И.А. Ильин и русская идея



И.А. Ильин и русская идея

oboznik.ru - Духовный потенциал русского народа

Cм. также: Русская духовность и Русское Православие

Православие в жизни русских

Нация конструируется в современной политической истории сознательно при помощи разнообразных дискурсивных и недискурсивных средств и в этом смысле является продуктом «исторического воображения», инкорпорированного в структурах общественного сознания. Именно подобным гносеологическим статусом, по нашему мнению, обладают теоретические реконструкции «национального» Ивана Александровича Ильина (1882–1954), развивающие основополагающие интенции русского национального мифа об особой мессианской роли России в мировой истории.

Для артикуляции русской идеи Ильин использует классификацию антропологических типов немецкого философа и культуролога В. Шубарта (1897–1941), вступая при этом в негласную полемику с указанным автором. В шубартовской типологии «антропологических измерений» можно выделить четыре базовых «уклада»: гармонический человек, героический человек, аскетический человек и мессианский человек. Последовательная смена этих антропологических типов формирует логику всемирного исторического процесса.

Не соглашаясь в целом с большинством теоретических выводов своего заочного визави Ильин, тем не менее, считает, что немецкий автор интуитивно уловил отличия русского национального типа в его противопоставленности западному (прометеевскому) типу героического человека. В сравнительном анализе Шубарта, по мнению Ильина, подспудно появляется мотив русского мессианизма, который, как уже было сказано, на протяжении веков являлся характерной чертой национального этнократического мифа. По утверждению Ильина, мессианский человек в большей степени соответствует тому типу личности, который формировался в качестве доминантного в русском обществе. Мессианского человека, в отличие от прометеевского (западного) человека, одухотворяет не ницшеанская «воля к власти», но настроение примирительное, поскольку он не разделяет, чтобы властвовать, а стремится воссоединить распавшееся единство человечества. Совсем в шпенглерианском духе Шубарт видит основное противоречие нашей эпохи в противоборстве двух антропологических типов: прометеевского (западного), представленного Западом, и мессианского (иоанновского), воплощенного в православном Востоке.

Будущее спасение человечества, по Шубарту, ложится на плечи православной России, которая в этом смысле связана в истории неким провиденциальным планом и эсхатологической миссией. Соглашаясь с некоторыми из теоретических выводов Шубарта, особенно в части рациональной реконструкции базовых культурноантропологических типов, Ильин однозначно и по существу не приемлет саму идею «реставрации русского мессианизма». «Мы русские, – пишет Ильин, – не можем и не должны принимать от Запада настроения национальной гордыни, духовного империализма и религиозного шовинизма. Мы должны понимать и видеть, что сама идея русского мессианства содержит в себе превеликое самомнение и гордыню» .

Ильин дает отповедь всем тем, кто считает возможным строить умозрительные спекулятивные планы по спасению мира и человечества. Сама мессианская идея, как он полагает, возникает лишь у народов духовно несамостоятельных, «народ выдумывает свои мессианские идеи именно в период унижения» . По мнению Ильина, необходимо отказаться от соблазнов мироспасения и мироустройства, от всяких попыток «водительствования» и «учительствования». Ильин призывает русский народ к покаянному самоочищению и поиску внутренних духовных резервов развития: «Нам предстоит долгий путь очищения и покаяния, обновления и нового строительства; всенародного воспитания и культурного обновления. К этому делу мы должны приступить со скромностью и смирением, а не с настроением мессианской гордыни» . Этико-социальный аспект – наиболее важный и определяющий в формулируемой Ильиным идеократической модели развития русского общества. По мнению русского философа, все реформаторские начинания в сфере публичной политики окажутся неэффективными без качественного оздоровления этико-духовной сферы. В своих поздних работах Ильин подчеркивает, что внешние изменения «государственного порядка» невозможно представить без изменения

«внутреннего уклада, строя и характера человека» . Большинство социальных патологий, как полагает Ильин, коренятся в нездоровом морально-нравственном климате общества, поэтому и их преодоление возможно только на путях нравственного обновления и оздоровления. Не случайно Ильин специально подчеркивает необходимость формирования новой системы национального воспитания в качестве первоочередной цели общественных преобразований. Из негативного опыта нашего прошлого, когда «интеллигентская идеология 19-го века подожгла Россию»5 , нужно извлечь соответствующие практические выводы и выработать собственную оригинальную доктрину национального воспитания. Как указывает Ильин, это необходимо сделать, прежде всего, для того, чтобы осознать действительные причины цивилизационной катастрофы начала века, которые опять же связаны с крушением нравственных основ жизни русского общества.

Выход из кризиса Ильин связывает с разрешением того мнимого противоречия между свободой и несвободой, которое можно было наблюдать на протяжении всей русской истории. Если в начале XX в. в России возобладала культура «бессердечной свободы», которая поощряла эгоизм, своекорыстие и социальную эксплуатацию, то в коммунистически-тоталитарной «Совдепии» свобода была зажата и уничтожена в государственно-диктаторских тисках. «Грядущая Россия», по мнению Ильина, должна решить это фундаментальное противоречие человеческой истории – «через сочетание и примирение трех основ, трех законов духа: свободы, любви и предметности»6 . Великий кризис современной эпохи, как считает Ильин, состоит в том, что свобода стала рассматриваться вне связи с ее генетическими коррелятами – любовью и предметностью. Бессердечная свобода так и не сумела стать «культурой сердца» и «культурою предметности», что привело современное общество к тяжелому кризису. Как утверждает Ильин, «на место прежней свободной несоциальности водворяется несвободная антисоциальность» социализма и коммунизма, в результате которой народ попадает в тяжелейшее государственное рабство. Путь преодоления кризиса состоит в том, чтобы из всех основоположений духа – свободы, любви и справедливости – ни одно из них не было упразднено, напротив, они взаимно дополняли и обуславливали друг друга.

Таким образом, национальная идея России формулируется Ильиным вне жестких ограничений той или иной государственной или конфессиональной формы. Выбор той или иной формы государственной формы, в том числе и через реактуализацию анахроничной идеи «богоизбранного царства», «святой христианской Руси» не принимается Ильиным просто по причине ее чисто внешнего (формального) характера, не затрагивающего изменения в интенциональной сфере или сфере духа. Будущее спасение России не в провозглашении или отмене свободы, то есть не в выборе наиболее оптимальной (рациональной) политической модели, а в ее духовном наполнении и предметном осуществлении.

Именно таков, по Ильину, нравственно-этический идеал будущей России, стремящейся реализовать базовые христианские ценности: «Ей нужно новое воспитание: в свободе и к свободе; в любви и к любви; в предметности и к предметности. Новые поколения русских людей должны воспитываться к сердечной и предметной свободе. Это директива – на сегодня, на завтра и на века. Это единственно верный и главный путь, ведущий к расцвету русского духа и осуществлению христианской культуры в России» .

Куликов Валентин Игоревич (МГУ имени М. В. Ломоносова)




Другие новости и статьи

« Крестовый камень, или забытые войны со шведами

Духовные истоки русской культуры в творчестве А.А. Ахматовой »

Запись создана: Четверг, 11 Октябрь 2018 в 16:45 и находится в рубриках Новости.

Метки: ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы