Священники и мерседесы

Приходской священник чемто похож на участкового доктора. Задерганный, уставший, бегает туда-сюда, то на причастие к больному, то на похороны, то на крестины. Жена его дома не видит, отчего законно бурчит. Быт заедает. Времени и сил на все не хватает. И работа-то важная что у врача, что у священника. Архиважная, но не броская.

Не футбольный форвард ведь и не модный певец. А тут чье-то больное воображение раз за разом изображает священника не иначе, как в мерседесе. Обидно, честное слово. Вы много участковых врачей в мерседесах видели? Есть, конечно, врачи и на дорогих машинах, но это явно не сельский фельдшер и не педиатр районной поликлиники. И при том, что есть и «черные трансплантологи», и врачи, превращающие «дядю» в «тетю» и наоборот, как-то не поворачивается язык всем врачам кости мыть. Как-никак лечат, спасают, оперируют, консультируют.

И скромно живут в подавляющем большинстве. А священникам кости мыть очень даже получается. Почему? Видно, потому, что к врачам чаще ходят, смертные телеса к осмотру представляют. Говорят «А-а-а» с ложкой во рту, выполняют команду «дышите — не дышите» и пр. А с Церковью знакомы издалека, по отцу Федору из «Двенадцати стульев» и по сказке Пушкина «О попе и работнике его Балде». Оттого неизвестен большинству безверных соотечественников скромный быт большинства иереев, ездящих на маршрутках и в автобусах.

Да, собственно, какая разница, на чем ездит доктор, если я к нему лечиться пришел? «На чем хочешь катайся, но хворь мою одолеть помоги», — я так думаю. И здесь все понятно, поскольку с болью личной и со страхом за жизнь любимых все знакомы в некую меру. А вот с болезнью своей души, с гнилью нутра своего знакомы не все. И этих, незнакомых, вечно тянет найти зло мира за пределами себя самого. Этим Незнайкам, то есть тем, кто не знает, что зло мира в них самих живет, когда-то пел молодой Мамонов: «Не убивайте мух! Источник заразы — ты!» За священников обидно, и вообще обидно.

Потому что у народа нет таких профессий, на которые смотрели бы с восхищением. Геолог, космонавт, ученый, милиционер, педагог, доктор… Ведь эти имена когда-то были овеяны идеей трудового подвига, общей пользы и народной любовью. Кто такой шахтер? Это смелый человек, который работает под землей, чтобы в наших домах было тепло. Кто такой учитель? Это умный и добрый человек, который открывает перед нами двери в большую жизнь. И так далее. А сегодня? Кто такой шахтер? Это бедолага, который за копейки лезет под землю, и рад бы сбежать с работы, но некуда. Кто такой учитель? Это неудачник, работающий за копейки и вымещающий свою обиду на детях. Кто такой милиционер? Это тот же бандит, который ходит в форме. А политик? — тоже бандит, но не в форме, а в костюме. И так до бесконечности. Старшее поколение не уважают, потому что оно жило при тоталитаризме. Современников не уважают, потому что всюду мерещатся воры и жулики.

Интересно, как при таком мировоззрении воспитать в собственных детях уважение к себе самому, если никто никого «идеологически» не уважает, презирает в принципе? С какой стати при такой парадигме, всосавшейся в кровь с детства, не отправить потом старика в дом престарелых, когда время приспеет? Вот и первый урок приспел. Слушайте те, кто любит всех ругать, а себя хвалить! Слушайте те, для кого ничто не свято, кроме личного банковского счета! Инвестируйте в дома престарелых, пока не поздно. Не исключено, что вам там доживать придется. Или меняйте мировоззрение. Бед и неправд вокруг много. Кто ж спорит? Но если только видеть чужое зло, не получится ли так, что гневно и жарко критикующий всех и вся человек — ангел, невесть как затесавшийся в толпу грешников? Он праведно гневен.

Он знает, кого и за что карать. Хотелось бы видеть ангелов во плоти вокруг себя во множестве, и ищу я их. Не нахожу, правда. Ангелу молиться свойственно, а критиканы не молятся. Ангел высших не злословит, и Михаил Архангел даже диаволу «не смел произнести укоризненного суда, но сказал: Да запретит тебе Господь (Иуд. 1, 9). Беззаконники же идут в след скверных похотей плоти, презирают начальства, дерзки, своевольны и не страшатся злословить высших (2 Пет. 2, 10). Опять приходим к тому, что небрежет о себе человек раздраженный и завистливый и Слова Божия не знает, иначе бы помнил, что в его глазу — бревно, а в чужих глазах — лишь сучки. Но пусть не знает Писания «правдолюбец». И Библия у него есть, но ученик он паршивенький. Хоть историю-то своего народа знать он должен! Должен, но не знает. Или забыл, что прекраснодушные мечтатели, разрушавшие прежний неидеальный царский строй, привели однажды своим безумием и мелкой одержимостью к власти такую редкую шайку негодяев, которая из миллионов людей всю кровь по капельке высосала. Или забыли? Или память коротка?

Это же совсем недавно было. Опять дровами к чужой печке стать стремитесь? А знаете ли, что человек на мир смотрит не объективно, а сквозь стеклышки и линзы своего греховного опыта? В некоем монастыре видел монах, как в вечерней темноте через забор один из братьев перелез и к селу направился. «Это блудник пошел в мир блуд творить», — подумал он. Ту же картину другой увидал. «Это вор из братьев пошел в село украсть что-нибудь», — подумал этот. Третий подумал: «Это кто-то из рабов Божиих пошел тайком милостыню раздавать».

Почему на одну и ту же картину три такие разные реакции? Потому что всяк по себе судил. Для блудника весь мир блудит. Для вора весь мир ворует. Для раба Божия весь мир угождает Создателю. Проверим же и мы себя по этому лекалу. Если нам кажется, что все воруют, значит воры мы по внутреннему состоянию сердца своего. Если для нас все блудят, то, значит, и мы тоже. И если тебя или меня сегодня во власть пустить, то есть, как в анекдоте, «я встану, а ты сядешь», ох и удивим же мы мир «бескорыстием»! Я прямо уже сейчас вижу, какой мы, сегодняшние борцы, явим пример «трудолюбия, чистоты и человечности».

У нас в городе на Новый год центр разукрасили гирляндами — загляденье. И вот, слышу однажды, как два мужика в метро разговаривают. — Помнишь, какой унылый город был на прошлое Рождество? Ни огонечка, ни гирляндочки. — Так «они» ж о народе не думают. Только по карманам тянут. — Зато в этом году как все красиво! — Так «они» ж столько накрали, что могут теперь и огоньки развешивать. Дальше я отошел. Стало вдруг и смешно, и грустно, и неинтересно. Как говорится, «картина маслом».

Если в голове дырка, то ни хорошими законами, ни подарками, ни деньгами ее не зашьешь. Если же в душе моль дырку проела или «жаба» из души радость высосала, то хоть весь мир туда засыпь — душа все равно голодной останется. И вспомнил я Златоуста, сказавшего: «Все зло мира — от незнания Писаний». Действительно, знали бы мужички сказанное у пророков, мудрее были бы их речи, красивее была бы их жизнь. Например, такие слова: Вот, душа надменная не успокоится, а праведный своею верою жив будет (Авв. 2,4).

А. Ткачев