Исполнение приказа в условиях военной службы как обстоятельство, исключающее уголовную ответственность



Исполнение приказа в условиях военной службы как обстоятельство, исключающее уголовную ответственность

oboznik.ru - Заслуга военнослужащего как основание для применения поощрения. Юридический состав заслуги

Исполнение приказа в сфере военной службы отличается существенной спецификой. Более того, не будет ошибкой утверждать, что это обстоятельство, исключающее уголовную ответственность, имеет первостепенное значение именно для данной области человеческой деятельности.
Под приказом согласно ст. 39 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации (далее - УВС ВС РФ)*(1) понимается распоряжение командира (начальника), обращенное к подчиненным и требующее обязательного выполнения определенных действий, соблюдения тех или иных правил или устанавливающее какой-либо порядок, положение.
В теории принято выделять два основных принципа построения дисциплины в армии: принцип относительного повиновения и принцип абсолютного (беспрекословного) повиновения. Им соответствуют принципы исполнения приказа: принцип условной обязательности приказа и принцип безусловной обязательности приказа. Первый из них означает, что исполняться должны все приказы, кроме преступных, т.е. подчиненному предоставляется право оценивать приказ с точки зрения его соответствия закону. Второй же, напротив, предполагает, что приказ есть закон для подчиненного и последний обязан беспрекословно исполнить любой приказ, а вся полнота ответственности за наступившие последствия возлагается на лицо, такой приказ отдавшее*(2).

В России изначально действовал принцип условной обязательности приказа. Он закреплялся законодательно начиная с Артикула воинского 1715 г. и вплоть до дисциплинарных уставов Красной Армии 1919 г. и 1925 г. Однако в дальнейшем произошел переход на принцип безусловной обязательности приказа. Впервые он был отражен в Дисциплинарном уставе Вооруженных Сил СССР 1940 г.*(3)
Вместе с тем, в настоящее время в военном праве действует принцип условной обязательности приказа. Так, в соответствии с абз. 3 ст. 26 Федерального закона "О статусе военнослужащих" от 27 мая 1998 г. N 76-ФЗ любой военнослужащий обязан строго соблюдать Конституцию Российской Федерации, законы, требования общевоинских уставов и беспрекословно выполнять приказы командиров. Согласно ст. 34 УВС ВС РФ начальник имеет право отдавать подчиненному приказы и требовать их исполнения, а подчиненный обязан беспрекословно выполнять приказы начальника. Кроме того, закрепляется, что обсуждение и критика приказа недопустимы. Приказ должен быть выполнен беспрекословно, точно и в срок. И только выполнив приказ, военнослужащий, несогласный с ним, может его обжаловать (ст.ст. 39, 43 УВС ВС РФ). В силу сказанного неисполнение приказа признается преступлением и влечет уголовную ответственность (ст. 332 УК РФ).
В то же время существует два фактора, которые не позволяют говорить о безусловном характере обязательности приказа: содержательное отношение приказа к сфере военной службы и его законность. Так, прав был Х.М. Ахметшин, когда утверждал, что обязательным для подчиненного будет только тот приказ командира (начальника), который отдан по службе, в интересах службы и касается сферы военно-служебных отношений*(4). В самом деле в соответствии с п. 3 ст. 37 Федерального закона "О воинской обязанности и военной службе" от 28 марта 1998 г. N 53-ФЗ, а также ст. 41 УВС ВС РФ командирам (начальникам) запрещается отдавать приказы (приказания) и распоряжения, не имеющие отношения к исполнению обязанностей военной службы.
Однако в наибольшей степени уголовно релевантной является ситуация отдачи незаконного приказа. Согласно п. 3 ст. 37 Федерального закона "О воинской обязанности и военной службе" командирам (начальникам) запрещается отдавать приказы (приказания) и распоряжения, направленные на нарушение законодательства Российской Федерации. Командиры (начальники), отдавшие указанные приказы (приказания) и распоряжения, привлекаются к ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации. Эта норма продублирована в ст. 41 УВС ВС РФ, где также добавляется, что приказ (приказание) должен соответствовать федеральным законам, общевоинским уставам и приказам вышестоящих командиров (начальников). Отдавая приказ (приказание), командир (начальник) не должен допускать злоупотребления должностными полномочиями или их превышения. Но что делать, если приказ, отданный командиром (начальником), все же оказался незаконным?
Если бы действовала аксиома "приказ - закон для подчиненного", такой приказ все равно должен был бы быть исполнен. Ведь "если немыслима ответственность за исполнение закона, то точно так же немыслима ответственность и за исполнение подчиненным приказа начальника"*(5).
Однако принцип условной обязательности приказа в совокупности с положениями уголовного закона обусловливает иной подход к решению данного вопроса. Поскольку незаконные приказы не должны исполняться, в случае, когда лицо осознавало незаконность полученного приказа и, несмотря на это, совершило требуемые от него действия, оно подлежит ответственности на общих основаниях (ч. 2 ст. 42 УК РФ). В этой связи следует признать, что у лица, получившего незаконный приказ, остается лишь возможность отказаться от его исполнения. В силу той же нормы уголовная ответственность в этой ситуации исключается, что, безусловно, справедливо.
Отсутствие осознания незаконного характера приказа позволяет вести речь об исключении уголовной ответственности на основании ч. 1 ст. 42 УК РФ. В связи с этим в системе действующего правового регулирования ключевое значение имеет факт осознания исполнителем приказа его незаконности. Именно поэтому исполнение приказа или распоряжения и рассматривается как обстоятельство, исключающее уголовную ответственность в связи с устранением признака виновности.
Исходным тезисом при решении вопроса о том, осознавалась или не осознавалась незаконность приказа, выступает сознательный характер дисциплины в Вооруженных Силах Российской Федерации. По ставшему хрестоматийным выражению Х.М. Ахметшина, "строгая воинская дисциплина в <…> Вооруженных Силах основана не на слепом повиновении и страхе наказания, а на высокой сознательности личного состава, глубоком понимании каждым военнослужащим своего долга и ответственности"*(6).
Согласно ст. 2 Дисциплинарного устава Вооруженных Сил Российской Федерации (далее - ДУ ВС РФ) воинская дисциплина основывается на осознании каждым военнослужащим воинского долга и личной ответственности за защиту Российской Федерации. Кроме того, указывается, что она строится на правовой основе. В соответствии со ст. 3 ДУ ВС РФ воинская дисциплина обязывает каждого военнослужащего строго соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы, а также нормы международного гуманитарного права.
Именно поэтому исполнитель приказа, если он осознавал его незаконный характер, подлежит уголовной ответственности. При этом необходимо иметь в виду важную особенность: в силу приведенных нормативных положений осознание незаконного характера приказа презюмируется.
Подобное решение проблемы представляется оправданным. Исходя из общей презумпции знания закона можно предположить, что любой человек должен осознавать незаконный характер не только своих собственных добровольных поступков, но и тех действий, совершения которых от него требует лицо, отдавшее приказ.
Однако следует признать, что данная презумпция в известном смысле нивелирует исключающий уголовную ответственность потенциал предписания, содержащегося в ч. 1 ст. 42 УК РФ, потому что лицо во всяком случае должно будет столкнуться с необходимостью доказать правоохранительным органам факт неосознания незаконности приказа, которая изначально предполагается. Учитывая распространенность незаконных приказов на практике, можно констатировать нарастание у военнослужащих "приспособленческих" мотивов*(7), что само по себе является негативной тенденцией, а также обусловливает совершение различных воинских правонарушений, в том числе и преступлений.
В то же время некоторые приказы обладают очевидной преступностью. К таковым можно отнести приказ применить сексуальное насилие в отношении населения, расстрелять другого военнослужащего и т.п. В подобных ситуациях презумпция осознания незаконности приказа представляется само собой разумеющимся фактом. В условиях очевидности незаконного характера приказа исполнитель подлежит ответственности наряду с лицом, отдавшим приказ.
Д.В. Веденин предложил предусмотреть в уголовном законе правило, согласно которому подчиненный, получив незаконный приказ, обязан незамедлительно доложить об этом в письменной форме вышестоящему начальнику. В случае если вышестоящий начальник письменно подтверждает данный приказ, подчиненный обязан его исполнить*(8). Сказанное, безусловно, имеет рациональное зерно, однако представляется, что подобное предписание оказалось бы нежизнеспособным. Решение специфических задач и особые формы деятельности в условиях военной службы далеко не всегда позволяют обратиться в письменной форме к вышестоящему начальнику при одновременном приостановлении исполнения приказа. При известном стечении обстоятельств подобное правило могло бы полностью парализовать соответствующую служебную деятельность, поэтому оно не может быть принято.
Более реальным видится решение проблемы, представленное К.С. Лиховидовым. По его мнению, уголовный закон нуждается в дополнении положением, в соответствии с которым, "получив приказ, явно противоречащий законам и воинским уставам, военнослужащий обязан немедленно доложить о его незаконном характере командиру (начальнику), отдавшему этот приказ. В случае подтверждения командиром (начальником) требования об исполнении приказа военнослужащий исполняет его, после чего докладывает об этом вышестоящему командиру. При соблюдении этих условий ответственность подчиненного за исполнение незаконного приказа исключается"*(9).
В то же время и данный подход не лишен недостатков, которые не позволяют принять его. Во-первых, приведенное положение сформулировано только применительно к военнослужащим, хотя аналогично должен решаться вопрос об уголовной ответственности за исполнение приказа или распоряжения и любыми другими лицами. Во-вторых, странным выглядит предоставление лицу права исполнить приказ при заведомом осознании факта его незаконности.
Представляется, что существующее законодательное регулирование в достаточной степени обоснованно и не нуждается в изменении. Если лицо не осознавало незаконности обязательного для него приказа, его уголовная ответственность невозможна в силу субъективных составляющих. Если же такое осознание присутствовало, то лицо либо подлежит ответственности ввиду совершения умышленного преступления, либо не может быть привлечено к таковой, если откажется от выполнения заведомо незаконного приказа.
В то же время принуждение лица к исполнению незаконного приказа, давление на него со стороны командира (начальника) может и должно учитываться при индивидуализации ответственности. Поэтому в том числе и описанное в последнем случае заявление командиру (начальнику) о незаконности приказа следует признавать обстоятельством, смягчающим наказание. Однако и в этом случае изменения текста закона не требуется, поскольку данный факт может быть учтен в рамках п. "ж" ч. 1 ст. 61 УК РФ.
Наряду с осознанием и неосознанием исполнителем приказа незаконности такового, вполне возможны ситуации, когда лицо не знает этого наверняка, но лишь сомневается в законности приказа. В научной литературе высказывалось мнение, согласно которому в данном случае уголовная ответственность также не может наступать*(10). С такой точкой зрения следует согласиться. В ч. 2 ст. 42 УК РФ этот аспект, по существу, подчеркивается дважды: законодатель говорит о совершении умышленного преступления во исполнение заведомо незаконного приказа. Поэтому представляется, что при наличии у исполнителя хотя бы сомнений в законности подлежащего исполнению приказа его уголовная ответственность должна быть исключена. В этой связи вызывает возражения предложение Ю.В. Старостиной об установлении в уголовном законе ответственности не только за умышленные, но и за неосторожные преступления, совершенные по исполнению незаконного приказа*(11).
Существенные особенности имеет исполнение приказа в международном уголовном праве. Именно с этого обстоятельства началось формирование всего института обстоятельств, исключающих уголовную ответственность, на международном уровне. Изначально оно уголовную ответственность не исключало, но со временем пришло понимание необходимости все же не привлекать лицо к ответственности за причинение объективно преступного вреда во исполнение обязательного для него приказа, но только в определенных случаях*(12).
По общему правилу непризнание исполнения приказа обстоятельством, исключающим уголовную ответственность, выступает характерной особенностью международно-правового регулирования, хотя для национальных правопорядков достаточно традиционной является противоположная правовая оценка. Подобная позиция, прочно утвердившаяся в международном уголовном праве, имеет под собой политические основания и восходит к деятельности трибуналов ad hoc*(13), созданных для уголовного преследования военных преступников после Второй мировой войны.
Первым историческим прецедентом привлечения лиц к ответственности за их действия по исполнению приказа являются, безусловно, Нюрнбергский и сразу вслед за ним Токийский процессы. Согласно ст. 8 Устава Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси*(14) "тот факт, что подсудимый действовал по распоряжению правительства или приказу начальника, не освобождает его от ответственности, но может рассматриваться как довод для смягчения наказания, если Трибунал признает, что этого требуют интересы правосудия". Тождественное правило, дополненное также недопустимостью ссылки на занимаемое в то или иное время служебное положение, содержится и в ст. 6 Устава Международного военного трибунала для Дальнего Востока*(15).
Как отмечает Г. Верле, в практике международных судебных органов исполнение приказа наряду с крайней необходимостью играет наиболее существенную роль*(16). Однако современные трибуналы ad hoc также не рассматривают исполнение приказа в качестве обстоятельства, исключающего уголовную ответственность лица; при этом неизменно делается оговорка о возможности придания этому обстоятельству значения смягчающего, "если этого требуют интересы правосудия" (ст. 7 Устава Международного трибунала для судебного преследования лиц, ответственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории бывшей Югославии*(17), ст. 6 Устава Международного трибунала по Руанде*(18)).
Исполнение приказа не признается обстоятельством, исключающим уголовную ответственность, и в некоторых иных международно-правовых актах. Так, в ч. 1 ст. 6 Декларации о защите всех лиц от насильственных исчезновений*(19), а также в ч. 2 ст. 6 Международной конвенции для защиты всех лиц от насильственных исчезновений*(20) говорится о том, что никакой приказ или распоряжение какого-либо государственного, гражданского, военного или другого органа не могут служить оправданием насильственного исчезновения. Аналогичное значение придается исполнению приказа в ст. 5 Проекта Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества*(21).
Римский Статут Международного уголовного суда (далее - Статут)*(22) также не рассматривает исполнение приказа в качестве обстоятельства, исключающего уголовную ответственность. Однако ст. 33 Статута делает на этот счет несколько оговорок. Так, совершение деяния по приказу может исключать ответственность лица в случае, когда имеет место одновременное наличие следующих условий: лицо было юридически обязано исполнить приказ, лицо не знало, что приказ был незаконным, приказ не был явно незаконным.
Последнее условие нуждается в некотором пояснении. По общему правилу исполнение приказа не может исключать уголовную ответственность, если лицо осознавало незаконность приказа. Однако согласно ч. 2 ст. 33 Статута "все люди <…> наделены разумом и совестью". Поэтому презюмируется, что любой человек должен понимать недопустимость отдельных деяний, поскольку их противоправность осознается в любом случае, и доказывать обратное бессмысленно. Подобный подход получил в теории название "доктрины умных штыков"*(23).
В связи с изложенным как явно незаконные Статут рассматривает приказы о совершении преступления геноцида или преступлений против человечности.
Завершая анализ рассмотрения исполнения приказа или распоряжения как обстоятельства, исключающего уголовную ответственность, следует согласиться с К.С. Лиховидовым, по мнению которого, лицо, получившее приказ, с одной стороны, должно соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы, а с другой стороны, обязано исполнить приказ, что придает данной проблеме не только юридическое, но и политическое значение*(24).
Таким образом, исполнение приказа или распоряжения является одним из обстоятельств, исключающих уголовную ответственность, имеющих первостепенное значение в условиях военной службы. Данное обстоятельство делает невозможным наступление уголовной ответственности в связи с устранением признака виновности деяния.

─────────────────────────────────────────────────────────────────────────
*(1) Указ Президента Российской Федерации "Об утверждении общевоинских уставов Вооруженных Сил Российской Федерации" от 10 ноября 2007 г. N 1495 (вместе с Уставом внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, Дисциплинарным уставом Вооруженных Сил Российской Федерации, Уставом гарнизонной и караульной служб Вооруженных Сил Российской Федерации).

*(2) Чхиквадзе В. К вопросу об обстоятельствах, исключающих противоправность деяния в военно-уголовном праве // Советское государство и право. 1941. N 4. С. 70.

*(3) Лиховидов К.С. Проблемы законодательного обеспечения и практики реализации юридической ответственности военнослужащих. М., 2004. С. 117-118.

*(4) Ахметшин Х.М. О комплексной разработке проблем военного законодательства // Советское военное право, теоретические проблемы: материалы XI науч.-практ. семинара. М., 1990. С. 17-18.

*(5) Чхиквадзе В. Указ. соч. С. 72 - 73.

*(6) Ахметшин Х.М. Советское военно-уголовное законодательство (1972 г.) // Избр. тр. М., 2011. С. 141.

*(7) Лиховидов К.С. Указ. соч. С. 121.

*(8) Веденин Д.В. Исполнение приказа или распоряжения как обстоятельство, исключающее преступность деяния: дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 1999. С. 181.

*(9) Лиховидов К.С. Указ. соч. С. 122.

*(10) Ахметшин Х.М. Советское военно-уголовное законодательство (1972 г.). С. 137-140; Военно-уголовное законодательство Российской Федерации: науч.-практ. коммент. / под общ. ред. Н.А. Петухова. М., 2004. С. 36-37 (автор главы - А.А. Толкаченко).

*(11) Старостина Ю.В. Исполнение приказа или распоряжения как обстоятельство, исключающее преступность деяния: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Рязань, 2001. С. 17.

*(12) Адельханян Р.А. Преступность деяния по международному уголовному праву. М., 2002. С. 22.

*(13) "Для случая" (лат.).

*(14) Устав Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси (принят в г. Лондоне 08.08.1945 г.) // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. 11. М., 1955.

Устав является неотъемлемой частью Соглашения между Правительствами СССР, Соединенных Штатов Америки и Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии и Временным Правительством Французской Республики о судебном преследовании и наказании главных военных преступников европейских стран оси (заключено в г. Лондоне 8 августа 1945 г.). СССР подписал Устав 8 августа 1945 г.
*(15) Устав Международного военного трибунала для Дальнего Востока (вместе со "Специальной прокламацией, учреждающей Международный военный трибунал для Дальнего Востока") (принят в г. Токио 19.01.1946 г.) // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. 12. М., 1956.

*(16) Верле Г. Принципы международного уголовного права. Одесса; М., 2011. С. 271.

*(17) Устав Международного трибунала для судебного преследования лиц, ответственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории бывшей Югославии (принят 25.05.1993 г. Резолюцией 827 (1993) на 3217-м заседании Совета Безопасности ООН) // Международное публичное право: сб. док. Т. 2. М., 1996.

*(18) Устав Международного трибунала по Руанде (принят 08.11.1994 г. Резолюцией 955 (1994) на 3453-м заседании Совета Безопасности ООН) // Там же.

*(19) Декларация о защите всех лиц от насильственных исчезновений (принята 18.12.1992 г. Резолюцией 47/133 на 92-м пленарном заседании 47-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН) [Электронный ресурс]. Документ опубликован не был. Российская Федерация в Конвенции не участвует.

*(20) Международная конвенция для защиты всех лиц от насильственных исчезновений (заключена в г. Нью-Йорке 20.12.2006 г.) [Электронный ресурс]. Документ опубликован не был.

*(21) Проект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества (принят в 1954 г. на 6-й сессии Комиссии международного права ООН) // Международное публичное право. Т. 2.

*(22) Римский Статут Международного уголовного суда (принят в г. Риме 17.07.1998 г. Дипломатической конференцией полномочных представителей под эгидой ООН по учреждению Международного уголовного суда) [Электронный ресурс]. Документ опубликован не был. Российская Федерация подписала Статут 13 сентября 2000 г. Для Российской Федерации Статут не вступил в силу.

*(23) Михайлов В.И. Нормативное регулирование исполнения приказа и некоторые вопросы уголовного права // Государство и право. 1996. N 12. С. 66-68.

*(24) Лиховидов К.С. Указ. соч. С. 116.

Д.А. Дорогин,
кандидат юридических наук, доцент
кафедры уголовного права Российского
государственного университета правосудия

Журнал "Право в Вооруженных Силах - Военно-правовое обозрение", N 4, апрель 2016 г., с. 89-94.



Другие новости и статьи

« Осуществляем воинский учет

Прощание славянки. Женские формирования в первой мировой войне 1914-1918 гг. »

Запись создана: Среда, 12 Сентябрь 2018 в 11:58 и находится в рубриках Новости.

Метки: ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы