9 Апрель 2019

Изменяющийся характер современных войн и перспективы формирования постчеловека как «универсального солдата» армий XXI века

oboznik.ru - У России появится «оружие возмездия»?
#война#ария#будущее

Доминантной тенденцией военной мысли начала XXI в. становится понимание изменяющихся характера, содержания и самой сущности войны. Эта теоретическая ориентация присуща не только академическим дискуссиям, она находит своё отражение в практике подготовки и применения ведущих армий мира. Традиционные представления о войне как вооружённом конфликте, в котором используются организованные военные силы и который от начала до окончания вражды подчинён определённым правилам [100], утрачивают свою актуальность в силу трансформации форм использования военной силы, роста многообразия вооружённых столкновений. Кардинальные изменения парадигмы ведения военных действий объективно вынуждают искать новые способы обеспечения интегрированной живучести солдата XXI в.

НОВЫЕ ПОДХОДЫ К СОВРЕМЕННОМУ ПОНИМАНИЮ ХАРАКТЕРА И СУЩНОСТИ ВОЙНЫ

Изменения в сфере обеспечения военной безопасности актуализировали в 1990-е гг. внимание к проблеме современной войны как продолжению политики насильственными средствами. Подчеркнём здесь чрезвычайно важную мысль: война определяет нашу жизнь не только тогда, когда «разгорается», но и тогда, когда «спит»: в ходе подготовки к её ведению или в деятельности по её предотвращению. Исследованию войны сегодня уделяется большое внимание как зарубежных (Р. Смит, Ф.Г. Хоффман, Д. Килкаллен, Дж. Дер-Дериан, Э. Симпсон, М. Калдор), так и отечественных (А.И. Подберёзкин, А.А.  Бартош), учёных. Однако единого понимания сущности и содержания современной войны в мировом сообществе не выработалось, нет его и в России. Практически во всех российских исследованиях война рассматривается как средство политики, процесс, состояние общества. Для сторонников классического подхода определяющим признаком войны остаётся военное насилие, основанное на применении оружия с целью подавления противника, подчинения его своей воле. Оппоненты этому подходу настаивают, что применение вооружённого насилия не всегда является определяющим признаком военного столкновения между государствами. В начале XXI в. обнаруживается ряд принципиально новых подходов к современному характеру и сущности войны.

Об этих новациях свидетельствуют следующие характеристики: – война сегодня не выражается в явном противостоянии, а противники напрямую не сражаются друг с другом и не взаимодействуют (концепция бесконтактной войны [9]], утрачены чёткие пространственные параметры вооружённой борьбы; – достижение политических и других целей государства на международной арене может быть достигнуто только при комплексном, синергетическом применении всех составляющих национальной мощи. Вооруженные силы – лишь один из элементов системы обеспечения военной безопасности; – основные участники войны (правительство – армия – народ) в современных условиях, как правило, отделены друг от друга и имеют разные права и обязанности [37]; – государство утрачивает своё монопольное право на насилие. Это право на применение насилия явочным порядком взяли на себя некоторые негосударственные организации и группировки. На многих театрах боевых действий воюющими сторонами являются гражданские лица, взявшиеся за оружие, всё шире используются частные армии. Следствием этого является снижение порога политической значимости конфликтов с уровня государства до уровня организаций, групп и даже частных лиц. Это нелегитимное расширение субъектов военного насилия ведёт к новому типу войн; – характер конфликта не определяется природой его участников: государство сегодня может использовать тактику иррегулярной вооружённой борьбы, а террористические группы часто применяют передовые военные технологии и даже ОМУ; – конфликты, считающиеся локальными, в сегодняшних условиях поглощают не меньше ресурсов, а, следовательно, являются не менее определяющими при военном планировании, чем краткосрочные войны; – происходит стирание границ между классическими категориями войны.

Этот процесс достигает своей кульминации в размывании самих понятий войны и мира. Исчезают границы между исключением (каковым является война) и нормой (которой в нормальном случае является мир): можно быть в войне, не воюя явно [49]. Изменяющиеся характеристики форм и способов ведения войны часто выдаются за фундаментальное изменение природы войны. Сегодня нередко отклоняются идеи Клаузевица о природе войны как устаревшие, иррелевантные [37]. Так, Ален де Бенуа делает вывод, что формула Клаузевица о войне как продолжении политики другими средствами ставится с ног на голову. Он считает, что война становится «разрушением политики другими средствами» [2, с. 56].

Такая радикальная оценка изменившейся природы войны не кажется убедительной. Действительно, природа современной войны часто концептуализируется в контексте подхода К. Клаузевица, характеризовавшего войну как «подлинного хамелеона». Поясняя эту метафору, он выделял три элемента войны («война суть странная троица»): насилие – как первоначальный её элемент, творчество стратегов и рациональность политиков, принимающих решения. Формы каждого из этих элементов под воздействием социальных изменений, трансформации политических отношений, технологического прогресса меняются. По утверждению Клаузевица, взаимозависимость первоначального насилия, стратегической изобретательности и политической рациональности является фактором, вызывающим наиболее глубокие и значительные изменения в формах, которые принимает война [32]. Добавим здесь к «троице» Клаузевица, что самым очевидным всё же является технологический аспект эволюции форм и способов ведения войны. Только в XX в. средства и способы ведения войны переходили в новый формат, как минимум, пять раз, видоизменяя характер вооружённой борьбы и предъявляя всё более сложные требования к качеству человеческого материала.

При этом война сама по себе оказывалась связанной не с частными социально-историческими характеристиками обществ, она имела субстанциональный характер. Война и сегодня не изменила ядра своего внутреннего содержания: она была, есть и будет борьбой за смену и перераспределение социальных ролей в ходе развития общества. Признаём, однако, что К. Клаузевиц сузил сущность войны тем, что не включил в неё используемые в ней невоенные формы борьбы. Итак, характер современных войн определяется военно-политическими целями, средствами достижения этих целей, масштабами военных действий.

Существенное влияние на него оказывают военные, военно-экономические и морально-психологические потенциалы государства, а также социальные, экологические и физико-географические условия. Сущность и содержание войны сегодня изменяется за счёт, во-первых, более полного использования глобальных политических, социальных, экономических, культурологических, этнических и религиозных факторов; во-вторых, использования принципиально новых и более разнообразных видов оружия; в-третьих, в связи с более полным включением в неё окружающей и природной среды.

Современная война претерпевает качественные трансформации в формах и методах её ведения, изменяются и её цели. Если прежде войны велись для захвата территориальных, людских, энергетических, сырьевых и иных ресурсов других стран и народов, то сегодня целью войны становится полная аннигиляция политической власти, национальной идеи, государственности противника. Поскольку реальной задачей войны (как «расширенной» дуэли), по-прежнему является подчинение противника вражеской воле, то сделать это возможно и «путём уничтожения достаточного количество мозгов, или правильных мозгов, в этом случае «воля» обязательно умрёт вместе с организмом» [104].

НОВЫЙ ТИП ВОЙН

Современная война характеризуется качественным расширением возможного пространства конфликта. Сегодня война ведётся на гораздо более качественном уровне, затрагивающем, помимо вооружённых сил и дипломатических каналов, информационную, социально-культурную, мировоззренческую, технологическую сферы, а также науку, психологию и внутренний мир человека – область духа и души. Роль непосредственного использования военной силы постепенно вырождается в служебную, ориентированную в первую очередь на поддержку масштабных «несиловых» операций. Сложность, динамичность, аритмичность, запутанность и многоакторность современной войны позволяют заявить о появлении нового типа войн. В концепции «новых войн», выдвинутой британской исследовательницей М. Калдор, фиксируется, что глобализация становится основой противоречивого характера возникающих конфликтов. Ядром этих конфликтов оказываются цели, связанные не столько с территориальными спорами или идеологическими разногласиями, сколько с политическими и символическими притязаниями, проблемами идентичности.

Отсюда главным становится не овладение территорией, а политический контроль над ней и её населением. В этих конфликтах расширяется круг участвующих лиц – это и военизированные группы, и бандформирования, и полицейские силы, и наёмники [99]. Наиболее распространёнными понятиями, характеризующими современные войны, являются понятия асимметричности и иррегулярности. Асимметричность действий означает, что одна из сторон конфликта «обходит или подрывает преимущества другой, используя институциональные слабости при помощи методов, которые значительно отличаются от ожидаемых.

Главной целью становится нанесение решающего психологического удара, подавляющего волю, способность к инициативе или свободу действий противника. [17, с. 5–28]. Для асимметричной войны характерны нетрадиционные тактики военных действий, включая информационную войну, прокси-войны, использование неофициальных участников, провокаторов, «пятой колонны» и т.п. Если стратегия сильного направлена на то, чтобы уничтожить или ограничить в действиях слабого, то слабый стремится затянуть противостояние, нанести противнику урон в сфере морали или общественного мнения, деморализовать его, сделать продолжение конфликта невыносимым [17, c. 16]. Термином «иррегулярная война» обозначают «вооружённую борьбу между государственными и негосударственными акторами за легитимизацию и влияние на соответствующее население» [17, с. 13].

Спецификой такой войны является использование как непрямых и асимметричных подходов, так и применение полного диапазона военных и других ресурсов с целью подорвать мощь, влияние и возможности противника. С 2010 г. в публичном дискурсе часто используется термин «гибридная война». Из множества подходов к описанию её сущности: М. ван Кревельда, рассуждающего об участниках этой войны, «сплочённых фанатизмом и идеологией» [37], Ф.  Хоффмана, анализирующего различные режимы ведения войны, включая стандартное вооружение, нерегулярные тактики и формирования, террористические акты и криминальный беспорядок, применяемые средства, не ограниченные этическими, моральными, правовыми или религиозными нормами [84], конструктивистского теоретического анализа [96], можно заключить, что «гибридная война» есть конфликт между политическими объединениями по поводу символов (гипотез, языка, идентичности, интересов и т.п.), по своему внутреннему существу «она состоит из социальных конструктов, верований, убеждений, – т.е. из того, что сложнее всего поддается примирению» [17, c. 19].

Такая война втягивает в свою орбиту всё население, заполняет собой всё информационное пространство, пренебрегая всеми нормами морали и нравственности. Появление новых типов войн не исключает сохранения вероятности возникновения контактных войн с применением обычного оружия и бесконтактных с применением высокоточных средств поражения. Виды возможных симметричных контактных войн с участием различных стран, по оценке В. Слипченко, будут разнообразными, от мелкомасштабных вооружённых конфликтов до войн регионального масштаба [66]. Сохранятся и внутригосударственные войны, и вооружённые конфликты, на базе обострения социальных противоречий в обществе возможны и гражданские войны. Все они будут вестись как контактным, так и бесконтактным способом и независимо от их масштаба неизбежно будут связаны с большими потерями войск (сил) и населения воюющих сторон.

СЛЕДСТВИЯ ИЗМЕНЕНИЯ ХАРАКТЕРА ВОЙН

Во-первых, если в войнах первого поколения (первые три с половиной тысячи лет существования цивилизации) противоборство осуществлялось исключительно контактным способом, а исход его определялся количеством живой силы и физическими возможностями воинов вести борьбу врукопашную и холодным оружием, то во всех последующих поколениях войн способы контактного противоборства обусловливались, прежде всего, количеством и качеством вооружения и военной техники, их техническими характеристиками: дальностью, скорострельностью и точностью и профессиональным уровнем военного мастерства военнослужащих.

В войнах шестого поколения – так называемых «бесконтактных войнах», массированные удары могут наноситься высокоточным оружием без боевых контактов, ведения боевых действий на суше. Во-вторых, с изменением средств вооружённой борьбы и способов ведения боевых действий, усложнением боевой техники, увеличением веса боевого снаряжения, существенным ростом объёма информации и ограниченности времени для её осмысления значительно возросли требования к военнослужащему – его уровню военно-профессиональной компетентности, физическим и интеллектуальным возможностям. Приведём только два примера, подтверждающих этот вывод. Если до XVIII  в. солдаты носили на теле около 15 кг снаряжения, а большую его часть везли в обозах, то после XVIII  в. в силу резкого ворастания требований к мобильности, вес боевого снаряжения воина стал стремительно возрастать [55].

Тяжесть всего носимого пехотным солдатом русских солдат уже в период Крымской (Восточной) войны доходила до 77 фунтов, а с учетом веса тесака и шанцевого инструмента до 87 фунтов [11]. Проведённые в середине XIX  в., после Крымской войны, англичанами, а вслед за ними и немцами, первые исследования физической нагрузки на военнослужащих выработали рекомендацию, что нагрузка на солдат не должна превышать 21–22 кг. С такой нагрузкой солдат был способен в холодное время пройти 24 км за сутки [55]. Для сравнения скажем, что носимое советскими военнослужащими в Афганистане снаряжение достигало веса 40–60 килограммов, что существенно сковывало их действия [89]. Боевая практика показывает, что современный солдат не может действовать эффективно, если вес его боевого снаряжения будет более 12 кг, а в особых условиях (горы, джунгли, зима, дождь) – не более 8–9 кг [73]. Превышение этой нагрузки неминуемо ведёт к резкому снижению потенциальной скорости темпов наступления, передвижения военнослужащего, притуплению его внимания и быстрой утомляемости.

Новые требования к физическим возможностям человека сегодня предъявляет военная техника. Особенно возросли уровни пилотажных нагрузок на лётчика, от его организма сегодня требуются адаптационные возможности, выходящие далеко за пределы физиологических параметров. Боевые самолеты 4-го поколения (1975–2010 гг.) предполагают динамические перегрузки до 9 единиц с длительностью воздействия 20–30 секунд. Такие перегрузки летчик может переносить, но не более 1–5 секунд [42]. Технические характеристики летательных аппаратов 5 поколения ещё более существенно выросли, в то время как психофизиологические характеристики человека остались практически на том же уровне. Для понимания запредельности нагрузок приведём некоторые показатели. При взлете обычного авиалайнера пассажиры в салоне испытывают перегрузку в 1,5 G. По международным нормам предельно допустимое значение перегрузок для гражданских самолетов составляет 2,5 G. Если она достигает 5 G, то неподготовленный человек может потерять сознание [71].

В-третьих, изменяющийся характер современных войн требует запредельного психического напряжения и выдвигает особые требования к морально-психологической подготовке военнослужащего. В-четвёртых, усложнившийся характер современной войны, многократно возросшие опасности, угрозы и риски для субъектов военных действий, пределы их физических и интеллектуальных возможностей, применение в вооруженной борьбе принципиально новых информационных технологий, расширение возможностей воздействия современных средств поражения не только на вооружённые силы, другие войска и военные объекты, но и на мирное население, свидетельствуют о кардинальных изменениях самой парадигмы ведения военных действий и объективно вынуждают искать новые способы обеспечения интегрированной живучести солдата XXI в. Основной тенденцией первой четверти XXI столетия, направленной на минимизацию потерь в живой силе, становится переход от прежнего принципа «солдат стреляющий» к принципу «солдат управляющий».

ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ФОРМИРОВАНИЯ СОЛДАТА XXI в.

Во многих странах, обладающих крупными армиями, уже достаточно длительное время ведутся теоретические разработки, имеющие целью превратить военнослужащего из обычного бойца в многофункционального суперсолдата, способного переносить запредельные физические нагрузки, оперативно понимать обстановку, принимать адекватные ей, упреждающие противника, решения и, не колеблясь, действовать в целях их незамедлительного исполнения. Основными направлениями исследований являются дистанционное компьютерное обнаружение и опознавание целей, обеспечение оперативного управления и связи, целеуказания, оценки местоположения солдата и привязки к местности, а также медицинский контроль функционального состояния военнослужащих.

По некоторым данным, более 60 % всех военных закупок в армиях стран НАТО направляется в последние годы на индивидуальную защиту тех, кто непосредственно принимает участие в боевых действиях [90]. Наиболее известным проектом создания новых перспективных образцов вооружения и военной техники, способных удовлетворить требованиям, выдвинутым концепцией сетецентрической войны, стала американская государственная целевая программа Future Combat System, реализуемая с середины 90-х гг. ХХ в. В её рамках важнейшее место занимает программа Future Force Warrior, включающая серию НИОКР по проектированию и разработке боевых комплектов «солдат будущего» как составной части автоматизированной боевой системы подразделения, части, соединения. Предполагается обеспечение солдата всеми необходимыми для эффективного ведения боя средствами разведки, управления, поражения, защиты и жизнеобеспечения, интегрированных в единый боевой информационно-технический комплекс. Это делает его практически автономной боевой единицей, включённой в единую командную сеть [17, с. 64].

В этой связи известны разработки экипировки и вооружения Института солдатских нанотехнологий на базе Массачусетского технологического института. Созданный боевой жилет, названный исследователями «динамическая броня» толщиной всего несколько миллиметров облегает солдата, словно водолазный костюм. Внедрённые в его тонкий слой сложные молекулярные компоненты делают его одновременно и бронежилетом, и универсальным медицинским диагностическим инструментом, и экзоскелетом. Встроенные в костюм датчики постоянно измеряют все жизненно важные параметры солдата (пульс, кровяное давление, активность головного мозга, температуру и т.п.) и выводят данные на проектор в шлеме и на медицинский компьютер, который, независимо от солдата, мгновенно принимает решения о трансформировании костюма в экзоскелет либо броню. По сигналу компьютера, полимерные актюаторы (исполнительные устройства), из которых состоит костюм, делают его определённые участки жёстче или мягче. Например, при переломе ноги, экзоскелет позволит захватить её в искусственные шины, сформированные тканью костюма [63].

В российской армии прошлого века такой боевой экипировки фактически не было и лишь в последнее десятилетия предприняты решительные меры по оснащению военнослужащих широкой номенклатурой экипировки и снаряжения. Министерство Обороны РФ в рамках Федеральной целевой программы «Боец-XXI», с учётом имеющегося опыта по разработке боевых комплектов индивидуальной экипировки «Бармица» и «Пермячка», начало поставлять в войска принципиально новый её вид – «Ратник».

В состав комплекта входит навигатор системы «ГЛОНАСС», усовершенствованная электронная аппаратура, обеспечивающая передачу информации как голосом, так и в цифровом формате, и отображение тактической обстановки на нарукавном или нашлемном дисплее. На вооружение в Российскую армию также поступил носимый комплекс разведки, управления и связи, являющийся элементом автоматизированных средств управления командиров тактического звена и включающий в себя многофункциональный информационный комплекс, персональный компьютер командира, ротный радиомодем, универсальный транспортный жилет. Унифицированная носимая аппаратура позволяет передавать сообщения о ранении военнослужащего, обеспечивает информационный обмен с вышестоящими звеньями управления и подчинёнными подразделениями [69]. В целях снижения избыточной нагрузки на солдата в последние годы стал использоваться антропоморфный гидравлический экзоскелет. Это устройство дублирует опорно-двигательный аппарат человека и существенно расширяет его физические возможности. Его разработчик – компания Lockheed Martin, называет эту модель «универсальным солдатом» – HULC

(Human Universal Load Carrier). Одна из таких моделей оснащена механической «рукой», способной поворачиваться и использоваться для подвески оружия. С её помощью даже один боец легко управляет, например, 12,7-мм пулеметом, вес которого не менее 25 кг. Устройство позволяет поднимать грузы, вес которых достигает 70 километров, в течение 8 часов переносить по пересечённой местности до 90 килограмм. В час такой «универсальный солдат» способен проходить в среднем до 4,8 км и даже совершать маршбросок, разгоняясь до 18 км/час. Заметим, что адаптация солдата в экзоскелете идёт около 90 минут [14]. Первый в России подобный проект получил название ExoAtlet. Основой его являются инновационные разработки российских учёных в области расширения физических возможностей человека. Действующий образец экзоскелета Exoatlet  P-1 пассивной модификации, адаптированный для переноски штурмового щита спецназа, был продемонстрирован на 6-м Международном салоне комплексной безопасности в 2013 г. [91]. Для минимизации потерь в живой силе во многих странах разрабатываются сегодня боевые машины-роботы. Эти роботы способны вести контактный бой с противником, они управляются дистанционно, что гарантирует минимальные потери. Так, например, по некоторым сообщениям, ещё в 2006 г. в Южной Корее был создан «робот-часовой», предназначенный для охраны границ с Северной Кореей [12].

Мобильный робототехнический комплекс для охраны мест базирования стратегических баллистических ядерных ракет, способный самостоятельно открывать огонь по целям, создан и в России. Эта управляемая по радиоканалу на расстоянии до 5 км безэкипажная боевая единица повышенной проходимости может выполнять задачи по обнаружению и уничтожению стационарных и подвижных целей, огневой поддержки и войсковой разведки [60]. Заметим здесь, что аналогичная система, созданная в США, и известная как SWORDS, в ходе испытаний в Ираке, не могла идентифицировать цели и неоднократно обстреливала своих. В настоящее время большинство электромеханических, пневматических, гидравлических или комбинированных боевых роботов управляются операторами, и лишь некоторые из них могут выполнять некоторые задачи автономно. Один из применяемых сегодня способов превращения обычного бойца в суперсолдата, способного переносить запредельные физические нагрузки, подавлять в себе естественное чувство страха – применение стимулирующих препаратов. От умения управлять закономерно возникающей реакцией на воображаемую или реальную опасность, порождающей чувство страха, зависит боевая эффективность солдата, прежде всего точность огневого поражения. Исследователи указывают, что из-за страха эффективность огня в бою просто ничтожна.

Если в Первую мировую войну на поражение одного солдата противника расходовалось 2,5–5 тыс. патронов, то во Вторую мировую войну-уже 10 тыс., а в локальных военных конфликтах XX столетия – 50 тыс. [27, с. 43]. Во время Второй мировой войны американские войска потеряли 504 тыс. человек в результате психических расстройств на поле боя. Этого количества военнослужащих вполне достаточно для формирования 50 дивизий. В арабоизраильской войне 1973 г. почти одна треть потерь израильтян была вызвана психологическими причинами. Во время войны во Вьетнаме психогенные потери составили уже 30 % от числа участников боевых действий [29]. В ряду средств подавления этого страха – специально разработанные психостимуляторы. Уже во время Второй мировой войны для улучшения работоспособности и выносливости солдат в действующих армиях использовались амфетамин и метамфетамин. В настоящее время для снятия усталости и стресса взамен этих наркотических средств применяются и иные средства, например, технология стимулирования мозговых полушарий посредством электромагнитных импульсов. Однако фармакологические стимуляторы по-прежнему находятся в арсенале современного военнослужащего.

Страх преодолевается при помощи анксиолитиков, которые способствуют повышению активность мозга, и актопротекторов, увеличивающих силы солдата. Заметим здесь, что применение этих средств из-за индивидуальной восприимчивости может повлечь за собой и иные последствия: вызвать заторможенность, галлюцинации и психозы, неадекватность поведения военнослужащего, повысить его агрессивность и жестокость. Опыт армии США показывает, что применение психотропных препаратов способствует росту самоубийств. Даже по официальным данным, каждый шестой военнослужащий США принимает хотя бы один психотропный препарат. С 2005 по 2011 гг. в Министерстве обороны США количество рецептов на психиатрические препараты выросло почти в 7 раз. Увеличение их числа шло в 30 раз быстрее, чем в гражданском секторе [45]. В настоящее время разрабатываются психостимуляторы неамфетаминового ряда. Известна, например, инициатива министерства обороны Великобритании по созданию консорциума Haldane Spearman для создания средств повышения выносливости. Разработанный здесь препарат провигил (модафинил) позволяет обходиться бойцу – «зомби» без сна в течение нескольких дней без снижения умственных и физических способностей.

* * *

1. Невзирая на то, что современные, «новые» войны в пропагандистских целях пытаются представить как «войну без потерь», как «безопасную» войну, бесконтактную вооружённую борьбу новейшими военными технологиями и высокоточным оружием шестого поколения, исключающим поражение мирного населения, война остаётся одной из основных глобальных проблем современности.

2. Два последних десятилетия подтвердили основной тренд в использовании военной силы для достижения политических результатов: нанесение ударов по противнику, его военным объектам без боевых контактов, без ведения военных действий на суше, что выражено в термине «бесконтактная война».

3. Идея полного вытеснения солдата с поля боя и замены его роботами-автоматами в настоящее время представляется фантастичной и мало достижимой. Исход войны, эффективность применяемых средств попрежнему зависит от человека.

4. Изменения в экипировке и вооружении за прошедшие два-три десятилетия привели к тому, что солдат XXI в. превращается в боевую систему – «солдата управляющего». Стремительное развитие робототехники и нейропротезирования позволило современным государствам уже сегодня перейти к практике соединения человека и различных механических приспособлений, благодаря чему у современных воинов появляются сверхспособности.

5. Дальнейшее внедрение искусственных элементов с заданными параметрами в человеческий организм создаёт условия для постепенного превращения человека в киборга или аватара. Такой постчеловек может оказаться созданием, полностью основанном на искусственном интеллекте или результатом множественных изменений и улучшений его биотехнологии.

И.В. Радиков

Другие новости и статьи

« Право и справедливость, этика и право, соотношение права и справедливости на Западе и в России

Эволюция информационных технологий и новый пещерный век человечества »

Запись создана: Вторник, 9 Апрель 2019 в 0:01 и находится в рубриках Новости.

метки:

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика