персидском заливе в 1991 г. против Ирака. На территорию Ирака было переброшено около 500 тыс. солдат стран антииракской коалиции, еще 300 тыс. были в резерве. «Однако в большей степени победа была одержана благодаря деятельности 2000 сотрудников, не выезжавших из США и сидевших за терминалами. Именно они разрушали системы управления, наводили самолеты на цели, перехватывали секретные сообщения, блокировали банковские счета иракских офицеров и их родственников» . Эта война наглядно показала, что защищаться в этой сфере очень трудно. В результате широкого применения современных информационных и автоматических систем управления по «войскам и другим объектам Ирака были нанесены высокоточные огневые удары, американские мобильные генераторы «Сэдкребс» внесли полный хаос в длинноволновую связь, что в значительной мере парализовало управление войсками Ирака. Он был вынужден прекратить войну и согласиться со всеми требованиями, которые предъявляли западные государства» . Опыт войны в Ираке был затем использован в Югославии и многих других странах, где современные информационные средства также нашли масштабное и многоплановое применение. Это свидетельствует о том, что воздействие на информационный ресурс государства представляет новый источник угроз национальной безопасности в XXI веке.

Кибервойны

Виртуальное пространство, киберпространство фактически с 1970-х гг. стало еще одним пространством, в котором проходят конфликты, а в настоящее время идет подготовка к намного более масштабным кибервойнам будущего. Кибервойна представляет собой один из видов войны, основанный на современных информационных технологиях. «Это не самостоятельный вид противоборства, кибервойна всегда является составной частью информационной войны, и в целом выступает элементом полномасштабной военной кампании, включающей как недавно возникшие, так и более привычные способы борьбы. Кибервойна не существует вне традиционной, хотя конкретные кибероперации могут проводиться (и ныне проводятся во многих регионах планеты) вне войны как таковой. Кибервойна представляет собой угрозы атак и со стороны отдельных хакеров, и со стороны террористических групп и государств.

Она предполагает нарушение деятельности или полный вывод из строя систем управления государством и вооруженными силами за счет воздействия на компьютерные сети, в результате чего государственные и военные институты могут оказаться полностью парализованными и неспособными к организации сопротивления агрессору» . В последние годы наряду с доктринальной институализацией кибервойны происходит становление ее понятийного аппарата: окончательно утвердились такие термины, как кибертехнологии, киберпространство, кибератака, кибероружие, кибершпионаж, киберагрессор, киберструктура, кибервраг, государственные кибервойска, киберконфликт, киберугроза, киберпреступность, кибертерроризм, киберинцидент, Интернет-зависимость, кибербезопасность. «Под “кибербезопасностью” понимают свойство киберпространств, киберсистем и т.д. противостоять намеренным и ненамеренным угрозам, а также реагировать на них и восстанавливаться в случае реализации этих угроз. Кибербезопасность (как и употребляемое наряду с ним понятие “киберроборона”) включает также развитие наступательных возможностей – защита и атака в этом смысле неразделимы»6 . В середине 1980-х гг. научным сотрудником Американского Института безопасности и разведки (Institute for Security and Intelligence) Бэрри Колиным был введен термин «кибертерроризм» для обозначения возможных террористических действий в виртуальном пространстве. Причем его автор считал, что человечество столкнется с реальным кибертерроризмом только в XXI веке. Однако первые кибератаки были зафиксированы уже в начале 1990-х гг.

Так, первым случаем применения кибероружия считается взрыв на сибирском газопроводе «Уренгой – Сургут – Челябинск» в 1982 г., который имел стратегическое значение для Советского Союза (многие СМИ связывали его с планом диверсии против экономики СССР президента США Р. Рейгана). В конце 1990-х гг. была проведена кибератака под названием «Лабиринт лунного света» на серверы НАСА, Министерства обороны США и ряда университетов США (инициированная якобы Китаем). В середине 2000-х гг. известна хакерская операция «Титановый дождь» против НАСА и трех американских фирм, связанных с оборонной промышленностью (исполнителем которой также считается Китай). Первая межгосударственная кибервойна произошла в апреле 2007 г. в связи с решением эстонского правительства перенести памятник Воину-освободителю из центра Таллина на его окраину, когда атакам подверглась система «электронного правительства», в чем ряд западных стран обвинил Россию, (хотя впоследствии выяснилось, что кибератаки совершались с территорий 76 стран).

В 2008 г. было осуществлено кибернападение на одну из закрытых сетей военного ведомства США. Это привело к утечке данных из американских военных систем, в результате которой зарубежными спецслужбами была получена информация технического, оперативного и разведывательного характера военного ведомства США и их партнеров по НАТО. В этом же году атаке подверглись компьютерные сети Центрального командования вооруженных сил США1 . Наглядным примером боевого использования виртуального пространства стала масштабная диверсия весной 2010 г. в ядерном комплексе Ирана, на тщательно охраняемом заводе по разделению изотопов в г. Натанзе. Однако компьютерный вирус, специально созданный для этой цели, перевел центрифуги в недопустимый режим работы, что привело к выходу их из строя и отбросило ядерную программу Ирана на несколько лет . В июле 2011 г. хакеры взломали компьютерную сеть Министерства обороны США и похитили 24 тыс. документов, которые имели гриф секретности и содержали данные о конструкции новейших американских самолетов и подводных лодок, информацию о последних разработках США в области спутниковых систем наблюдения и компьютерной безопасности. 22 сентября 2011 г. произошла компьютерная атака на ведущие корпорации японского военно-промышленного комплекса. Полученная информация «перекачивалась» на 14 сайтов за границей, в том числе в Китае, Гонконге, США и Индии. Исключением не является и наша страна, которая также подвергается кибернападениям: «только на сайты Президента РФ, Государственной Думы и Совета Федерации ежедневно осуществляется до 10 тыс. атак; от хакеров страдает и российский бизнес. В этом контексте, а также ввиду отсутствия четкой стратегии компьютерной безопасности на государственном уровне разработка концептуальных основ кибервойн с учетом уже накопленного зарубежного опыта является актуальной задачей» .

Исследования показывают, что в режиме кибервойны, к которой готовятся компьютерные войска, созданные во многих ведущих странах мира, результаты дезорганизации компьютерных систем, перехвата управления рядом объектов могут во много раз превзойти нынешние ожидания. В связи с этим актуальнейшей становится задача выработки международных соглашений, которые бы определяли «правила игры» в киберпространстве – для граждан, бизнеса и государства. Как известно, США блокировали резолюцию по кибербезопасности на уровне ООН, так как считали, что доминируют в киберпространстве, поэтому ни одна страна в мире не может с ними конкурировать. В действительности оказалось, что Соединенные Штаты не менее уязвимы перед угрозой кибератак как со стороны отдельных хакеров, так и террористических групп или тех или иных государств. Темпы разрастания опасности свидетельствуют о том, что если еще недавно, согласно мнению экспертов, лишь пять стран были способны вести полномасштабную кибервойну (США, КНР, Индия, Израиль, Россия), то в настоящее время наступательными возможностями разного уровня обладают более 100 стран .

Показательно, что новая стратегия кибербезопасности, оглашенная главой Пентагона Энтоном Картером в Стэнфордском университете, предусматривает, что «любой противник, который попытается получить приоритет над США в киберпространстве, должен быть уничтожен физически» . Поскольку кибероружие становится все более доступным и простым в использовании, возникает вопрос – как обеспечить безопасность мирового Интернет пространства. Речь идет о необходимости выработки универсального всеобъемлющего международно-правового документа, который должен «констатировать наличие угроз международной информационной безопасности военно-политического, преступного, в том числе террористического, характера и предусматривать сценарии осуществления совместных мер по минимизации ущерба национальным интересам отдельных государств и интересам международного сообщества в целом»6 . В разработке такого документа заинтересована и Россия в целях обеспечения как собственной, так и международной информационной безопасности.

Крылова И.А. д.филос. н., в.н.с. Института философии РАН



Другие новости и статьи

« Революционный террор 1905–1907 гг.: взгляды Л.Н. Толстого на правосудие позднего императорского периода

Минин и Пожарский - спасители Отечества »

Запись создана: Четверг, 27 Сентябрь 2018 в 3:02 и находится в рубриках Новости.

Метки:



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы