13 Сентябрь 2021

Предвосхитивший время: офицер «Авроры» И.И. Голенищев‑Кутузов

oboznik.ru - Предвосхитивший время: офицер «Авроры» И.И. Голенищев‑Кутузов
#аврора#история#историяроссии

16 апреля 1813 г. в германском городе Бунцлау скончался спаситель Отечества светлейший князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов Смоленский. Прах его был перевезен в Санкт-Петербург и захоронен в Казанском соборе. 25 декабря 1837 г., отмечая четверть века со дня изгнания последнего вражеского солдата некогда великой наполеоновской армии с земли русской, у собора в торжественной обстановке состоялось открытие памятника фельдмаршалу работы скульптора Б.И. Орловского.

Со смертью Михаила Илларионовича угасла его ветвь по мужской линии, но остались и другие ветви на славном и древнем генеалогическом древе. По-разному сложились судьбы людей, с гордостью носивших фамилию Голенищев-Кутузов и верно служивших Отечеству. Деяния одних вписаны в анналы истории Государства Российского, о других же известно мало. Их вклад в развитие науки, искусства, техники, их биографии позволили бы лучше узнать и понять то уникальное и неповторимое явление на нашей планете, имя которому — Россия.

Попробуем хоть как-то заполнить этот пробел и расскажем о старшем лейтенанте флота Иване Ивановиче Голенищеве-Кутузове. Он родился 10 февраля (по старому стилю) 1885 г. и принадлежал к числу потомственных дворян Псковской губернии. В 1898 г. Голенищев-Кутузов поступил в Морской кадетский корпус, по окончании которого в январе 1904 г. был произведен в мичманы и зачислен в состав Каспийской флотилии. Этот факт свидетельствует о том, что учебой в корпусе он не блистал, иначе оказался бы в составе более «престижных» Балтийского или Черноморского флотов.

Началась будничная служба, причем не на боевых кораблях флотилии, а в основном на транспортах и пароходах «Аракс», «Баку», «Красноводск», весь смысл которой состоял в переброске грузов и снаряжения с кавказского берега Каспия на туркестанский и обратно. Служба, однако, продолжалась недолго, и с 1906 по 1908 г. Иван Иванович числился в отставке «по состоянию здоровья». С лета 1908 г. он снова в списках флотских офицеров. В июле его назначили производителем работ по обзору Финляндских шхер. Предстояло уточнить очертания береговой линии, тщательно промерить и нанести на карту глубины. В ноябре 1908 г. мичмана Голенищева-Кутузова перевели в Кронштадтский флотский экипаж. В январе 1909 г. для дальнейшего прохождения службы он был назначен на широко известный впоследствии крейсер «Аврора», однако служба по неизвестной причине длилась там весьма недолго, и уже через неделю он оказался на учебном судне «Европа». Стремясь стать, говоря современным языком, специалистом по минно-торпедному оружию, в октябре 1909 г. Иван Иванович поступил в Минный офицерский класс.

После окончания этого учебного заведения он в чине лейтенанта некоторое время служил в Учебно-минном отряде Балтийского флота, приобретая необходимый практический опыт, а в ноябре 1910 г. был переведен в Сибирскую флотилию — так в те годы назывался этот прообраз будущего Тихоокеанского флота, где был назначен минным офицером на крейсер «Жемчуг». По-видимому, Иван Иванович прекрасно выполнял свои обязанности: его имя мы видим в списках награжденных орденом Св. Станислава 3-й степени (декабрь 1911 г.). А между тем Европа медленно, но верно катилась к мировой войне. Готовился к ней и Военно-морской флот России, ускорялась реализация кораблестроительных программ. В апреле 1914 г. лейтенант И. И. Голенищев-Кутузов был переведен на Балтийский флот в 1-й дивизион эскадренных миноносцев «групповым минным офицером», т. е. начальником минно-торпедной службы дивизиона, сам же он был

зачислен в состав экипажа эсминца «Эмир Бухарский». В Цусимском сражении погибло ядро Балтийского флота. Оставшиеся морские силы были немногочисленными, а программа строительства новых боевых кораблей далека от завершения. Существовало опасение, что немцы, перебросив часть сил флота Открытого моря на Балтику и получив, таким образом, значительное превосходство над российским Балтийским флотом, смогут предпринять морское наступление на СанктПетербург. Для защиты столицы начальник оперативного отдела Морского генерального штаба капитан 2 ранга А. В. Колчак разработал план развертывания морских сил в случае войны. Он предусматривал постановку мощных минных заграждений, перекрывающих весь Финский залив от полуострова Порккала-Удд на севере до острова Нарген близ Ревеля, на флангах прикрытых береговыми батареями дальнобойных морских орудий. Если противник все же «прогрызал» эту линию мин, перегораживающих Финский залив, Балтийский флот выставлял новую, отступая к Лужской губе и далее к Кронштадту. Этот оперативный план был утвержден соответствующими приказами начальника Морского генерального штаба и морского министра.

Его слабым местом считалось возможность противника скрытно выдвинуть до начала войны свое оперативное соединение для срыва нашей операции по минированию Финского залива. Поэтому предлагалось активизировать все традиционные виды морской разведки, а также привлечь для решения этой задачи недавно появившиеся на флоте новые технические средства — подводные лодки, авиацию, а также создать специальные станции радиотехнической разведки. В первые часы после объявления общей мобилизации Балтийский флот приступил к реализации намеченного плана. В ночь с 17 на 18 июля 1914 г. минные заградители под прикрытием линейных кораблей, крейсеров, эсминцев и подводных лодок выставили в указанном районе более 2 тысяч мин. Система минных полей с артиллерийскими батареями на флангах получила название Морской крепости Петра Великого.

Так для Голенищева-Кутузова началась война. На эскадренные миноносцы, пожалуй, легла основная тяжесть ведения боевых действий на Балтике. Разведка, прикрытие сил флота, постановка минных заграждений, обстрел береговых укреплений противника — везде требовались эсминцы. За образцовое выполнение боевых заданий в марте 1915 г. Голенищев-Кутузов был награжден орденом Св. Анны 3-й степени с мечами и бантом, а в июне того же года — Бухарским орденом Золотой звезды 3-й степени. В декабре 1915 г. «за отличия в службе» его произвели в старшие лейтенанты. С 1915 г. Иван Иванович уже нес службу «групповым минным офицером» в 4-м дивизионе эскадренных миноносцев и плавал на эсминце «Лихой».

Как вдумчивый офицер, он не мог не обратить внимания на то, что эффективность торпедных атак за годы войны существенно снизилась. Надводные корабли (а в те годы основным классом кораблей, предназначенным для торпедных атак, были эсминцы) из-за возросшей огневой мощи артиллерии и высокой точности стрельбы уже не могли выходить на дальность эффективной стрельбы торпедами. В этой ситуации имелось два возможных решения. Первое — увеличить дальность действия торпед. Но в те годы торпеды не имели системы самонаведения и, следовательно, с ростом дальности увеличивалась и вероятность промаха.

Чтобы установить на торпеде командную систему управления или систему самонаведения для коррекции промаха требовался совершенно иной уровень развития науки и техники, недостижимый в годы Первой мировой войны. Следовательно, оставался единственно возможным другой путь — снижение вероятности поражения корабля от огня артиллерии. Для достижения такой цели, в частности, необходимо уменьшить размеры корабля и повысить его скорость. Но возникающие при этом новые проблемы образовывали запутанный клубок противоречий. Например, не так сложно уменьшить размеры корабля, но для повышения скорости требовалась более мощная, а следовательно, и более тяжелая энергетическая установка.

Увеличивалась осадка, что приводило к росту сопротивления воды, для преодоления которого опять необходимо было повышать мощность двигателей и увеличивать размеры корабля по сравнению с первоначальным проектом. Где же выход? Если использовать, в частности, принцип глиссирования, то гидродинамическая сила будет «выталкивать» судно к поверхности воды, существенно уменьшая сопротивление, а следовательно, и потребную мощность энергетической установки для достижения заданной скорости. Это и учитывал Голенищев-Кутузов, разрабатывая свой первый проект глиссирующего катера для торпедных атак с дистанции в 3–5 кабельтовых (550–930 м). Свой доклад с соображениями по решению данной проблемы он направил в Морской генеральный штаб в марте 1915 г. В целом докладная записка была воспринята положительно Главным управлением кораблестроения, но в отзыве на предложение отмечалось, что для создания катера необходим достаточно легкий и мощный двигатель.

В России же такие не производились, а заказать подобные за границей, да еще в необходимых количествах, в годы войны оказалось невозможно. Такой ответ не обескуражил офицера. Иван Иванович разработал еще два проекта торпедных катеров. Первый по тем временам воспринимался как нечто фантастическое — катер с пороховым ракетным двигателем тягой до двух тонн! Это был, пожалуй, первый подобный проект в истории техники. Используя традиционную энергетическую установку, например дизель, катер должен выйти в район атаки. Затем включался ракетный двигатель, резко возрастала скорость, катер буквально летел на врага. Блестящая идея! Но в те годы создать ракетный двигатель (пороховой или жидкостный) с тягой в несколько тонн не представлялось возможным. Поэтому закономерна и следующая фраза из резолюции отзыва: «…Наивно». Зато другой проект, хотя не менее оригинальный, Морской генеральный штаб одобрил. В нем для еще более существенного уменьшения сопротивления Иван Иванович предложил использовать подводные крылья.

Таким образом, он выдвигал проект едва ли не первого в мире торпедного катера на подводных крыльях. По замыслу, основу конструкции глиссера составляли два поплавка с реданами. Сейчас такую схему, кстати сравнительно распространенную, называют катамараном, но тогда она в отечественном судостроении практически не применялась. Экипаж, оборудование, топливо размещались в специальной гондоле. Гондола и два поплавка, связанные между собой стойками, образовывали как бы трехгранную ферму. Вооружение состояло из двух торпед. Торпедные аппараты располагались между поплавками и крепились к соединявшим их стойкам. Снизу поплавков на специальных штангах устанавливались два подводных крыла — одно в носовой части, другое в кормовой. Аппарат приводился в движение двумя авиационными двигателями, размещенными в гондоле, с воздушными винтами. Для детальной разработки проекта Голенищева-Кутузова откомандировали в Петроград. Исследования прямых подводных крыльев, проводимые в опытовом бассейне морского ведомства, показали их недостаточную устойчивость по крену.

Это потом уже, в тридцатые-шестидесятые годы двадцатого века было выяснено, что для поперечной устойчивости необходимо применять сравнительно большой (до 60°) угол излома крыльев. Но тогда откренивание аппарата на подводных крыльях при его движении создавало для конструктора, казалось, непреодолимую проблему. После многочисленных опытов Голенищев-Кутузов все же сумел разрешить ее достаточно оригинальным способом: он установил сверху на поплавки над подводными крыльями две коробки воздушных крыльев с элеронами. Сейчас такая аэродинамическая схема называется «тандем». Испытания моделей показали, что поперечная устойчивость обеспечивается даже без элеронов за счет создания воздушной подушки под крылом. На режиме максимальной скорости до 95 % потребной подъемной силы создавало надводное крыло.

Наличие же подводного крыла «для эластичного соединения с водой», как писал в своей докладной записке Голенищев-Кутузов, позволило достаточно просто, без всякой современной электроники, решить проблему и продольной устойчивости, свойственную тандемной установке крыльев, за счет перераспределения аэродинамических и гидродинамических сил. Если, например, угол тангажа увеличивается, то подводное крыло при движении к поверхности уменьшает гидродинамическую силу. Несколько снижается и эффект подушки под воздушным крылом. В результате угол тангажа возвращается к норме. Управление по курсу осуществлялось воздушными рулями. Свою конструкцию Иван Иванович назвал «аэроглиссером». Будем и мы придерживаться этого термина, хотя по современной классификации ее можно трактовать и первым в мире экранопланом, и судном на подводных крыльях. Вот так, в казалось бы, известную проблему создания торпедного катера Голенищев-Кутузов вложил много нового и оригинального, на долгие годы опередив созданное другими гораздо позднее. Воздадим должное таланту скромного морского офицера. В сентябре 1915 г. свой доработанный проект И. И. Голенищев-Кутузов отослал в штаб Балтийского флота.

Там в октябре его одобрили и направили в Морской генеральный штаб. В ноябре того же года морской министр адмирал И. К. Григорович, основываясь на положительном решении Морского генерального штаба, распорядился изыскать средства на постройку аэроглиссера. Минно-торпедное оружие считалось в дореволюционном флоте техникой повышенной секретности, поэтому в документах, связанных с постройкой аэроглиссера, его именовали «судном для связи в прибрежных водах». Для того чтобы дать возможность офицеру реализовать свои замыслы, в декабре 1915 г. И. И. Голенищева-Кутузова перевели в Санкт-Петербург в распоряжение Главного морского штаба, а затем назначили наблюдающим «по минной части» за постройкой кораблей для Балтийского моря, причислив по военно-морской администрации к 1-му Балтийскому флотскому экипажу. Так как конструкция содержала довольно много принципиально новых элементов, ранее не встречавшихся в отечественной и мировой практике судостроения, и к тому же должна быть легкой и прочной, то было решено строить ее на заводе С. С. Щетинина — первом русском авиационном заводе, открытом еще в 1909 г.

Перед началом мировой войны этот завод стал специализироваться на производстве морских самолетов, что существенно облегчало задачу создания аэроглиссера. Инженеры и конструкторы, включая главного конструктора завода Д. П. Григоровича, помогли Ивану Ивановичу в разработке чертежно-конструкторской документации. Голенищев-Кутузов спроектировал для него и торпедный аппарат рамной конструкции. В феврале 1916 г. его назначили на завод С.С.Щетинина наблюдающим за постройкой аэроглиссеров, а уже к концу года — и за выполнением других заказов Морского министерства. В середине 1916 г. постройка первого экземпляра была завершена. Два мотора «Сальмсон» мощностью по 140 л. с. располагались в одной гондоле (для уменьшения сопротивления) и вращали тянущий и толкающий воздушные винты. Испытания проводились сначала вблизи Кронштадта, а затем аппарат участвовал в испытательном пробеге Петроград — Моонзунд. Там ответственность за проведение испытаний была возложена на Воздушную дивизию Балтийского моря. В нее летом 1916 г. объединили все авиационные подразделения Балтийского флота. Их успешному проведению во многом способствовал начальник штаба дивизии старший лейтенант В. В. Дитерихс. Хотя в районе острова Оденсхольм аэроглиссер получил повреждение (натолкнулся подводными крыльями на полузатопленное бревно), в целом испытания показали, что его характеристики соответствуют требованиям. Поэтому в конце 1916 г. флот дал заказ на постройку небольшой серии из 20 единиц для Воздушной дивизии Балтийского моря. Революционные события помешали воплощению планов в жизнь.

Постройка фактически возобновилась лишь к лету 1917 г. Всего до конца года удалось построить два экземпляра. Об их испытании и применении на флоте сведений не имеется. Аэроглиссер по внешнему виду был очень похож на самолет. Требовался сделать всего лишь один решительный шаг: увеличить размах надводных крыльев, несколько видоизменить конструкцию, чтобы получить гидросамолет-торпедоносец. И этот шаг Голенищевым-Кутузовым был сделан. Отметим, что к этому времени англичане имели несколько типов самолетов-торпедоносцев. Иван Иванович, однако, понимал, что ни знаний, ни опыта в создании самолетов у него нет. Поэтому он поделился со своей идеей с главным конструктором завода Дмитрием Павловичем Григоровичем. Общий замысел Голенищева-Кутузова лег в основу проекта первого отечественного гидросамолета-торпедоносца ГАСН.

Историк авиации В. Б. Шавров в известной книге «История конструкций самолетов в СССР» отметил, что эта машина была построена по несвойственной Д. П. Григоровичу схеме поплавкового биплана. Что ж, все правильно: общее схемное решение самолета разработано не им, а Иваном Ивановичем ГоленищевымКутузовым. Обозначение ГАСН представляло собой сокращение слов: «гидроаэроплан специального назначения», поскольку применение авиации для торпедометания считалось важным государственным секретом. ГАСН предполагалось оснастить двумя самыми мощными авиационными двигателями из имевшихся в наличии — моторами «Рено» мощностью по 220 л. с. Торпеда подвешивалась между поплавков. Фюзеляж с закрытой кабиной экипажа имел две оборонительные стрелковые точки — спереди и за коробкой крыльев. Чертежно-конструкторская документация выполнялась под руководством инженера М. М. Шишмарева, впоследствии генерал-майора авиации, профессора Военно-воздушной инженерной академии им. Н. Е. Жуковского.

Заинтересованность флота в таком самолете была настолько большой, что сразу, т. е. до постройки опытного экземпляра и завершения испытаний, был выдан заказ на постройку серии из 10 единиц, реализация которого началась с конца 1916 г. Голенищев-Кутузов был назначен наблюдающим за постройкой самолетов ГАСН на заводе С. С. Щетинина. Февральская революция, затем Октябрьская настолько задержали выполнение заказа, что первый самолет был выпущен на испытания лишь во второй половине 1920 г. Иван Иванович, хорошо зная острую потребность флота в эффективном носителе торпедного оружия, пытался как-то найти выход из создавшегося положения. Он пришел к выводу, что сухопутные бомбардировщики типа «Илья Муромец» конструкции И. И. Сикорского можно переоборудовать в торпедоносцы. Голенищев-Кутузов спроектировал специальный съемный торпедный аппарат, что позволяло использовать самолеты и по прямому назначению. Свои предложения он изложил в марте 1917 г. в докладных записках, направленных в вышестоящие инстанции. Проект получил одобрение.

Для того чтобы наметить пути скорейшей реализации этого замысла, летом 1917 г. Игорь Иванович Сикорский устроил специальное совещание представителей морского ведомства и инженеров Авиационного отделения Русско-Балтийского завода, в котором принимал участие и Н. Н. Поликарпов, впоследствии выдающийся советский авиаконструктор. Голенищев-Кутузов предпринимал энергичные усилия для изготовления торпедных аппаратов и для переоборудования ими «Муромцев». Испытания первой машины начались в конце июля 1917 г. Мятеж генерала Корнилова, бурные внутриполитические события в стране мало способствовали их скорейшему завершению. Оперативная обстановка на Балтике оставалась сложной. Немцы планировали захват Рижского залива, Моонзунда. Поэтому летом 1917 г. штаб Балтийского флота принял решение заказать 20 самолетов-торпедоносцев «Илья Муромец», не дожидаясь полного завершения испытаний. Началось строительство аэродромов для их базирования, в том числе и на острове Эзель близ Аренсбурга, где предполагалось разместить первое боевое подразделение бомбардировщиков-торпедоносцев. Их собирались использовать против немецких кораблей в восточной и центральной части Балтики, баз флота, а также против возможного немецкого десанта. Странны и неожиданны повороты истории. Летом 1941 г. именно с этого аэродрома летчики 1-го минно-торпедного полка авиации Балтийского флота совершали полеты на Берлин.

В начале октября после захвата немцами Моонзунда, когда казалось, что они вот-вот высадятся в Эстляндии и Финляндии, вновь встал вопрос о производстве и базировании «Муромцев»-торпедоносцев, окончательно зашедший в тупик в конце месяца. Октябрьская революция 1917 г. сместила акценты и резко изменила жизнь России. Иван Иванович продолжал исполнять свои служебные обязанности наблюдающего офицера, т. е. военпреда на заводе С. С. Щетинина. В начале 1918 г. по причине, о которой будет сказано ниже, он перешел на службу в военный флот Советской республик. В 1918 г. его назначили старшим наблюдающим на всех авиационных предприятиях Петрограда. Развал и разруха, вызванные некомпетентным руководством, больно ударили по авиапромышленности города. «Молодой Советской республике не нужны предприятия, подобные фабрикам духов и помад», — изрек один из руководителей ВСНХ Ю. М. Ларин.

В 1918 г. авиационные заводы Петрограда, города, в котором зародилась отечественная авиация и в котором доля авиапромышленности составляла до 80 % от российской, были остановлены. Ряд талантливых конструкторов и инженеров, в числе которых оказался и И. И. Сикорский, отправились за границу. Начавшаяся Гражданская война показала ошибочность взглядов руководителей советской индустрии. Но сделанного не воротишь. После заключения Брестского перемирия с немцами Иван Иванович как личное оскорбление воспринял и его результаты, и статьи последовавшего за ним мирного договора.

Он вместе с другими морскими офицерами основал подпольную белогвардейскую организацию «Великая единая Россия», главной целью которой являлось аннулирование Брестского мирного договора, свержение Советской власти. Возглавил ее бывший старший лейтенант, георгиевский кавалер, начальник штаба авиации Балтийского флота В. В. Дитерихс. Участником этой организации был и генерал Н. Н. Юденич (до ноября 1918 г.). Голенищев-Кутузов отвечал за организацию подпольных групп «Великой единой России» в Петрограде и на предприятиях страны. Его деятельность была достаточно активной. Летом 1918 г. «при невыясненных обстоятельствах» сгорел завод С. С. Щетинина. Затягивалось и срывалось проведение испытаний построенных самолетов. Станки и оборудование из авиационных предприятий Петрограда разбазаривались, направлялись в Сарапул, Казань, Ярославль, Тверь, что вместе с нелепыми решениями деятелей ВСНХ в конечном итоге привело к фактической ликвидации авиационного производства в Петрограде.

Иван Иванович педантично и аккуратно руководил деятельностью своего сектора подпольной работы, и явных провалов у него не было.«Великая единая Россия» была связана со многими монархическими и белогвардейскими группировками, в частности с московским Национальным центром, активно содействовала продвижению армии Деникина, Северной армии Миллера, Западной армии генерала Родзянко к Петрограду, участвовала в организации Кронштадтского восстания в мае — июле 1919 г.

Другим направлением ее деятельности была вербовка добровольцев в белогвардейские армии. Организация делала все возможное, чтобы помочь наступлению Северо-Западной армии Юденича на Петроград осенью 1919 г. и планировала вооруженное выступление в тылу советских войск, которое по ряду причин так и не состоялось. После проведения ряда успешных операций ВЧК ликвидировала несколько отделений, однако полностью разгромить организацию не смогла. В числе причин этому следует отметить, что «Великая единая Россия» внедрила несколько своих человек в руководство Военного контроля (военной контрразведки) Седьмой армии красных, в Петроградскую ЧК и даже в личный секретариат Дзержинского. Имела она и несколько «своих» погранзастав на финской границе.

«Великая единая Россия», поначалу стоявшая на патриотических позициях, постепенно скатилась к сотрудничеству с иностранными разведками: английской, французской, немецкой, польской, эстонской, финской, выполняла их задания, что не делает ей чести. Многие резиденты использовали организацию в своих целях, в том числе Сидней Рейли, Поль Дюкс, контакты с которым были особенно тесными. Успех деятельности Поля Дюкса объясняется не только его талантом разведчика, но и тем, что ему помогала и его оберегала «Великая единая Россия».

С этой организацией, в частности, был связан и член норвежской миссии и по совместительству резидент норвежской разведки лейтенант Квислинг, позже содействовавший немецкой оккупации Норвегии в 1940 г. и казненный после войны за воинские преступления. Во время отступления Северо-Западной армии от Петрограда Ораниенбаумское отделение ЧК вышло на след руководства «Великой единой России». Добытые им сведения о наличии подпольной группы в Петроградской ЧК произвели ошеломляющее впечатление на руководство Северной коммуны. Узнав о предстоящих арестах, член «Великой единой России» помощник заведующего активной частью Особого отдела Петроградской ЧК А. Н. Гаврющенко (бывший капитан 2 ранга, до революции служивший в контрразведке Балтийского флота) успел предупредить об этом В. В. Дитерихса, И. И. Голенищева-Кутузова, других членов организации.

И многие успели уйти в Финляндию. Но Гаврющенко скрыться не удалось. Его арестовали и расстреляли в конце 1919 г. В Финляндии Иван Иванович пробыл недолго, он счел для себя необходимым вступить в армию Юденича, хотя уже практически ни у кого не было сомнений в ее предстоящем разгроме, участвовал в последних боях Северо-Западной армии у Гдова и Нарвы. Был зачислен в Танковый батальон. Командовал тяжелым танком английской постройки МК V с названием «Белый солдат», прикрывая отход армии Юденича, и с ней затем эвакуировался в Эстонию. А дальше — эмиграция. Сначала Иван Иванович жил в Ревеле. Состоял членом Кассы взаимопомощи моряков. В сентябре 1921 г. он принял приглашение в качестве внештатного преподавателя читать лекции по летательным аппаратам и самоходной технике на Курсах Генерального штаба Эстонских вооруженных сил. С болью он наблюдал за тем, как новоявленные эстонские националисты постепенно делали жизнь русских эмигрантов невыносимой. В 1925 г. Иван Иванович уехал во Францию, где был одним из деятельных организаторов Союза морских офицеров. Когда началась Вторая мировая война, не без помощи бывшего старшего лейтенанта Рагозина, члена «Великой единой России» и советника генерала Франко, он оказался в Испании.

Через неделю, в Барселоне, он сел на пароход, отправлявшийся в Бразилию. Для Франко, союзника Муссолини и Гитлера, пребывание Ивана Ивановича Голенищева-Кутузова на испанской земле было нежелательным. Сначала Голенищев-Кутузов обитал в Рио-де-Жанейро, затем перебрался в город Сан-Пауло. Об этом периоде его жизни известно сравнительно мало. Часть его деятельности связана с Союзом морских офицеров, и он, естественно, не афишировал ее. Там, в Бразилии, он увлекся теологией. Бог в нас — вот тема, которая глубоко интересовала Ивана Ивановича. Он написал несколько книг по богословию. Одна из них с названием «Мировой моральный пастырь» вышла из печати уже после его смерти, в 1950 г..Иван Иванович Голенищев-Кутузов скончался 6 июня 1948 г. и похоронен Сан-Пауло. Время залечивает раны. Настало время вспомнить забытое и воздать по заслугам каждому «без гнева и пристрастия».

В. П. Иванов

Другие новости и статьи

« Русская реалистическая живопись: от правды быта и истории к вечным проблемам бытия

Анна Иоанновна – российская императрица »

Запись создана: Понедельник, 13 Сентябрь 2021 в 0:30 и находится в рубриках Межвоенный период, О патриотизме в России, Первая мировая война, После Крымской войны, После Русско-японской войны.

метки: ,

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика