11 Ноябрь 2018

Архетипы России

#россия#архетип#госкапитализм

Россию не разбудить никакой социологической утопией, поскольку в нее надо поверить. А поверить в какой-нибудь социогуманизм или суверенность невозможно, поскольку никто за них не захочет умирать. Сложившийся в России госкапитализм является формой балансирования борющихся за власть и делящих богатство непримиримых групп. Поэтому любой самый блаженный, самый бессребреный социогуманизм завершается воплем «Приди», обращенным к пока не найденному упырю и кровопийце, который во имя этого самого социогуманизма станет силой сдерживать рвущиеся к дележу богатства группы.

Любой социогуманизм замыкается на востребуемую антропологию Хозяина в этом состоит посюсторонний смысл антропологии «Краткого курса». Какая социальная идеология, имеющая форму сетевых плюралистических мировоззрений, может сработать сегодня в России? Ну уж, конечно, не идеология абстрактных «измов». Ответом на предъявляемые «измы» будет только сон. Совершенно очевидно, что это не может быть идеология, изготовленная по типу верования для массового пользования, созданная в период развития массово-поточных производств.

Это не может быть некоторый псевдоконцептуальный набор слов, подкрепленный мощными издательскими программами и пропагандистскими кампаниями. Если обыденная уверенность в правоте данной идеологии и ее внутренней полезности для общества отсутствует, то пропаганда не поможет. Пропаганда-необходимый элемент эпохи массовых тоталитарных идеологий. У современной идеологии обязательно должна быть эпистемическая составляющая, обеспечивающая получение новых знаний, а также вера, которая, с точки зрения апостола Павла, есть не что иное, как «обличение вещей невидимых и подтверждение упований».

Американцы верят в то, что Америка является носителем идей свободы и демократии. А во что верить наследникам великого СССР? В то, что мы выиграли мировую войну и разгромили фашизм и что Господь тогда был на нашей стороне. Современная идеология по своему устройству если она обладает эффективным действием, а не является просто словесными соплями, привязанными к говорящей телевизионной голове, — очень похожа на веру первохристиан. Она имеет не словесно-декларационный, но практический характер. Должны появиться конкретные люди лидеры сетевых структур, которые совершат выдающиеся действия, чудеса во славу того, во что они верят. Только такая идеология способна обеспечить восстановление позвоночного столба в «бесхребетной России» (Виталий Третьяков). Современная форма идеологии это конкретные мировоззрения, в эффективности которых можно убедиться, анализируя действия лидеров в сетевых структурах. На формирование подобных мировоззрений и должна быть направлена мощь современного телевидения, которое только и может оформлять понимание индивидуальных образцов действия у лидеров в сетевых структурах, превращая это понимание в общественно значимое событие.

К такой действительно идеолого-созидательной работе не очень приспособлены современные ток-шоу с затертыми лицами ведущих. Антропология служения предполагает очерчивание сферы действия, внутри которой люди добровольно, исходя из внутреннего зова, не конкурируя за власть, предъявляют свой масштаб действий на благо России. И это стремление основано на любви, а не на страхе.

Если подобная внутренняя сфера ценностного служения и самодействия удерживается и существует, вокруг нее возможны объединение всего населения и преображение населения в народ. Сталинская же антропология предполагает узурпацию этой сферы и подчинение ее внешней необходимости и страху, когда форма понимания этой необходимости расшифровывается для всех остальных одним человеком. Прикасаясь к прикровенной проблеме великой и таинственной Победы нашего народа над фашизмом, хочется сегодня разделить слитые в реальной жизни два пространства пространство добровольного самопожертвования и геройства и пространство всеобщего побуждения к геройству на основе культивируемого страха наказания. Понятно, что в Победе было и первое, и второе, но очень хочется приобщиться к одному и освободиться от другого.

Что такое Сталин? Это остановленная персональная событийность русского народа, застывшего в великой точке своей истории. Событийность, исключающая историческое участие в ней каждого. За дерзновением Победы появляется антропологическая фигура Государя, которому можно добровольно служить, воспроизводя в своей душе его духовный подвиг главного подражателя мук Христовых в несении креста власти. Культа личности не возникает только в одном случае если высшей ценностью данной сверхличности является идея служения, а сама эта личность оказывается не кем иным, как Христомиметом подражателем действиям Спасителя в Гефсимании и на Голгофе. Об этом, в частности, говорит Борис Успенский в книге «Царь и патриарх. Харизма власти в России»: «<…> в Византии, как и на Западе, монарх при помазании уподоблялся царям Израиля; в России же царь уподоблялся самому Христу.

Знаменательно в этом смысле, что если на Западе неправедных монархов обыкновенно сопоставляли с нечестивыми библейскими царями, то в России их сопоставляли с Антихристом. <…> Смысл помазания в Византии и на Руси оказывается существенно различным: если в Византии Христос помазует царя (василевса), то на Руси царь в результате помазания уподобляется Христу. <…> Это придает поставляемому лицу особый сакраментальный статус особую харизму.

Действительно, как царь, так и патриарх оказываются как бы вне сферы действия общих канонических правил: на них не распространяются те закономерности, которым подчиняются все прочие смертные; они принадлежат иной, высшей сфере бытия. В результате административные функции главы государства и главы Церкви (царя и патриарха), которые в Византии определялись специальными юридическими установлениями, воспринимаются в России как проявление особой харизмы — харизмы власти. Так юридические полномочия превращаются в полномочия харизматические: симфония власти претворяется в симфонию харизмы». Здесь бы мы, правда, отметили, что антропологическая харизма тоже является особой правовой формой, но не в структурах писаного закона или каузального права.

Личностная харизма выполняет функцию юридического установления в системе естественного права, определяющего самосознание и идентичность населения. А будучи проведенной через литургическое действие таинство помазания на царство, она приобретает сакрально-правовой характер. Юридическая, религиозная, воинско-государственная формы пересекаются в конкретном человеке в определенном личностном образце. Судья, первосвященник и воин как позиции собираются в одной персоне. Основной вызов XX века заключался в том, что квазихаризматическое почитание, неистовое «искреннее» ликование, верноподданническая аффектация фабриковались сначала на уровне злодейско-геройского самозванства и голой процедуры террористического захвата власти, а затем, при помощи бесчисленных телевизионных «фабрик звезд», фактически из ничего, на пустом месте.

Человека можно выбрать по считалочке из толпы, немножко его подкрасить, а затем через телевизионную систему телешоу превратить в поп-звезду, национального героя, в светоча нации № 1 по экспертному рейтингу, хотя бы этот самый «светоч» не прочитал ни одной книги. Подобная сфабрикованная произвольность лидеров нации и героев, как и их последующее ниспровержение в ничто, иллюстрируют рыхлость сегодняшнего мирового сообщества, или «человейника», по Александру Зиновьеву.

Но в то же время подобная рыхлость создает условия для появления героя человека, который превзойдет телевизионную запрограммированность. Но на каком поле может действовать такой герой? На наш взгляд, только на поле архетипов российской истории. Тем более ведь получилась очень странная вещь: Владимир Путин после Бориса Ельцина для огромного числа внешних наблюдателей шагнул в сторону архетипа Сталина. И это при том, что Путин не является ни сталинистом, ни «человеком без души», как его окрестила, попав под волну электорального зуда, Хиллари Клинтон. России опять очень сильно повезло, что первым лицом государства стал человек, равнодушный к власти раболепствования. Усиление его режима было связано лишь с необходимостью восстановить управляемость страной. Но проявление в качестве особого образца личности Путина архетипа Сталина отнюдь не случайно. Пространство памяти сегодня может видоизменяться лишь по двум направлениям: либо выйти за пределы российской идентичности и ликвидировать традиционные способы отождествления населения со своим лидером, либо возвратиться к определенному ряду русской истории.

Этот ряд тянется от катастрофы февраля 1917 года к развалу СССР и далее к предрекаемому Збигневом Бжезинским развалу России. Причем это возвращение не может быть скоморошечьим, опереточно-фиктивным. Не случайно поэтому идентификация, то есть отождествление себя и своего сознания с определенным историческим архетипом, напрямую зависит от степени аутентизма, подлинности. В свою очередь, аутентизм оказывается вторым планом идентификации.

И здесь важную роль предельно серьезного, даже трагического трикстера играет Владимир Жириновский, который все время демонстрирует свою глубочайшую осведомленность в том, что на самом деле происходит на политической сцене и за ее кулисами. Вместе с тем его действия основаны на вариативной квазикинематографической идентификации себя то с аскетизмом Сталина, то с гедонизмом держателя ночного клуба. Абсолютная несерьезность действий при абсолютной же сверхсерьезности рефлексии происходящего!

Конечно, это соответствует образу постмодернистского протееобразного индивида, принципиально отказывающегося вообще от любой идентичности, человек может разыгрывать любые роли. Таким образом, альтернатива состоит в следующем: либо постмодернистский человек из телевидения, вечное Who is he/she, либо возвращение к опознаваемым формам персонализированной российской государственности. Многие современные западные мыслители считают, что подобное возвращение к исторической государственной идентичности невозможно в эпоху всеобщего смешения национальных государств.

Например, неомарксист Антонио Негри считает, что мы находимся в структуре новой глобальной империи с бесконечным отчуждением фигур власти от жизнедеятельности остальных людей, формирующих другую власть власть биополитики, не подконтрольной глобально-имперским официальным институтам. Но, на наш взгляд, в России сакрально-историческая память не изничтожена и персонология политической идентичности архетипов российской истории возможна. Здесь мы вплотную подходим к основной проблеме социогуманитарных наук взаимосвязи и противопоставлению формализованных общественных институтов и личности. Данная проблема становится особенно явной при рассмотрении действий первого лица страны. Действий, в значительной степени зависящих от окружающих институтов. Изменять себя, сохраняя свой пост и свою позицию, первое лицо может только при одновременной трансформации межинституциональных коммуникаций. Речь в данном случае не идет об обычной ролевой структуре, которая описывается выражением «короля играет свита», но о действительном преобразовании сложившихся форм социальности на основе некоторого культурно-исторического измерения. Для преобразования сложившихся институционально-организационных форм необходимо понимать своеобразные культурно-исторические архетипы, определяющие то, чем являлась и ныне является Россия. Именно эти культурно-исторические архетипы дают пассионарную энергию действия. Среди таких архетипов: понимание России как особого типа пустотности, зоны «отзвучивающей» пустоты, способной поглотить любую определенность и наполненность; восприятие России как пути, постоянного движения и трансграничного перехода; наконец, постижение российской государственности как формы устроения бытия, удерживающей мировой порядок в целом. Эти три архетипа не существуют в оторванности друг от друга, между ними имеется связь.

Причем именно эта связь делает российскую цивилизацию цельной и определенной. В случае утраты взаимосвязи между названными архетипами каждый из них способен оборачиваться своей противоположностью. Так, архетип пустотности и незаполненности, открывающий источники творческой энергии и созидания, может рассматриваться как вечная неустроенность, недоделанность, незавершенность, близкая к разрухе, граничащая с мерзостью запустения. В то же время окончательное заполнение пустого чем бы то ни было — товарным изобилием, нормами международного права, плотной инфраструктурой отнимает творческую спонтанность и энергию преобразования, превращая человека в автомат. Так, разросшаяся и перезаполненная Москва перестает восприниматься как русский город. Конечно, эта идея пустотности, на что обращал внимание Владимир Малявин, очень тесно связана с географической организацией страны — наличием огромных незаполненных пространств, в которые помещен русский человек.

Данный социокультурный архетип цивилизационного устройства страны предполагает и определенную форму организации сознания, и определенную форму мышления, действия, коммуникации. Конечно же, отнюдь не случайно для Малявина эта архетипическая для российской цивилизации идея пустотности близка к буддистско-даосской организации сознания. Потеря «Я» и предельное смирение, действие, близкое к недеянию (знаменитое даосское «увэй»), коммуникация в контакте с другим за свою собственную индивидуальность, мышление на сверхвысоких скоростях как способ преодоления медленного, безбрежного, как океан, все подминающего пространства являются отличительными особенностями мыследеятельности в пустоте. Движущейся, мигрирующей, струящейся является Россия по своей собственной территории как бы восстанавливающая древнюю форму государственности в виде полюдья, когда князь объезжал подвластные ему территории и при этом механизмом управления являлся сам такой объезд. Собственно, он и формировал территорию страны «все, что объехали, все наше».

Именно в этом архетипе Россия обнаруживает значительное сходство с Америкой в ее бесконечном полагании фронтиров и пионерском выходе к новой нетронутой wilderness. Самое главное в подобном движении от границы к границе — воля. Именно волевое действие через преодоление и «не могу!» характеризуют данный архетип. Особую ценность при движении по такому пути приобретает перспективно-ориентированное мышление на основе воображения. Очень важно суметь представить, что там ждет за горизонтом. Подобное мысленное видение того, что находится за горизонтом, может становиться и формой целеполагания. Очень важно, правда, уметь проблематизировать, критиковать сформированное умозрительное видение, быстро отказываться от неверных, придуманных характеристик при попадании в реальную новую ситуацию на пути. Ситуативность мышления, действия и коммуникации является важнейшей характеристикой способов мыследеятельности, соответствующих данному архетипу. Условием проблематизации являются ситуативное понимание и восприятие принципиально других точек зрения жителей осваиваемых новых территорий. И здесь можно выделить два способа проникновения в неизведанные миры американский и русский.

В первом случае уничтожение коренного населения Североамериканского континента, мешающего отцам-пилигримам с «Мэйфлауэра» отождествить открывшиеся им пространства с Землей обетованной, отнюдь не случайно. Как справедливо замечает Андрей Шушарин, американский способ освоения представлял собой освобожденный от пут государства и сложившейся морали англосаксонский безудержный капитализм. Россия же распространяла на новые земли окормляющую роль государства Российского. И хотя это окормление часто предполагало использование огня и меча, оно не оборачивалось тотальным истреблением населения, не воспринимавшего новый социальный порядок, в частности рыночные отношения. Данный архетип сам по себе, вне его связи с другими архетипами может легко переходить в свою противоположность, превращаясь в бродяжничество и отступничество. Поэтому важнейшим условием сохранения определенности второго архетипа является его связь с третьим архетипом, разворачивающимся вокруг идеи служения.

Служение это не столько противоположность бунтарства, что само собой разумеется, сколько преодоление сервильности, услужливости (в соответствии со знаменитым грибоедовским «Служить бы рад, прислуживаться тошно»). Поэтому оно и требует высшей правды, каковой является православное царство с царем-Христомиметом, подражателем Христовым крестным мукам. Православный царь по определению является царем-мучеником, который, подражая Христу, борется со смертью. Именно образ царя, помазанного на крестные муки власти, способен заклясть неукротимое бунтарство пустотников-беспределыциков и бродяг на безграничных русских просторах. Совершенно не важно, что в православном царстве живут и инославные. Православный царь оказывается включенным в их пантеоны (как это было с русскими царями), поскольку действие царя православного царства направлено не на экспансию и покорение других народов, но на преодоление смертности подданных, вошедших в его царство и присягнувших ему на верное служение. Отсюда православное царство и царь, приобщенный к тайне животворящего креста и крестных мук, являются удерживающими мир от апостасии, от предания его тлену и разрушению.

Царское служение православного царя, совпадающее с царским служением Христа, царя иудейского, подчеркивает их воинскую ипостась, поскольку Христос является воином, сокрушившим смерть сошедшим в ад и выведшим оттуда плененные роды поверившего в него человечества. Они были исторгнуты из лона смерти, как только начала действовать молитва присягнувших. Непременным условием служения является верная память. Именно ее энергия определяет жесткое и точное самоопределение, требующее неукоснительного следования определенным принципам независимо от ситуации, поскольку задача заключается не в том, чтобы силовым образом выиграть, но в том, чтобы сохранить верность принципу. Мышление и коммуникация в соответствии с данным архетипом предполагают постоянную направленность на идеальную сферу, которой может ничего не соответствовать в актуальной ситуации.

Понятно, что замкнутость исключительно на данный архетип может привести к фанатизму, к выявлению своеобразной нежизненной слабости лиц, следующих данным путем. Но при наличии связи с двумя другими архетипами пустотности и пути архетип служения приобретает другие характеристики, среди которых, в частности, неизбывная потребность восстановления принципов в постоянно меняющейся ситуации. Следует отметить, что третий архетип выполняет функцию оператора-ключа по отношению к российской цивилизации в целом. Он позволяет ей не распасться на бесконечное число единств-родов, соседств, сообществ. Преодоление смерти удерживает все эти живые общности в едином поле государственности.

Таким образом, отпадает необходимость воссоздавать государственность каждый раз снизу, от сообществ, проживающих на конкретных территориях. Следует отметить, что выделение архетипов, лежащих в основе русской цивилизации, является необходимым условием подготовки к межцивилизационному диалогу. Поскольку обозначение подобных архетипических ядер позволяет осуществлять цивилизационное распредмечивание и не действовать с позиции эгокультурности, которая и является, по мнению Шушарина, современной формой империализма. Эгокультурность предполагает опору на собственную культуру как на последнее основание во взаимодействиях с другими народами. И в условиях жесткого, непримиримого силового соперничества эти замкнутые культуры могут становиться основанием для критического отношения к цивилизации-сопернику.

Нам представляется, что выздоровление и пробуждение России немыслимо без обращения к этим архетипам. В противном случае можно однажды проснуться на Русской земле и американцем, и немцем в результате цивилизационной перевербовки, то есть отказа от собственной цивилизационной идентичности. Но мы работаем на сохранение и восстановление русской цивилизационной идентичности, выступая одновременно против русского «зоологического национализма» (Александр Герцен). Вместе с тем нас не следует воспринимать как сторонников немедленного восстановления монархии в России, поскольку это невозможно. Однако слишком легким выходом стало бы и восприятие протестантской убежденности в том, что все мы цари и первосвященники и удержание позиции царя это дело нашей внутренней совести. В данном случае мы лишь указываем на некоторую духовную карту, которая демонстрирует, почему перекрыты источники энергии, и которая дает возможность проснуться. Основной проблемой личностного пробуждения людей в России является, конечно же, общественное развитие.

Ю. Громыко

Другие новости и статьи

« О бесплатном зубопротезировании военных пенсионеров

Говоров Леонид Александрович »

Запись создана: Воскресенье, 11 Ноябрь 2018 в 11:52 и находится в рубриках Новости.

метки: , ,

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика