Проблемы единства объема социально-пенсионных прав граждан, уволенных с военной службы и членов их семей



Проблемы единства объема социально-пенсионных прав граждан, уволенных с военной службы и членов их семей

#право#военноеправо#пенсия#пенсии#пенсионныеправа

Конституционный Суд РФ отметил, что различия в условиях приобретения отдельными категориями граждан права на пенсию и реализацию пенсионных прав не должны устанавливаться произвольно. Они допустимы, если объективно оправданны, обоснованы и преследуют конституционно значимые цели, а используемые для достижения этих целей правовые средства соразмерны им. В сфере пенсионного обеспечения соблюдение принципа равенства, гарантирующего защиту от всех форм дискриминации при осуществлении прав и свобод, означает запрет вводить не имеющие объективного и разумного оправдания различия в пенсионных правах лиц, принадлежащих к одной и той же категории (запрет различного обращения с лицами, находящимися в одинаковых или сходных ситуациях)*(141).

Также, например, размеры пенсии по инвалидности дифференцируются у военнослужащих в зависимости от группы и причины инвалидности, у остальных категорий граждан - только в зависимости от группы инвалидности. Из сравнения понятия военной травмы, закрепленного в подп. 1 п. 2 ст. 15 Федерального закона от 15 декабря 2001 г. N 166-ФЗ "О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации"*(142) и подп. "а" ст. 21 Закона РФ от 12 февраля 1993 г. N 4468-I "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей", пенсия по инвалидности вследствие военной травмы не назначается бывшим военнослужащим, проходившим военную службу по призыву и ставшим инвалидами вследствие ранения, контузии, увечья или заболевания, полученных во время их пребывания в плену. Таким образом, можно говорить о не равноправном положении военнослужащих, проходящих военную службу по призыву, и военнослужащих, проходящих военную службу по контракту. И хотя в настоящее время в связи с отсутствием крупномасштабных войн такое различие может не иметь большого практического значения, принципиальный подход законодателя к пенсионному обеспечению указанных категорий военнослужащих не может быть, на наш взгляд, оценен как соответствующий Конституции РФ.

Согласно ст. 15 Федерального закона от 15 декабря 2001 г. N 166-ФЗ "О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации"*(144) военнослужащим, проходившим военную службу по призыву, размер пенсии по инвалидности устанавливается как процент от социальной пенсии. В соответствии со ст. 22 Закона РФ от 12 февраля 1993 г. N 4468-I "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей" (далее - Закон 1993 г.)*(145) размер пенсии военнослужащим, проходившим службу по контракту, устанавливается в процентном отношении от суммы денежного довольствия. На наш взгляд, условия назначения пенсии для всех военнослужащих должны быть одинаковыми, поскольку условия их службы принципиально не отличаются. И призывники, и контрактники подчиняются одним и тем же воинским уставам, одинаково должны рисковать здоровьем при исполнении своих обязанностей, несут одинаковую дисциплинарную и уголовную ответственность и т.д. Вместе с тем размер пенсии, составляющий 300% социальной пенсии у солдата - призывника, может оказаться меньше размера пенсии в 85% денежного довольствия у солдата-контрактника. Данная проблема возникла после перехода на контрактную основу и повышения денежного довольствия военнослужащим. На наш взгляд, более справедливым является установление проходящим службу по призыву солдатам, матросам, сержантам и старшинам денежного довольствия на уровне денежного довольствия равных им по званию военнослужащих, проходящих службу по контракту, и исчисления размера пенсии по инвалидности из него по правилам Закона 1993 г.*(146)

Также, в марте 2012 года Г.В. Ледовской обратился в Управление МВД России по Курской области, которое осуществляет его пенсионное обеспечение, с заявлением о выплате ему ежемесячной компенсации в возмещение вреда, причиненного здоровью, установленной ч. 13 ст. 3 Федерального закона от 7 ноября 2011 г. N 306-ФЗ "О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат"*(147), однако получил отказ, мотивированный тем, что факт выплаты страхового возмещения в связи с установлением инвалидности после увольнения со службы свидетельствует о предоставлении ему предусмотренных законодательством мер социальной защиты, а получение военной травмы во время прохождения военной службы по призыву не порождает обязанности пенсионного органа МВД России, выплачивающего ему пенсию за выслугу лет, предоставить также ежемесячную денежную компенсацию в возмещение вреда, причиненного здоровью в период прохождения военной службы. Суды общей юрисдикции, куда обратился Г.В. Ледовской, также отказали в удовлетворении его исковых требований*(148). Конституционный Суд РФ, изучив данный вопрос, в своем постановлении от 19 мая 2014 года N 15-П*(149), пришел к следующему выводу: "…федеральному законодателю надлежит - исходя из требований Конституции РФ и с учетом правовых позиций Конституционного Суда РФ, изложенных в настоящем постановлении, - внести в действующее правовое регулирование изменения, направленные на обеспечение выплаты указанным лицам ежемесячной денежной компенсации, предусмотренной ч. 13 ст. 3 Федерального закона "О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат".

Как совершенно правильно заметил ученый - юрист В.М. Корякин "принятие данного акта высшего органа конституционного контроля призвано существенно укрепить гарантии защиты прав и законных интересов инвалидов вследствие военной травмы, способствовать утверждению начал законности и социальной справедливости в данной сфере"*(150).
При этом Конституционный Суд РФ особо подчеркнул, что действующее правовое регулирование в его истолковании правоприменительной практикой - вопреки цели, которую при принятии Федерального закона "О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат" преследовал федеральный законодатель (наиболее полное возмещение вреда, причиненного здоровью гражданина в период прохождения им военной службы, в том числе по призыву), - приводит к необоснованным различиям в объеме социальных прав таких граждан в зависимости от того, какую профессиональную деятельность (работу, службу и т.д.) осуществлял гражданин после получения военной травмы и увольнения с военной службы. Такая дифференциация в сфере социальной защиты лиц, относящихся к одной и той же категории (инвалиды вследствие военной травмы), несовместима с конституционным принципом равенства и не согласуется с конституционно значимыми целями возможных ограничений прав и свобод человека и гражданина*(151).

Таким образом, постановлением от 19 мая 2014 г. N 15-П Конституционный Суд РФ дал оценку конституционности части 15 ст. 3 Федерального закона "О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат"*(152). Оспоренная норма являлась предметом рассмотрения в той мере, в какой она служит основанием для решения вопроса о предоставлении предусмотренной частью 13 данной статьи ежемесячной денежной компенсации в возмещение вреда, причиненного здоровью, гражданам, являющимся инвалидами вследствие военной травмы (далее - ежемесячная денежная компенсация), полученной в период военной службы по призыву, если до установления инвалидности они проходили службу в органах внутренних дел, в связи с чем им установлена пенсия за выслугу лет, выплачиваемая с учетом увеличения, предусмотренного пунктом "а" статьи 16 Закона 1993 г.*(153)
Конституционный Суд признал оспоренное законоположение соответствующим Конституции РФ в той мере, в какой им устанавливается принцип недопустимости повторного предоставления по одному основанию одинаковых по своей правовой природе выплат, в том числе ежемесячной денежной компенсации, и не предполагается возможность произвольного отказа от предоставления военнослужащим, получившим военную травму в период прохождения военной службы по призыву и впоследствии признанным инвалидами, указанной ежемесячной денежной компенсации.

В то же время оспоренное нормативное положение было признано не соответствующим Конституции РФ в той мере, в какой оно служит основанием для отказа в выплате ежемесячной денежной компенсации тем гражданам, которые получили военную травму в период прохождения военной службы по призыву и после увольнения с военной службы до установления инвалидности вследствие военной травмы проходили службу в органах внутренних дел, в связи с чем получают пенсию за выслугу лет, выплачиваемую с учетом увеличения, предусмотренного пунктом "а" статьи 16 Закона Российской Федерации "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей"*(154).
Также Законом РФ от 15 января 1993 г. N 4301-I "О статусе Героев Советского Союза, Героев Российской Федерации и полных кавалеров ордена Славы"*(155) гражданам, удостоенным звания Героев, предусмотрена выплата пенсий в повышенном размере в соответствии с законодательством. Однако, если Закон 1993 г.*(156) для указанных лиц, проходивших службу по контракту, предусматривает право на такое повышение (п. "а" ст. 45), то Федеральным законом от 15 декабря 2001 г. N 166-ФЗ "О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации"*(157) для Героев, проходивших службу по призыву, такое право не содержит. Таким образом, в отношении заслуженных граждан, проходивших службу по призыву, норма ст. 2 Закона РФ от 15 января 1993 г. N 4301-I "О статусе Героев Советского Союза, Героев Российской Федерации и полных кавалеров ордена Славы"*(158) остается нереализованной. Также обязывает предоставлять ветеранам боевых действий льготы по пенсионному обеспечению и норма ст. 16 Федерального закона от 12 января 1995 г. N 5-ФЗ "О ветеранах"*(159). Однако если для ветеранов боевых действий, служивших по контракту, п. "г" ст. 45 Закона 1993 г.*(160) повышение размеров пенсий предусматривает (32% размера социальной пенсии), то для ветеранов, служивших по призыву, Федеральный закон от 15 декабря 2001 г. N 166-ФЗ "О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации" (далее - Закон о государственном пенсионном обеспечении)*(161) такое право не содержит.
Инвалидам вследствие военной травмы, проходившим службу по призыву, предоставляется право на одновременное получение двух пенсий: пенсия по инвалидности по статье 15 Закона о государственном пенсионном обеспечении*(162) и трудовая пенсия по старости (п. 3 ст. 3 настоящего закона), которая выплачивается при достижении 55-летнего (женщины) и 60-летнего (мужчины) возраста. Однако инвалиды, проходившие службу по контракту, как указано в п. 6 ст. 3 Закона о государственном пенсионном обеспечении*(163), имеют право на одновременное получение пенсии по инвалидности по Закону 1993 г.*(164) и страховой части трудовой пенсии по старости по ФЗ РФ 2001 года "О трудовых пенсиях в РФ" лишь при соблюдении определенных условий для назначения им пенсии по последнему закону. Считаем, что вышеперечисленные нормы также нарушают принцип равенства прав граждан, в равной степени пострадавших при защите Отечества и впоследствии оказавшихся в одинаково сложном социальном положении.
Если частью 2 ст. 58 Закону 1993 г.*(165) и пунктом 2 ст. 23 Федерального закона от 17 декабря 2001 г. N 173-ФЗ "О трудовых пенсиях в Российской Федерации"*(166) предусмотрена ответственность пенсионного органа за несвоевременно выплаченную пенсию (задолженность подлежит выплате без ограничения каким-либо сроком), то Закон о государственном пенсионном обеспечении*(167) и изданное в его исполнение Постановление Минтруда РФ*(168) норму о такой же ответственности перед лицами, прошедшими военную службу по призыву, не содержат. Необходимо статью 23 Закона о государственном пенсионном обеспечении*(169) дополнить нормой об ответственности пенсионного органа за несвоевременно выплаченную пенсию*(170).

Сегодня в нашей стране только по линии Министерства обороны Российской Федерации насчитывается около 50 тысяч членов семей, потерявших своих сыновей, отцов, мужей в годы Великой Отечественной войны, в локальных войнах и различных военных конфликтах. За последние годы увеличилось число социальных гарантий членов семей погибших защитников Отечества, возрос уровень их материальной поддержки. В частности, пенсии вдов военнослужащих достигли порядка 18,5 тыс. рублей при средней пенсии 10,7 тыс. рублей*(171). По данным Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации на 2013 год, в нашей стране проживает 462 тысячи членов семей погибших (умерших) инвалидов войны, участников Великой Отечественной войны, ветеранов боевых действий, а также военнослужащих, погибших при исполнении служебных обязанностей. Автор настоящей статьи довольно часто обращал внимание на то, что в процессе реализации мер социальной поддержки, устанавливаемой для семей погибших (умерших) военнослужащих практически повсеместно возникают определенные проблемы их правоприменения в этой сфере общественных отношений*(172). Эти проблемы возникают как по объективным, так и по субъективным причинам. Так, например, нормативно-правовые акты, изданные в сфере обеспечения жилыми помещениями членов семей военнослужащих, погибших (умерших) в период прохождения ими военной службы в связи с исполнением обязанностей военной службы требуют на сегодняшний день более детального раскрытия, систематизации и упорядочения*(173).

Социальная защита семей погибших защитников Отечества является функцией государства и предусматривает реализацию их прав, социальных гарантий и компенсаций органами государственной власти, а также совершенствование механизмов и институтов социальной защиты указанных лиц (ст. 3 Федерального закона от 27.05.1998 г. N 76-ФЗ "О статусе военнослужащих"*(174)). Поэтому на взгляд автора статьи необходимо особо подчеркнуть о важной роли соответствующих должностных лиц государственной власти, органов местного самоуправления, органов военного управления в доступности правового толкования и комментария законодательства, касающегося вопросов по реализации мер социальной поддержки членов семей погибших (умерших) защитников Отечества всем заинтересованным гражданам в нашей стране, чтобы тем самым избежать необоснованных денежных затрат со стороны как самого государства, так и со стороны самих членов семей погибших (умерших) военнослужащих, так как представление интересов в судах общей юрисдикции по спорам, связанным с реализацией социальных гарантий, компенсаций и мер социальной поддержки, предусмотренных для семей погибших (умерших) защитников Отечества очень часто требуют высокой квалифицированной профессиональной юридической помощи со стороны адвокатов, и других представителей с юридическим образованием.

В настоящий момент времени существующая система социальных гарантий и компенсаций в сфере социальной поддержки семей погибших (умерших) военнослужащих регламентируется достаточно большим массивом нормативных правовых актов, в которых даже практикующим юристам с трудом удается разобраться, что уж говорить о гражданах, которые не имеют никакого юридического образования. Как правильно заметила Ю.В. Васильева о том, что обязательным этапом проверки качества законодательства служит юридическая практика, именно эта "обратная связь" отражает реальное состояние и действенность законодательства*(175). Таким образом, правоприменение, нарушающее конституционное право граждан на социальное обеспечение, чаще всего свидетельствует о дефекте юридической техники, который допускает неоднозначное понимание и применение нормы права, в то время как законодательство должно быть конкретным, т.е. содержать четко выраженные правила поведения, способные однозначно регулировать определенную сферу общественных отношений, при сохранении разумной обобщенности его содержания*(176). Поэтому как правильно подметила Самарина О.А.*(177) "вынесение Конституционным Судом РФ решений, в которых дается конституционно-правовое истолкование положений законодательства о социальном обеспечении, должно служить сигналом законодателю о недостаточном уровне законодательной техники. Конституционный Суд РФ в пределах своих полномочий выявляет и оперативно преодолевает такой дефект, в результате чего формируется единообразное понимание и применение соответствующей нормы".

Например, направление военнослужащего в зону боевых действий является ничем иным, как актом распоряжения жизнью военнослужащего, так как риск причинения смерти максимален (исходя из существа права на жизнь, гарантированного ст.ст. 20, 55 Конституции РФ). В условиях мирного времени это возможно только с согласия военнослужащего, но даже при наличии такого согласия командование должно принять все меры, направленные на обеспечение его безопасности как тактическими средствами и способами ведения боя, так и путем формирования навыков и умений у каждого военнослужащего. Несоблюдение вышеизложенных требований по обеспечению безопасности позволяет ставить под сомнение законность направления военнослужащего в зону вооруженного конфликта, качество предварительного обучения (подготовки) для ведения боевых действий в условиях горной местности, города и т.д. А значит, и гарантии безопасности военной службы также должны быть установлены на федеральном уровне. Однако в условиях боевых действий гарантировать безопасность практически невозможно, можно обеспечить лишь имущественные гарантии на случай причинения вреда*(178).
Следовательно, под безопасностью военнослужащего необходимо понимать состояние защищенности его интересов, выражающиеся в отсутствии реальных возможностей наступления вредных для него обстоятельств. В данном определении говорится об отсутствии реальных возможностей наступления вредных обстоятельств, поскольку они возникают из абстрактных обстоятельств, появление которых предотвратить невозможно. В реальной действительности по многочисленным причинам безопасность военнослужащего как таковая недостижима, ибо каждому из нас всегда угрожают какие-то опасности, о которых мы не всегда помним и которые не всегда осознаем. Тем не менее, они реальны, особенно в ходе выполнения обязанностей военной службы, которые сопряжены с прямым или косвенным риском для жизни. Из принципиальной недостижимости безопасности военнослужащего вовсе не следует, что к ней не следует стремиться как к идеалу, постоянно повышая степень защищенности военного человека, последовательно и параллельно обеспечивая ему витальный, физический, психический, духовный, интеллектуальный и другие компоненты безопасности.

Исходя из уяснения сущности безопасности военнослужащего можно определить обеспечение безопасности военнослужащего как деятельность, препятствующая возникновению и воплощению в жизнь реальных возможностей наступления вредных для конкретного военнослужащего обстоятельств. Тогда под правовым обеспечением безопасности военнослужащего следует понимать деятельность отдельных людей, в том числе самого военнослужащего, должностных лиц, специальных подразделений и структур по недопущению и устранению реальных возможностей наступления вредных обстоятельств для военнослужащего на основе права, с помощью сил и средств, предусмотренных законами*(179). Следовательно, военнослужащий независимо от формы прохождения им военной службы: по контракту или по призыву, должен знать о том, что в случае его гибели или повреждения его здоровья, ему или членам его семьи (в случае его гибели) будут предоставлены вполне достойные государственные социальные гарантии и компенсации, а также различные меры социальной поддержки со стороны государства, которое он защищает не щадя своей жизни.

Так, буквально недавно вышло в свет Постановление Конституционного Суда РФ от 1 июля 2014 г. N 20-П по делу о проверке конституционности абзаца первого пункта 2 Постановления Верховного Совета РФ "О распространении действия закона РСФСР "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на чернобыльской АЭС" на граждан из подразделений особого риска" в связи с жалобой гражданина В.Ф. Лякина*(180). Суть постановления состояла в следующем. В силу конституционных принципов равенства и справедливости военнослужащие, здоровью которых причинен вред при исполнении обязанностей военной службы, в равной мере должны обладать правом на его возмещение. Однако действующее правовое регулирование устанавливает различные правила возмещения вреда, причиненного здоровью воздействием радиации, в зависимости от обстоятельств его причинения.
Так, в соответствии с пунктом 6 ст. 18 Федерального закона от 27 мая 1998 г. N 76-ФЗ "О статусе военнослужащих"*(181) (и действовавшим до 1 января 1998 года Законом Российской Федерации от 22 января 1993 г. N 4338-1 "О статусе военнослужащих"*(182)) в системной связи с пунктом 15 части первой статьи 14 Закона Российской Федерации "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС"*(183) военнослужащие, принимавшие участие в ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС и ставшие вследствие этого инвалидами, наделены правом на получение ежемесячной денежной компенсации в возмещение вреда, причиненного здоровью воздействием радиации.
Согласно статье 3 Федерального закона от 26 ноября 1998 г. N 175-ФЗ "О социальной защите граждан Российской Федерации, подвергшихся воздействию радиации вследствие аварии в 1957 году на производственном объединении "Маяк" и сбросов радиоактивных отходов в реку Теча"*(184) военнослужащие, принимавшие в 1957-1958, 1959-1961 годах непосредственное участие в работах по ликвидации последствий аварии в 1957 году на производственном объединении "Маяк", а также занятые на работах по проведению защитных мероприятий и реабилитации радиоактивно загрязненных территорий вдоль реки Теча в 1949-1956, 1957-1962 годах и ставшие инвалидами вследствие воздействия радиации, полностью приравнены к инвалидам-чернобыльцам, в том числе получают ежемесячные компенсации в возмещение вреда здоровью.

Возможность получения ежемесячных денежных компенсаций в возмещение вреда, причиненного здоровью, предусмотрена также для военнослужащих, получивших заболевание при исполнении обязанностей военной службы (служебных обязанностей) в результате поражений, обусловленных воздействием радиоактивных веществ, которым установлена причина инвалидности "военная травма" (ч. 13 ст. 3 Федерального закона от 7 ноября 2011 г. N 306-ФЗ "О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат"*(185), пункт 94 постановления Правительства Российской Федерации от 4 июля 2013 г. N 565 "Об утверждении Положения о военно-врачебной экспертизе"*(186)).
Как следует из приведенных нормативных положений, военнослужащим, пострадавшим в результате радиационного воздействия при исполнении служебных обязанностей и признанным в связи с этим инвалидами, за исключением инвалидов из числа граждан из подразделений особого риска, предоставлено право на получение ежемесячных компенсационных выплат в возмещение вреда здоровью либо путем приравнивания их к инвалидам-чернобыльцам, либо путем отнесения их к инвалидам вследствие военной травмы. Что касается граждан, которые в период прохождения военной службы получили повреждение здоровья при выполнении в рамках служебных обязанностей государственно значимых задач в связи с непосредственным участием в действиях подразделений особого риска, то фактически они поставлены в худшее положение по сравнению как с военнослужащими, признанными инвалидами вследствие заболевания, полученного при исполнении обязанностей военной службы (служебных обязанностей) в связи с аварией на Чернобыльской АЭС (и приравненными к ним лицами), так и с инвалидами вследствие военной травмы.

Конституционный Суд РФ пришел к выводу, что нормы неконституционны. Они являются таковыми в той мере, в какой не предполагают, что данным гражданам, ставшим инвалидами из-за радиации, выплачивается ежемесячная компенсация в возмещение вреда здоровью. Как подчеркнул Конституционный Суд РФ, изначально акт, нормы которого оспариваются, предоставлял данным лицам такие же меры социальной поддержки, как и инвалидам-чернобыльцам. Между тем в результате корректировки правила закона в части упомянутой компенсации перестали распространяться на этих лиц. Законодатель мог бы отменить выплату гражданам из названных подразделений, если бы это имело объективное и разумное оправдание. Однако его нет. По сути, такие лица поставлены в неравное положение по сравнению с теми, кто относится вместе с ними к одной и той же категории (в т.ч. с ликвидаторами аварии на Чернобыльской АЭС).
Таким образом, абзац 1 п. 2 Постановления Верховного Совета Российской Федерации "О распространении действия Закона РСФСР "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" на граждан из подразделений особого риска" не соответствует Конституции РФ, ее статьям 7, 19 (ч. 1 и 2), 39 (ч. 1) и 42, в той мере, в какой он не предполагает в системе действующего правового регулирования предоставление ежемесячной денежной компенсации в возмещение вреда, причиненного здоровью в связи с радиационным воздействием, гражданам из подразделений особого риска, ставшим инвалидами, чем ухудшает их положение по сравнению с другими гражданами, пострадавшими в результате радиационного воздействия при исполнении обязанностей военной службы и вследствие этого признанными инвалидами*(187).

Законодатель должен изменить регулирование так, чтобы данным гражданам гарантировалось право на возмещение вреда здоровью. Причем это право должно им гарантироваться на равных условиях с теми военнослужащими, кто стал инвалидом из-за повреждения здоровья вследствие радиации. До принятия необходимых поправок указанным гражданам должна выплачиваться ежемесячная денежная компенсация в возмещение вреда здоровью. Величина выплат - те же размеры, что и аналогичная компенсация, предусмотренная законом для названных инвалидов-чернобыльцев.
Следовательно, учитывая вышеизложенное, гражданам - военнослужащим, ставшими инвалидами из-за радиации предоставляются в настоящий момент времени как указал Конституционный Суд РФ такие же меры социальной поддержки, как и инвалидам-чернобыльцам из числа военнослужащих. Значит, и вдовы граждан-инвалидов из числа военнослужащих-ветеранов подразделений особого риска должны иметь равные меры социальной поддержки с вдовами инвалидов-чернобыльцев из числа военнослужащих.
При этом необходимо особо отметить то, что некоторые правовые вопросы о мерах социальной поддержки вдовам военнослужащих - инвалидов из числа ветеранов подразделений особого риска рассмотренных нами в январском номере журнала за 2013 год*(188), остаются открытыми, т.е. не решенными, но на сегодняшний момент времени вполне созданы все необходимые предпосылки для существенного увеличения льгот и компенсаций и для вышеуказанной категории граждан.

В случае обращения вышеуказанной категории граждан из числа вдов военнослужащих - инвалидов из подразделений особого риска в суды общей юрисдикции для признания таких мер социальной поддержки, которые предоставляются на сегодняшний день вдовам инвалидов-чернобыльцев из числа военнослужащих, возникнут определенные правовые проблемы.
Как известно Конституционный Суд РФ в постановлении от 16 июня 1998 г. N 19-П*(189) пришел к выводу о том, что суды общей юрисдикции при обнаружении несоответствия Конституции РФ федерального закона или закона субъекта РФ не вправе разрешить дело на основе прямого применения Конституции РФ, а обязаны обратиться в Конституционный Суд РФ с запросом о проверке конституционности этого закона. Из текста данного постановления, на наш взгляд, можно сделать вывод об исключительном применении конституционных норм, обусловленном определенными дефектами правового регулирования (пробельность, коллизионность). На первый взгляд декларируемая возможность непосредственного применения Конституции РФ в том случае, когда конституционно-правовая норма "самодостаточна", т.е. не требует дополнительной регламентации, расходится с данным выводом. Однако здесь нужно учитывать, что сама по себе ситуация наличия конституционно-правовой нормы не опосредованной текущим законодательством является исключительной*(190).
Как справедливо утверждает ученый - юрист М.В. Пресняков о том, что причиной прямого применения ч. 3 ст. 59 Конституции РФ может быть не "штатная" правоприменительная ситуация при отсутствии, например, соответствующего закона, т.е. пробел в текущем законодательстве. Однако, отсутствие соответствующего закона и непосредственное применение конституционных норм носит как отмечает М.В. Пресняков "исключительный" характер: она обусловлена несовершенством текущего законодательства. Получается, что сама конституционная норма требует наличия закона и подзаконных актов для своей реализации, а их отсутствие воспринимается как "конституционно-ущербный пробел". Представляется, что основной причиной, послужившей запрету судам общей юрисдикции непосредственно принимать решение на основе конституционных норм при обнаружении несоответствия закона или иного нормативно-правового акта Конституции РФ, является опасность "разноречивого толкования различными судами конституционных норм". При "преодолении" коллизии путем непосредственного применения конституционных норм такая опасность возникает дважды*(191).
Во-первых, суд должен четко установить, что конкретная норма закона или иного нормативно-правового акта не соответствует Конституции РФ. Безусловно, этот процесс потребует от суда интерпретативной деятельности, и не только в отношении нормы исследуемого закона, но и в отношении норм Конституции.

Во-вторых, суду потребуется установить действительный смысл конституционной нормы уже в процессе непосредственного применения Конституции Российской Федерации*(192).
Таким образом, сложность в прямом применении Конституции РФ судебными органами общей юрисдикции (по мнению ученого - юриста М.В. Преснякова суды общей юрисдикции обладают лишь теоретической возможностью прямого применения Конституции, когда текущее регулирование отсутствует, а конституционная норма не отсылает к закону, либо опосредованного применения конституционной нормы в интерпретации Конституционного Суда при наличии правового пробела) еще глубже усложняют общественные отношения между гражданином и государством по вопросам единства объема социально-пенсионных прав граждан, уволенных с военной службы и членов их семей.
Как известно, существует два реальных способа разрешения пробелов в действующем законодательстве: восполнение пробельности норм права и преодоление пробельности норм права. При этом как справедливо отмечает правовед И.А. Карасева, восполнение пробела возможно путем издания соответствующего нормативного акта, внесения изменений в действующее законодательство, т.е. "заполнения" пробела соответствующим правовым регулированием. Управомоченными органами здесь должны выступить законодательные органы. Соответственно правоприменительные органы в указанной сфере не обладают полномочиями, а потому устраняют пробел посредством второго способа, а именно путем его преодоления. Существует множество противников*(193) данного способа устранения пробелов в праве. Основной аргумент - суды толкуют и применяют право, правотворческими полномочиями не обладают. В этой связи отечественные теоретики права нередко высказываются весьма категорично*(194). "Нужно раз и навсегда отказаться от безоговорочного тезиса о том, что пробелы в законе восполняются судами или иными органами в процессе применения права, - утверждает М.Н. Марченко, - устранить пробел в законе можно лишь путем дополнительного законотворчества"*(195).

"Каждый юрист или даже не юрист, - пишет правовед Е.Г. Воробьев, - но знакомый с азами правоведения, укажет на однозначное понимание соотношения правовой силы закона и подзаконного правового акта. Закон всегда должен быть сильней, но… Но подобная конструкция сильного закона очевидна лишь в тех случаях, когда закон предельно точен и детален, соответствует требованиям предметной определенности регулирования с четким отражением правовых положений без чрезмерной общности или чрезмерной детализации нормативных предписаний, логической непротиворечивости внутри самого себя, точности и определенности формулировок и терминов как справедливо считает ученый Ю.А. Тихомиров*(196). Если же этого нет - сила закона неочевидна. И примеров этому - не счесть. Кому из живущих на грешной земле неизвестно, что любой вопрос, связанный с государственным управлением, чаще всего решается отнюдь не по букве закона, а по букве инструкции (приказа, указания, распоряжения, разъяснения и проч.), поясняющей исполнителям все тот же закон, причем очень часто в таких деталях, про которые в законе нет и слова"*(197). Например, можно ли назвать пробелом в законе, отсутствие ограничения в законодательстве в отношении права вдовы, вступившей в повторный брак, на ежемесячную денежную компенсацию, предоставляемую в счет возмещения вреда причиненного гибелью (смертью) супруга из числа военнослужащих? Точно, нет. Однако, вот например, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации считает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций о признании за Б. права на получение ежемесячной денежной компенсации как членом семьи военнослужащего, погибшего при исполнении обязанностей военной службы, ошибочны и основаны на неправильном толковании и применении норм материального права, регулирующих спорные отношения. Согласно п. 1 ч. 11 ст. 3 Федерального закона от 7 ноября 2011 г. N 306-ФЗ в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных отношений, членами семьи военнослужащего, гражданина, призванного на военные сборы, или инвалида вследствие военной травмы, имеющими право на получение единовременного пособия, предусмотренного частью 8 настоящей статьи, и ежемесячной денежной компенсации, установленной частями 9 и 10 настоящей статьи, независимо от нахождения на иждивении погибшего (умершего) кормильца или трудоспособности считаются супруга (супруг), состоящая (состоящий) на день гибели (смерти) военнослужащего, гражданина, призванного на военные сборы, или инвалида вследствие военной травмы в зарегистрированном браке с ним. При этом право на ежемесячную денежную компенсацию, установленную частями 9 и 10 настоящей статьи, имеет супруга (супруг), достигшая возраста 50 лет (достигший возраста 55 лет) или являющаяся (являющийся) инвалидом. Постановлением Правительства Российской Федерации от 22 февраля 2012 г. N 142 "О финансовом обеспечении и об осуществлении выплаты ежемесячной денежной компенсации, установленной частями 9, 10 и 13 статьи 3 Федерального закона "О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат"*(198) утверждены Правила выплаты соответствующей компенсации для случаев, когда пенсионное обеспечение осуществляется Министерством обороны Российской Федерации, Министерством внутренних дел Российской Федерации, Федеральной службой безопасности Российской Федерации и Пенсионным фондом Российской Федерации (далее - Правила). Правила устанавливают основания, перечень документов, необходимых для назначения ежемесячной денежной компенсации, сроки рассмотрения документов уполномоченным органом и принятия решения, порядок пересмотра размера компенсации и прекращения ее выплаты. В соответствии с пп. "б" п. 2 Правил ежемесячная денежная компенсация выплачивается членам семьи умершего (погибшего) инвалида, а также членам семьи военнослужащего или гражданина, призванного на военные сборы, погибших (умерших) при исполнении обязанностей военной службы либо умерших вследствие военной травмы. Для назначения ежемесячной денежной компенсации член семьи умершего (погибшего) военнослужащего подает в уполномоченный орган соответствующее заявление с приложением к нему документов, перечисленных в п. 4 Правил, в том числе документов, подтверждающих право членов семьи на указанную компенсацию: копии свидетельства о заключении брака, копий свидетельств о рождении детей и др. Из содержания приведенных нормативных положений следует, что супруга (супруг), претендующая на данную выплату, должна не только на дату гибели (смерти) военнослужащего состоять с ним в зарегистрированном браке, но и на момент обращения с заявлением в уполномоченный орган о назначении указанной выплаты, то есть на момент реализации права на получение выплаты, являться членом его семьи. Иное противоречило бы назначению ежемесячной денежной компенсации - материальной поддержке государством членов семьи военнослужащего, погибшего при исполнении обязанностей военной службы. Таким образом, Б. (М.), вступившая в новый брак, утратила статус члена семьи погибшего супруга - военнослужащего М., а потому не имеет права на получение ежемесячной денежной компенсации в связи с гибелью 12 мая 1982 г. супруга-военнослужащего, наступившей при исполнении им обязанностей военной службы. Соответственно, вывод суда о наличии у Б. права на получение ежемесячной денежной компенсации, предусмотренной ч. 9 ст. 3 Федерального закона от 7 ноября 2011 г. N 306-ФЗ, Судебная коллегия признает основанным на неправильном толковании и применении норм материального права. Исходя из изложенного, вынесенные по данному делу судебные постановления судов первой и апелляционной инстанций Судебная коллегия признает незаконными. Они вынесены с существенными нарушениями норм материального права, повлиявшими на исход дела, без их устранения невозможна защита охраняемых законом публичных интересов, что согласно ст. 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является основанием для их отмены.
Принимая во внимание, что обстоятельства, имеющие значение для дела, судом первой инстанции установлены, Судебная коллегия находит возможным, отменяя судебные постановления, принять по делу новое решение, которым отказать в удовлетворении иска Б. к военному комиссариату Иркутской области о назначении ежемесячной денежной компенсации как члену семьи военнослужащего, погибшего при исполнении обязанности военной службы, и индексации в установленном порядке ежемесячной денежной компенсации с учетом уровня инфляции*(199).

При этом краткий анализ данного решения Верховного Суда РФ показал, что после обжалования Военным комиссариатом решение Кировского районного суда г. Иркутска от 19 декабря 2013 г. было вынесено апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 27 февраля 2014 г., т.е. решение суда вступило в законную силу 27 февраля 2014 года. Учитывая, что дефект социального законодательства, который уже был рассмотрен судебными органами и решение вступило в законную силу, а на уровне федерального законодательства данный дефект был преодолен только соответствующим Федеральным законом от 4 ноября 2014 г. N 342-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации"*(200) в пункт 1 части 11 статьи 3 Федерального закона от 7 ноября 2011 г. N 306-ФЗ "О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат", которым добавлены были следующие изменения: после слов "имеет супруга (супруг)," дополнить словами "не вступившая (не вступивший) в повторный брак,"*(201), то, по мнению автора, судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации рассматривая кассационную жалобу Военного комиссариата обязана была применить правовую определенность в данном вопросе, а не отменять решения судов первой и апелляционной инстанции с целью изменения правовой позиции по рассматриваемому вопросу, так как федеральный законодатель внес изменения в действующее законодательство только после вступления в законную силу судебного решения. При этом часть 3 ст. 55 Конституции РФ содержит ограничение более общего характера: "Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства". Это ограничение уже связано не с возможностью столкновения прав и свобод различных лиц, а с необходимостью обеспечения должного баланса между ними и интересами всего общества и государства в целом.

Часть 3 ст. 55 Конституции РФ, устанавливая возможность ограничения прав и свобод, вместе с тем определяет, что такие ограничения могут вводиться только при строгом соблюдении некоторых требований. Во-первых, ограничение должно быть предусмотрено законом. Во-вторых, оно должно быть необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства, т.е. преследовать обозначенные в ч. 3 ст. 55 Конституции РФ конституционно значимые цели*(202).
Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 29 января 2004 г. N 2-П, а также в ряде его определений, ст. 6 (ч. 2), 15 (ч. 4), 17 (ч. 1), 18, 19 и 55 (ч. 1) Конституции Российской Федерации по своему смыслу предполагают правовую определенность и связанную с ней предсказуемость законодательной политики в сфере социального и пенсионного обеспечения, необходимые для того, чтобы участники соответствующих правоотношений могли в разумных пределах предвидеть последствия своего поведения и быть уверенными в том, что приобретенное ими на основе действующего законодательства право будет уважаться властями и будет реализовано. Если федеральный законодатель же не принял мер для создания правовой определенности, в результате чего вдова погибшего (умершего) военнослужащего, вступившая в повторный брак просто не могла предвидеть в дальнейшем внесенное законодателем ограничения ее прав путем добавления слов "не вступивших в повторный брак". С учетом данного обстоятельства и исходя из вышеприведенной правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации данное определение судебной коллеги по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации нельзя признать законным, так как вдова погибшего (умершего) военнослужащего право на ежемесячную денежную компенсацию уже реализовала путем обращения в суд за защитой своего социального права, при этом решение суда вступило в законную силу и было полностью реализовано в соответствии с действовавшим на тот момент времени дефектным законодательством. Данный вывод подтверждается и судебной практикой, например, другая Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в определении от 12 июля 2013 г. N 8-КГ13-9 указала на то, что вывод суда апелляционной инстанции об отсутствии у Яковлевой И.М. права на получение ежемесячной денежной компенсации был основан на неправильном применении и толковании норм материального права. На тот момент времени судебного рассмотрения гражданского дела судебной коллегией фактически был сделан вывод о том, что, в случае заключения нового брака вдовой (вдовцом), имеющей (имеющим) право претендовать на получение выплат двух видов пенсий, одна из них, а именно выплата пенсии по случаю потери кормильца, будет прекращена, а ежемесячная денежная компенсация будет выплачиваться независимо от вступления в новый брак*(203).
Право членов семей военнослужащих, погибших (умерших) при исполнении обязанностей военной службы, на получение ежемесячной денежной компенсации, предусмотренной ч. 9 ст. 3 Федерального закона от 7 ноября 2011 г. N 306-ФЗ "О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат", возникает с 1 января 2012 г. (даты вступления в силу данного федерального закона) и не связано с датой гибели (смерти) военнослужащего*(204). Подводя краткий итог, вышесказанному, хотелось бы обратить внимание читателей журнала на то, что Конституционный Суд РФ не вправе рассматривать нормы права, утратившие свою силу в случае обращения гражданина в указанный орган конституционного правосудия, в отношении которого судебные органы не учли правовую определенность при рассмотрении спора, связанного с социальными правами члена семьи погибшего (умершего) военнослужащего, в результате конституционное правосудие бессильно преодолеть нормы дефектного законодательства, действовавшего в определенный временной промежуток времени, соответственно никакой речи не может идти и о единообразной судебной правоприменительной практики в сфере социальной защиты прав членов семей погибших (умерших) военнослужащих.

Как известно, права членов семьи умершего военнослужащего на получение единовременных пособий, ежемесячных денежных выплат и пенсии по случаю потери кормильца на льготных условиях зависят от причинно-следственной связи смерти военнослужащего с исполнением им обязанностей военной службы, установленной военно-врачебной экспертизой. В настоящее время медицинской экспертизой является проводимое в установленном порядке исследование, направленное, в частности, на установление причинно-следственной связи между воздействием каких-либо событий, факторов и состоянием здоровья гражданина*(205).
В Российской Федерации с 1 января 2012 г. проводятся следующие виды медицинских экспертиз:
1) экспертиза временной нетрудоспособности;
2) медико-социальная экспертиза;
3) военно-врачебная экспертиза;
4) судебно-медицинская и судебно-психиатрическая экспертизы;
5) экспертиза профессиональной пригодности и экспертиза связи заболевания с профессией;
6) экспертиза качества медицинской помощи*(206).
В соответствии со ст. 61 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" военно-врачебная экспертиза (далее - ВВЭ) проводится, в частности, в целях установления причинной связи увечий (ранений, травм, контузий) и заболеваний у военнослужащих, граждан, уволенных с военной службы. При этом, соответствующие заключения ВВЭ являются обязательными для исполнения должностными лицами на территории Российской Федерации.
При несогласии граждан с заключением ВВЭ по их заявлению проводится независимая ВВЭ. В случаях, установленных законодательством Российской Федерации (например, в случае заболевания, приведшего к смерти военнослужащего, в соответствии с п. 10 Порядка выплаты в Министерстве обороны Российской Федерации единовременных пособий, предусмотренных частями 8 и 12 статьи 3 Федерального закона от 7 ноября 2011 года N 306-ФЗ "О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат"*(207)), проведение ВВЭ является обязательным для установления причинной связи заболевания с исполнением обязанностей военной службы. Указанная причинная связь определяется в формулировках "военная травма" или "заболевание, радиационно обусловленное, получено при исполнении обязанностей военной службы в связи с аварией на Чернобыльской АЭС", либо "заболевание, радиационно обусловленное, получено при исполнении обязанностей военной службы в связи с непосредственным участием в действиях подразделений особого риска".
Постановлением Правительства Российской Федерации от 4 июля 2013 г. N 565 утверждено Положение о военно-врачебной экспертизе (далее - Положение), разд. IX которого регламентирует определение причинной связи увечий, заболеваний военнослужащих, граждан, призванных на военные сборы, сотрудников, граждан, проходивших военную службу и приравненную к ней службу, военные сборы. Согласно п. 94 Положения военно-врачебная комиссия выносит заключения о причинной связи увечий, заболеваний с приведенными выше формулировками, а также с формулировками, подтверждающими отсутствие причинной связи заболевания с исполнением обязанностей военной службы: "заболевание получено в период военной службы", "общее заболевание".

Юридическим фактом, с которым закон связывает право членов семьи погибшего (умершего) военнослужащего на более высокие меры социальной поддержки, является гибель (смерть) военнослужащего при исполнении им обязанностей военной службы*(208).
При анализе законодательства, содержащего нормы о социальной поддержке семей военнослужащих, потерявших кормильца, обращает на себя внимание то обстоятельство, что практически повсеместно законодатель использует двойное наименование данного юридического факта: "смерть (гибель)", "умер (погиб)", "умерший (погибший)" и т.п.
Из буквального толкования понятий "погибший" и "умерший" и соответствующих норм социально-пенсионного военного законодательства следует, что:
а) погибшим при исполнении обязанностей военной службы следует считать военнослужащего, смерть которого наступила при исполнении обязанностей военной службы вследствие внешнего разрушительного воздействия, причинившего вред здоровью, несовместимый с жизнью (гибель на поле боя и т.п.). При этом, временной промежуток между воздействием и смертью незначительный;
б) умершим при исполнении обязанностей военной службы следует считать военнослужащего, смерть которого наступила при исполнении обязанностей военной службы. При этом, следует различать смерть при исполнении обязанностей военной службы, не обусловленную исполнением обязанностей военной службы (отсутствует прямая причинно-следственная связь между увечьем или заболеванием, приведшим к смерти, и исполнением обязанностей военной службы), и смерть при исполнении обязанностей военной службы, обусловленную исполнением обязанностей военной службы (причина смерти - военная травма, прямая причинно-следственная связь между увечьем или заболеванием, приведшим к смерти, и исполнением обязанностей военной службы). Отличие смерти при исполнении обязанностей военной службы от гибели при исполнении обязанностей военной службы заключается во временном промежутке, прошедшем от воздействия на организм, появления заболевания и до наступления смерти (гибель - мгновенная смерть, через час-два после воздействия, смерть вследствие чего-то - более длительный промежуток времени). Так, во время Великой Отечественной войны отличались погибшие на поле боя и умершие в госпиталях от полученных ран.

Исчерпывающий перечень обстоятельств, при которых военнослужащий считается исполняющим обязанности военной службы, установлен п. 1 ст. 37 Федерального закона "О воинской обязанности и военной службе" от 28 марта 1998 г. N 53-ФЗ.
При этом, как для назначения пенсии по случаю потери кормильца в более высоком размере, так и для назначения выплат определяющее значение при смерти военнослужащего от заболевания имеет не тот факт, что смерть наступила при исполнении обязанностей военной службы (например, в госпитале, в служебном кабинете, при следовании на службу или с нее), а то, что заболевание, от которого умер военнослужащий, находится в прямой причинной связи с исполнением им обязанностей военной службы, подтверждаемой заключением ВВЭ.
Так, Забайкальский краевой суд в апелляционном определении от 4 сентября 2013 г. по делу N 33-3062-2013 указал, что "то обстоятельство, что Р. умер в служебное время и в выписке об исключении его из списков личного состава указано, что его смерть наступила при исполнении служебных обязанностей, правового значения для целей назначения истице пенсии по случаю потери кормильца не имеет. Как уже было указано, право на такую пенсию истица приобретала при наличии условия о смерти супруга вследствие военной травмы, а понятия "смерть при исполнении служебных обязанностей" и "военная травма" равнозначными не являются".
Вопрос о наличии или отсутствии причинной связи между гибелью (смертью), увечьем (заболеванием) военнослужащего и исполнением им обязанностей военной службы решается судом с учетом заключения военно-врачебной комиссии, а в необходимых случаях и заключения соответствующих экспертов*(209).
Заключения военно-врачебных комиссий могут быть оспорены в судебном порядке. Данные гражданские дела подсудны военным судам, поскольку военно-врачебные комиссии обладают признаками органов военного управления в сфере организации и проведения медицинского освидетельствования военнослужащих и граждан, поступающих на военную службу*(210).
Действующее законодательство не позволяет оспорить должностным лицам (в соответствии с п. 5 ст. 61 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" заключения ВВЭ являются обязательными для исполнения всеми должностными лицами на территории Российской Федерации, т.е. для всех органов власти, в том числе и для работников военных комиссариатов) соответствующие медицинские заключения, вынесенные военно-врачебными комиссиями, а субъектом, наделенным правом на их обжалование, является только сам освидетельствуемый военнослужащий, а в случае смерти (гибели) военнослужащего правом на обжалование наделены его близкие родственники (выгодоприобретатели).

При этом в соответствии с принципом приоритетности в предоставлении мер социальной поддержки семьям лиц, пострадавших при исполнении воинского и служебного долга, установлены льготные условия назначения пенсии по случаю потери кормильца семьям военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов, погибших вследствие военной травмы и при исполнении служебных обязанностей. Указанные льготные условия установлены в двух формах:
а) снижение на пять лет пенсионного возраста для жен и родителей указанных лиц;
б) назначение женам погибших военнослужащих и сотрудников, занятым уходом за детьми погибших, не достигших восьмилетнего возраста, пенсии по случаю потери кормильца независимо от их возраста и от того, работают они или нет*(211).
При этом, как правильно отмечает доктор юридических наук В.М. Корякин, к вышеназванным двум формам добавляются еще две формы льготных условий:
- назначение пенсии родителям погибших военнослужащих независимо от того, находились они на иждивении погибших или нет;
- назначение пенсии каждому из родителей погибшего военнослужащего*(212).
Необходимо также отметить и то, что родители погибших военнослужащих, проходивших военную службу по призыву, имеют право на две пенсии:
- государственную пенсию по случаю потери кормильца;
- трудовую пенсию по старости или трудовую пенсию по инвалидности, либо социальную пенсию (за исключением социальной пенсии, назначаемой в связи со смертью кормильца), либо военную пенсию за выслугу лет (по инвалидности).
Названные лица приобретают право на вторую пенсию по случаю потери кормильца по нормам п. 4 ст. 15 Федерального закона "О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации" в двух случаях:
- во-первых, если смерть военнослужащего произошла в период прохождения военной службы по призыву. Пенсия в данном случае устанавливается независимо от причины смерти, которая может быть и не связана с исполнением обязанностей военной службы (за исключением ситуаций, когда, смерть произошла в результате противоправных действий военнослужащего);
- во-вторых, если смерть бывшего военнослужащего наступила после увольнения с военной службы вследствие военной травмы.
Нередко родители военнослужащих, погибших в период прохождения военной службы по призыву либо умерших после увольнения с нее вследствие военной травмы, получающие две пенсии, сталкиваются с несвоевременным их перерасчетом, выплатой полагающихся по перерасчету сумм со значительной задержкой. В силу ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) убытки, причиненные гражданину в результате нарушения его прав, подлежат возмещению лицом, причинившим вред. Если выплата недополученной части пенсии осуществлена с большим опозданием и задержкой по вине пенсионных органов, то такой задержкой выплаты гражданам, являющимся пенсионерами, получающими пенсию по случаю потери кормильца, причинены убытки, поскольку вследствие процесса инфляции недополученные суммы пенсии утратили свою покупательную способность. Понесенные убытки должны быть компенсированы на основании ст.ст. 15, 1064 ГК РФ путем применения индекса потребительских цен исходя из продолжительности задержки выплаты недополученной части пенсии за соответствующий период*(213). Наглядным примером из судебной практики может служить определение судебной коллегии по гражданским делам Челябинского областного суда от 21 мая 2012 года по гражданскому делу N 11-2352/2012 в связи с поданной апелляционной жалобой ГУ УПФ Российской Федерации в Варненском районе Челябинской области на решение Варненского районного суда Челябинской области от 6 февраля 2012 г.

В соответствии с ч. 1 ст. 30 Закона Российской Федерации "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей" от 12 февраля 1993 г. N 4468-I супруги лиц, указанных в ст. 1 данного Закона, умерших вследствие причин, перечисленных в п. "а" ст. 21 названного Закона, имеют право на пенсию по случаю потери кормильца по достижении ими 55 и 50 лет (соответственно мужчины и женщины), а занятые из них уходом за ребенком умершего, не достигшим 8-летнего возраста, имеют право на указанную пенсию независимо от возраста, трудоспособности и от того, работают они или нет, в том числе независимо от того, проходят они военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы или нет.
Федеральным законом "О внесении изменений в статьи 7 и 30 Закона Российской Федерации "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей" от 8 мая 2008 г. N 64-ФЗ право на получение второй пенсии предоставлено не только не вступившим в новый брак женам (вдовам), но и мужьям (вдовцам) военнослужащих, погибших вследствие военной травмы (за исключением случаев, когда смерть указанных лиц наступила в результате их противоправных действий).
Основанием для получения супругами двух пенсий является гибель военнослужащего вследствие ранения, контузии, увечья или заболевания, полученных при защите Родины, в том числе полученных в связи с пребыванием на фронте, прохождением службы за границей в государствах, где велись боевые действия, или при исполнении иных обязанностей военной службы (служебных обязанностей), а также вследствие ранения, контузии, увечья или заболевания, полученных во время пребывания в плену (при условии, что пленение не было добровольным и военнослужащий, находясь в плену, не совершил преступлений против Родины) либо во время пребывания в действующей армии в качестве воспитанников и юнг.

Данной категории лиц могут устанавливаться:
а) пенсия по случаю потери кормильца (по достижении ими 50-летнего возраста, а занятым уходом за детьми погибших, не достигшими 8-летнего возраста, - независимо от возраста, трудоспособности или от того, работают они или нет, в том числе независимо от того, проходят они военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы или нет) и трудовая пенсия по старости (инвалидности) в соответствии с Федеральным законом "О трудовых пенсиях в Российской Федерации";
б) либо пенсия по случаю потери кормильца и социальная пенсия в соответствии с Федеральным законом "О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации" (за исключением социальной пенсии, назначаемой в связи со смертью кормильца);
в) либо пенсия по случаю потери кормильца и пенсия за выслугу лет (по инвалидности), предусмотренная Законом Российской Федерации "О пенсионном обеспечении граждан, уволенных с военной службы…"*(214).

На основании вышеизложенного назначение супруге военнослужащего, погибшего при исполнении им служебных обязанностей в районе боевых действий, при условии достижения ею 50-летнего возраста пенсии по случаю потери кормильца по линии Министерства обороны Российской Федерации может происходить, на первый взгляд, только в том случае, если она не работает, в том числе если она не проходит военную или правоохранительную службу. Однако это только на первый взгляд.

Определяющим является достижение супругой погибшего предусмотренного законом возраста, т.е. достижение 50-летнего возраста может являться основанием для назначения ей пенсии по случаю потери кормильца пожизненно, независимо от того, работает она или нет, в том числе независимо от того, проходит она военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы или нет. Данный вывод подтверждает и судебная практика.
Так, судебная коллегия по гражданским делам Тульского областного суда, рассмотрев 8 августа 2013 г. в открытом судебном заседании дело по апелляционным жалобам федерального казенного учреждения "Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по г. Санкт-Петербургу, Ленинградской области и Республике Карелия" и военного комиссариата Тульской области на решение Центрального районного суда г. Тулы от 11 апреля 2013 г. по гражданскому делу N 33-1953 по иску Г. к военному комиссариату Тульской области о признании права на получение пенсии по случаю потери кормильца и обязании военного комиссариата Тульской области назначить пенсию по случаю потери кормильца с учетом повышения, взыскании невыплаченной суммы пенсии, установила следующее.
Г. обратилась в суд с указанным иском, мотивируя тем, что является супругой погибшего участника боевых действий. В соответствии с действующим законодательством ей как супруге погибшего участника боевых действий полагается назначение пенсии по случаю потери кормильца, поскольку она достигла 50-летнего возраста и в повторном браке не состоит. Однако военным комиссариатом Тульской области в назначении пенсии отказано, так как Г. сама является действующим военнослужащим, проходящим службу в соответствующем звании. Считает, что отказ военного комиссариата Тульской области в назначении ей пенсии по случаю потери кормильца как вдове погибшего участника боевых действий нарушает ее права, в связи с чем просит суд признать за ней право на получение пенсии по случаю потери кормильца с учетом повышения на 100% установленного законодательством Российской Федерации минимального размера пенсии по старости, указанного в ч. 1 ст. 46 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. N 4468-I, исходя из расчетного размера пенсии с последующими его изменениями; обязать военный комиссариат Тульской области назначить ей пенсию по случаю потери кормильца с учетом повышения, предусмотренного ст. 45 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. N 4468-I; взыскать с военного комиссариата Тульской области в ее пользу невыплаченную сумму пенсии по случаю потери кормильца за соответствующий период с учетом убытков, а также расходы по уплате госпошлины.

Представитель истца в судебном заседании поддержал заявленные требования Г. Представитель ответчика - военного комиссариата Тульской области по доверенности заявленные требования Г. не признала по тем основаниям, что выплата пенсии военным комиссариатом Тульской области производится в строгом соответствии с Законом Российской Федерации "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей" от 12 февраля 1993 г. N 4468-I.
Г. является получателем пенсии по случаю потери кормильца по линии Министерства обороны Российской Федерации на дочь за погибшего супруга с определенной даты по настоящее время. Выплата пенсии на сына производилась в определенный период времени (до достижения им 18-летнего возраста).
Военным комиссариатом Тульской области Г. была назначена пенсия по случаю потери кормильца за погибшего мужа, но после проведенной ревизии Управлением финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по г. Санкт-Петербургу, Ленинградской области и Республике Карелия выплата пенсии Г. была прекращена. Г. было дано разъяснение о прекращении выплаты пенсии по случаю потери кормильца, в связи с чем она добровольно внесла выплаченную ей сумму пенсии за соответствующий период. Представитель ответчика полагает, что Г. не имеет права на получение пенсии по случаю потери кормильца, поскольку является действующим военнослужащим, ее увольнение со службы является необходимым условием как для назначения пенсии за выслугу лет, так и для назначения пенсии в связи с потерей кормильца, что следует из чч. 1 и 2 ст. 6 Закона Российской Федерации "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей" от 12 февраля 1993 г. N 4468-I.

Решением Центрального районного суда г. Тулы от 11 апреля 2013 г. исковые требования Г. удовлетворены частично. Суд решил: признать право Г. на получение пенсии по случаю потери кормильца в соответствии со ст. 30 Закона Российской Федерации "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей" от 12 февраля 1993 г. N 4468-I с учетом повышения пенсии на 32% установленного законодательством Российской Федерации минимального размера пенсии по старости, указанного в ч. 1 ст. 46 Закона Российской Федерации "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей" от 12 февраля 1993 г. N 4468-I, исходя из расчетного размера пенсии с последующими изменениями; обязать военный комиссариат Тульской области назначить Г. пенсию по случаю потери кормильца в соответствии со ст. 30 Закона Российской Федерации "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей" от 12 февраля 1993 г. N 4468-I, с учетом повышения пенсии на 32% установленного законодательством Российской Федерации минимального размера пенсии по старости, указанного в ч. 1 ст. 46 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. N 4468-I, исходя из расчетного размера пенсии с последующими изменениями; взыскать с военного комиссариата Тульской области в пользу Г. невыплаченную пенсию по случаю потери кормильца за соответствующий период с учетом убытков. В остальной части требований отказать.

В апелляционной жалобе федеральное казенное учреждение "Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по г. Санкт-Петербургу, Ленинградской области и Республике Карелия" (далее - ФКУ "УФО Минобороны России по г. Санкт-Петербургу, Ленинградской области и Республике Карелия") просило решение суда отменить как незаконное и необоснованное, указывая в том числе на то обстоятельство, что судом был разрешен вопрос о правах и обязанностях ФКУ "УФО Минобороны России по г. Санкт-Петербургу, Ленинградской области и Республике Карелия" без привлечения к участию в деле. В апелляционной жалобе военный комиссариат Тульской области просил решение суда отменить и принять по делу новое решение, которым отказать в удовлетворении исковых требований Г.
Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав объяснения представителя ФКУ "УФО Минобороны России по г. Санкт-Петербургу, Ленинградской области и Республике Карелия", представителя военного комиссариата Тульской области, возражения представителя истца, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно ст. 327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления. В силу чч. 1, 3 ст. 320 ГПК РФ решения суда первой инстанции, не вступившие в законную силу, могут быть обжалованы в апелляционном порядке в соответствии с правилами, предусмотренными гл. 39 названного Кодекса.

Апелляционную жалобу вправе подать также лица, которые не были привлечены к участию в деле и вопрос о правах и об обязанностях которых был разрешен судом. Согласно разъяснению Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащемуся в абз. 4 п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции" от 19 июня 2012 г. N 13, лица, не привлеченные к участию в деле, вправе обжаловать в апелляционном порядке решение суда первой инстанции в случае, если данным решением разрешен вопрос об их правах и обязанностях, т.е. они лишаются прав, ограничиваются в правах, наделяются правами и (или) на них возлагаются обязанности. При этом, такие лица не обязательно должны быть указаны в мотивировочной и (или) резолютивной частях судебного постановления.

Из материалов дела следует, что выплата пенсии по случаю потери кормильца Г. была прекращена решением военного комиссариата Тульской области, также военным комиссариатом принято решение об отказе в назначении пенсии по случаю потери кормильца. При таких обстоятельствах судебная коллегия полагает, что оспариваемым судебным актом права и законные интересы ФКУ "УФО Минобороны России по г. Санкт-Петербургу, Ленинградской области и Республике Карелия" не нарушены, вопрос о правах и обязанностях учреждения судебным решением решен не был. Согласно абз. 2 п. 40 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции" от 19 июня 2012 г. N 13 в случае, когда при рассмотрении дела в суде апелляционной инстанции будет установлено, что апелляционная жалоба подана лицом, не обладающим правом апелляционного обжалования судебного постановления, поскольку обжалуемым судебным постановлением не разрешен вопрос о его правах и обязанностях, суд апелляционной инстанции на основании ч. 1 ст. 1, ст. 222 и п. 4 ст. 328 ГПК РФ выносит определение об оставлении апелляционных жалобы, представления без рассмотрения по существу. Следовательно, апелляционную жалобу ФКУ "УФО Минобороны России по г. Санкт-Петербургу, Ленинградской области и Республике Карелия" следует оставить без рассмотрения по существу.
На основании ст. 1 Закона Российской Федерации "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей" от 12 февраля 1993 г. N 4468-I условия, нормы и порядок пенсионного обеспечения, предусмотренные данным Законом, распространяются на лиц, проходивших военную службу в качестве офицеров, прапорщиков и мичманов или военную службу по контракту в качестве солдат, матросов, сержантов и старшин в Вооруженных Силах Российской Федерации и Объединенных Вооруженных Силах Содружества Независимых Государств, Федеральной пограничной службе и органах пограничной службы Российской Федерации, внутренних и железнодорожных войсках, федеральных органах правительственной связи и информации, войсках гражданской обороны, органах федеральной службы безопасности (контрразведки) и пограничных войсках, органах внешней разведки, других воинских формированиях Российской Федерации, созданных в соответствии с законодательством Российской Федерации, и семьи этих лиц.
Согласно ст. 5 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. N 4468-I лица, указанные в ст. 1 данного Закона, приобретают право на пенсии за выслугу лет, по инвалидности. В случае гибели или смерти лиц, указанных в ст. 1 названного Закона, их семьи при наличии условий, предусмотренных данным Законом, приобретают право на пенсию по случаю потери кормильца. В силу ст. 6 Закона от 12 февраля 1993 г. N 4468-I лицам, указанным в ст. 1 данного Закона, имеющим право на пенсионное обеспечение, пенсии назначаются и выплачиваются после увольнения их со службы. Пенсии по инвалидности этим лицам и пенсии по случаю потери кормильца их семьям назначаются независимо от продолжительности службы. Пенсионерам из числа лиц, указанных в ст. 1 названного Закона, при поступлении их на военную службу или на службу в органы внутренних дел, в Государственную противопожарную службу, в органы по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, или учреждения и органы уголовно-исполнительной системы (в том числе в любых других государствах) выплата назначенных пенсий на время службы приостанавливается.

Пунктом "а" ст. 21 вышеназванного Закона предусмотрено, что инвалидами вследствие военной травмы являются лица, ставшие инвалидами вследствие ранения, контузии, увечья или заболевания, полученных при защите Родины, в том числе полученных в связи с пребыванием на фронте, прохождением службы за границей в государствах, где велись боевые действия, или при исполнении иных обязанностей военной службы (служебных обязанностей). В соответствии с ч. 1 ст. 30 указанного Закона жены лиц, указанных в ст. 1 данного Закона, умерших вследствие причин, перечисленных в п. "а" ст. 21 названного Закона, имеют право на пенсию по случаю потери кормильца по достижении ими 50-летнего возраста.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, истец является супругой погибшего военнослужащего, проходившего военную службу по контракту. Погибший супруг был исключен из списков личного состава части в связи со смертью, связанной с исполнением обязанностей военной службы при выполнении правительственного задания. Данные обстоятельства подтверждаются: свидетельством о смерти, свидетельством о браке, копией личного дела погибшего старшего офицера, а также решением Центрального районного суда г. Тулы, вступившим в законную силу. Указанным решением суда установлено, что Г. является получателем пенсии по случаю потери кормильца на несовершеннолетнюю дочь как жена военнослужащего, погибшего в результате исполнения им обязанностей военной службы и являющегося ветераном боевых действий. В соответствии с ч. 2 ст. 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Военным комиссариатом Тульской области отказано в назначении Г. пенсии по случаю потери кормильца по тем основаниям, что Г. проходит военную службу в войсковой части в соответствующей должности.
Проверяя указанные действия ответчика, суд первой инстанции пришел к правильному выводу том, что эти действия нельзя признать законными и обоснованными. Действительно, положения ст. 6 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. N 4468-I предусматривают, что лицам, указанным в ст. 1 данного Закона, имеющим право на пенсионное обеспечение, пенсии назначаются и выплачиваются после увольнения их со службы. Пенсии по инвалидности этим лицам и пенсии по случаю потери кормильца их семьям назначаются независимо от продолжительности службы. Вместе с тем, учитывая статус пенсии по случаю потери кормильца, которая предоставляется, как это следует из ст. 2 Федерального закона "О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации", в целях компенсации гражданам дохода при потере кормильца, при достижении установленного законом возраста, во взаимосвязи с ч. 1 ст. 30 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. N 4468-I, которая предусматривает в качестве условия для назначении этой пенсии лишь достижение определенного возраста, судебная коллегия приходит к выводу о том, что назначение Г. пенсии по случаю потери кормильца не может быть связано с необходимостью прекращения для нее службы.

Ссылка в жалобе на правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, изложенную в постановлении от 18 марта 2004 г. N 6-П "По делу о проверке конституционности части второй статьи 6 Закона Российской Федерации "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей" в связи с запросами Верховного Суда Российской Федерации и Мещанского районного суда города Москвы" не может быть принята во внимание, поскольку Конституционным Судом проверялась конституционность положений ч. 2 ст. 6 Закона от 12 февраля 1993 г. N 4468-I, а кроме этого, судебная коллегия учитывает, что в постановлении Конституционным Судом анализировалось положение ст. 6 названного Закона применительно к пенсии за выслугу лет и, в частности, указано, что по смыслу ч. 1 ст. 6 данного Закона в ее взаимосвязи с положениями ст. 13, ч. 1 ст. 14 и ст. 53 этого же Закона увольнение со службы является необходимым условием как назначения пенсии за выслугу лет, так и выплаты назначенной пенсии.

В силу п. "г" ст. 45 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. N 4468-I пенсии по случаю потери кормильца, назначаемые в соответствии с данным Законом, повышаются участникам Великой Отечественной войны из числа лиц, указанных в подп. "а"-"ж" и "и" подп. 1 п. 1 ст. 2 Федерального закона "О ветеранах", а также ветеранам боевых действий из числа лиц, указанных в подп. 1-4 п. 1 ст. 3 Федерального закона "О ветеранах", на 32% расчетного размера пенсии, указанного в ч. 1 ст. 46 данного Закона.

В соответствии с ч. 1 ст. 46 указанного Закона минимальные размеры пенсий, надбавки к пенсиям, увеличения и повышения пенсий, предусмотренные названным Законом, определяются исходя из расчетного размера пенсии, который устанавливается в размере социальной пенсии, предусмотренном подп. 1 п. 1 ст. 18 Федерального закона "О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации", и пересматриваются одновременно с изменением (индексацией) размера указанной социальной пенсии. При назначении пенсии по случаю потери кормильца нескольким нетрудоспособным членам семьи повышения пенсий, предусмотренные ст. 45 названного Закона, устанавливаются к пенсии по случаю потери кормильца, полагающейся каждому члену семьи, имеющему право на соответствующие повышения пенсии. Истец достигла возраста 50 лет. Согласно представленной копии паспорта Г. в повторный брак не вступала.

Принимая во внимание вышеизложенные обстоятельства, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что истец имеет право на получение пенсии по случаю потери кормильца с учетом повышения на 32% установленного законодательством минимального размера пенсии по старости. Расчет недополученной пенсии, представленный истцом, за соответствующий период с учетом индексации проверен судебной коллегией, не вызывает сомнений в правильности, сторонами не оспаривается. Доводы апелляционной жалобы, по существу, направлены на неправильное толкование действующего законодательства и переоценку доказательств, которым судом первой инстанции дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ, и не могут служить основанием к отмене постановленного по делу решения. Нарушений норм материального и процессуального закона, которые могли бы повлиять на правильность вынесенного судом решения, коллегией не установлено, в связи с чем оснований для отмены решения суда не имеется.

Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия определила: апелляционную жалобу Федерального казенного учреждения "Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по г. Санкт-Петербургу, Ленинградской области и Республике Карелия" оставить без рассмотрения по существу.

Решение Центрального районного суда г. Тулы от 11 апреля 2013 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу военного комиссариата Тульской области - без удовлетворения.
На наш взгляд, представляется, что в связи с наличием споров по назначению пенсии по случаю потери кормильца в соответствии с ч. 1 ст. 30 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. N 4468-I и с учетом судебной практики, в целях исключения различного толкования данной нормы правоприменителями целесообразно внести соответствующие изменения в ч. 1 ст. 30 Закона Российской Федерации "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей" от 12 февраля 1993 г. N 4468-I путем добавления после слов "супруги лиц, указанных в статье 1 настоящего Закона, умерших вследствие причин, перечисленных в пункте "а" статьи 21 настоящего Закона, имеют право на пенсию по случаю потери кормильца по достижении ими 55 и 50 лет (соответственно мужчины и женщины)" слов: "вне зависимости от того, работают они или нет, в том числе независимо от того, проходят они военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы или нет"*(215).

Ефремов А.В.



Другие новости и статьи

« В России придерживались точки зрения, что необходимо постоянно иметь военный капитал в виде запаса золота

О процессуальном законодательстве, регламентирующем рассмотрение судами дел о материальной ответственности военнослужащих и правовой природе таких дел »

Запись создана: Суббота, 30 Март 2019 в 12:00 и находится в рубриках Новости.

Метки: ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии для сайта Cackle

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы