Религиозные основы национальной безопасности в аспекте сетевого взаимодействия кластерного типа

В Стратегии национальной безопасности РФ до 2020 г. констатируется: Россия преодолела последствия системного политического и социально-экономического кризиса конца XX века остановила падение уровня и качества жизни российских граждан, устояла под напором национализма, сепаратизма и международного терроризма, предотвратила дискредитацию конституционного строя, восстановила возможности по отстаиванию национальных интересов в качестве ключевого субъекта формирующихся многополярных международных отношений и др. [9]. Между тем, одной из ключевых проблем многих сфер профессиональной деятельности в России, и особенно – в сфере образования – является замалчивание проблем, пока они не примут гипертрофированную форму.

Так, известны случаи, когда классные руководители отрицали присутствие в их классных коллективах, обучающихся с тягой к наркотикам, с принадлежностью к сектам и организациям экстремистского толка, пока дело не заканчивалось трагедией. Известны случаи замалчивания муниципальными администрациями экстремистской и криминальной обстановки на своих территориях, разрешения ситуаций в которых пополняли криминальную хронику. Причина маскирующего поведения педагогов и чиновников – погоня за показателями и коэффициентами, рейтингами и востребованностью учреждений и администраций среди аналогичных конкурирующих субъектов территории. Однако, всё больше в наше общество приходит понимание того, что в условиях глобализации процессов мирового развития, международных политических и экономических отношений, формирующих новые угрозы и риски для развития личности, общества и государства, Россия нуждается в помощи и поддержке своих граждан, включая непосредственное участие и поддержку системы образования. Россия в качестве гаранта благополучного национального развития переходит к новой государственной политике в области национальной безопасности. И в этом вопросе состояние общества во многом отражает состояние образования. В этой связи имеет смысл напомнить некоторые трактовки терминов, отражающих состояние национальной безопасности России, а также рассмотреть влияние на состояние национальной безопасности государственных, институциональных, общественных, культурных и образовательных структур, а также новые технологии их взаимодействия. Стратегии национальной безопасности [9, П.6] трактует понятие «национальная безопасность» как состояние защищенности личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз, которое позволяет обеспечить конституционные права, свободы, достойные качество и уровень жизни граждан, суверенитет, территориальную целостность и устойчивое развитие Российской Федерации, оборону и безопасность государства.

Термин «система обеспечения национальной безопасности» силы и средства обеспечения национальной безопасности [9]. В аспекте этих понятий предотвращение угроз, обозначенной новой концепцией, представляется на всех уровнях: государственном, институциональном, научном, общественном. На государственном уровне для предотвращения угроз национальной безопасности в числе прочих мер необходимо обеспечить этническое и конфессиональное согласие, сформировать действенные механизмы взаимодействия с гражданским обществом. На общественном уровне рассматривается как ресурс национальной безопасности поддержка региональных инициатив в сфере культуры: решение задач обеспечения национальной безопасности за счет признания роли культуры для возрождения и сохранения культурно-нравственных ценностей, укрепления духовного единства многонационального народа Российской Федерации и международного имиджа России в качестве страны с богатейшей и развивающейся современной культурой; создания системы духовного и патриотического воспитания граждан России [9: П.20, П.79]. В качестве источника угроз национальной безопасности в доктрине указаны: – экстремистская деятельность националистических, религиозных, этнических и иных организаций и структур, направленная на нарушение единства и территориальной целостности Российской Федерации; – деятельность транснациональных преступных организаций и группировок. В числе мер содействия национальной безопасности обозначены информационная и информационно-аналитическая поддержка. Так, Б.М.  Омаров считает необходимым введение ограничений на распространение информации в Интернете, носящей черты «информационного джихада», в целях противодействия пропаганде религиозного экстремизма [7]. В ракурсе содействия национальной безопасности

В.А. Матвиенко рассматривает особую роль церкви: «Православию, католичеству и протестантству следует перейти от позиции нейтрального созерцания разрушения основ христианского мира к активному противостоянию «чуме» третьего тысячелетия – исламскому фундаментализму. Их роль в жизни европейских народов должна быть более значимой.

Принципу абсолютного отделения церкви от государства необходимо уйти в прошлое. Пустота, их разделяющая, до сих пор заполнялась либо воинствующим атеизмом, либо не менее кровавым исламским фундаментализмом» [4]. В этой связи обращаем внимание на исследование И.А. Тарасевича, обозначившего религиозную безопасность ключевой сферой национальной безопасности РФ. И это небезосновательно: ещё в планах фашистских захватчиков было уничтожение православия на территории России; не оставляют коварных замыслов снижения роли православной культуры и современные западные политики; как угрозу своим перспективам воспринимают православие украинские националисты. Несомненно – религиозная мотивация важна как в жизни отдельного человека, так и в жизни целых народов. Мы согласны с И.А. Тарасевичем в том, что в современном обществе недооценивается геополитический потенциал религии, и это грозит совершенной неподготовленностью к тому моменту, когда религиозный фактор будет решать судьбу всего мирового сообщества. Обеспокоенность в этом ключе выражает и О.М. Гайдукова, выделяя среди угроз национальной безопасности России такие факторы, как глобализация, американизация, вовлечение в секты и сатанизм [2]. И.А.  Тарасевич проанализировал определения, данные С.В.  Козловым, Е.М. Шевкоплясом и Е.С. Сусловой, отделил это понятие от понятия «духовная безопасность» и предложил следующее, с которым стоит согласиться: «Религиозная безопасность – это состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз в религиозной сфере» [10]. Особую угрозу религиозной безопасности представляет прозелитизм, а также перекрёстные обвинения в нём представителей различных конфессий [3]. Прозелитизм – это деятельность религиозных объединений и отдельных граждан, которая несовместима с уважением к свободе мысли, совести и религии других. Это угроза национальной безопасности на уровне отдельной личности – информационная обработка, уничтожение социальной направленности и экономическое уничтожение, затем – физическое устранение на добровольной основе. И.А.  Тарасевич считает, что

выявлением, профилактикой и устранением угроз в религиозной сфере должно заниматься государство, так как согласно ст. 2 Федерального закона РФ «О безопасности» от 28 декабря 2010 г. № 390-ФЗ именно оно является основным субъектом обеспечения безопасности. Существуют предложения религиозную безопасность выделить в отдельный институт. Это может быть оправданным, если в аспекте религиозной компоненты рассматривать меры по предотвращению коррупции и экономическую безопасность. Вместе с тем, исследование состояния религиозной безопасности может быть проведено с помощью различного рода мониторингов, объектом которых могут быть в числе прочих и образовательные структуры. Однако, эта мера всё же не бесспорна, так как при склонности исполнительной машины к перегибам, новая структура обеспечения религиозной безопасности может быть преобразована в подразделение своего рода современной инквизиции. Полагаем, что, являясь ключевым моментом национальной безопасности, религиозная безопасность может быть включена в систему предупредительных мер через работу ситуационных центров. Действия государства могут быть основаны на результатах целенаправленного сбора сведений не только из засекреченных источников. Интерес к проблеме государственной безопасности проявляют учёные, исследуя отношение к экстремизму в соседних с Россией государств [1].

Трудно переоценить такие сравнительные исследования для социологии, истории, политологии. Однако для профилактики проблем в учреждениях образования, для выявления и профилактики угроз религиозной безопасности не менее важна роль образовательной организации. Наиболее радикально предлагает поступить О.М.  Гайдукова, введя специальный предмет в курс общеобразовательной школы, включив его в региональный компонент образования как профилактику вовлечения в секты [2]. И для этой позиции есть достаточные основания. Среди всего многообразия трактовок термина образование А.В. Морозов обращает наше внимание, что корень слова – образ как никогда и нигде ближе указывает на единство образования и религии. В связи с этим образование трактуется как созидание образа, предполагающее, прежде всего, возведение личности на достойный духовно-нравственный уровень, делающий ее полноценным членом человеческого общества, что есть первая и основная задача образования [6]. Более того, существуют предложения ввести теологическое образование в высшей школе. На наш взгляд, это весьма проблематично ввиду за-

груженности программ, особенно в технических вузах, и вызовет немало дискуссий. Звучат также предложения ввести религиоведение. Такой системный подход представляетcя, на первый взгляд, наиболее продуктивным. Позволив себе не согласиться с таким фундаментальным подходом к обеспечению религиозной безопасности за счёт введения дополнительных курсов, обратим внимание, что часто именно из-за религиозных разногласий возникают проявления экстремизма. Курсы религиоведения или теологии могут носить в себе определённый консерватизм и не всегда могут быть понятны, приемлемы и признаны молодёжью.

При этом многое зависит от воцерковлённости самого педагога [5]. Вместе с тем, необходимо иметь подсистему обеспечения религиозной безопасности в образовательных учреждениях в рамках действующей воспитательной системы. Рассмотрим основные идеи такой системы подробнее. Если напряжённость экстремистского толка возникает в образовательном учреждении, необходимо не только давать ей своевременную оценку, но и предпринимать меры системного характера по выяснению причин и факторов влияния на дестабилизацию межрелигиозного и межконфессионального равновесия. Перечень основных характеристик состояния национальной безопасности может уточняться по результатам мониторинга. Полагаем, что к позициям исследования могут быть отнесены отсутствие проявлений межнациональной и межконфессиональной розни в социальных сетях, региональных профессиональных сообществах и в образовательных организациях. Равным этому может считаться показатель нивелирования рисков угроз терроризма и межконфессиональных столкновений. Не хотелось бы, чтобы идеи организации такого мониторинга были расценены как призывы к «охоте на ведьм», к доносительству, к возврату репрессий. В современном мире ввиду особенной предрасположенности молодёжи к протестным движениям, необходимо учитывать фактор риска вовлечения в экстремистские и религиозно-фанатские организации.

Адекватные меры превентивного характера требуют участия всех заинтересованных сторон в целях социальной стабильности и духовного развития молодёжи. Важнее всего в этом отношении понимать, что роль и опыт церкви в духовном становлении личности велики, и не использовать этот потенциал – недальновидно и расточительно [5,8,10]. Наиболее действенным видится взаимодействие образования и религиозных структур за счет привлечения информационных ресурсов заинтересованных органов государственной власти и государственных научных учреждений с использованием системы распределенных ситуационных центров, работающих по единому регламенту. Характер такого взаимодействия может быть построен по кластерному типу, т.е. может инициализироваться в зависимости от конкретной ситуации. Рассмотрим подробнее специфику такого кластера. Современные инновационные кластеры как объединения организаций бизнеса, экономики, культуры, науки и образования рассматривают Соколова  Е.И., Терёшин  Е.М., Володин  В.М., Растворцева  С.Н., Череповская  Н.А. и др. Образовательный кластер в большинстве случаев гибкая сетевая структура, включающая группы взаимосвязанных объектов (образовательные учреждения, общественные и политические организации, научные школы, вузы, исследовательские организации, бизнес-структуры и т.д.). Субъекты кластера объединены вокруг ядра инновационной образовательной деятельности для решения определенных задач и достижения конкретного результата. В основе смысла работы кластера лежит обмен информацией, быстрое многоканальное распространение новшеств для всех участников кластера. В нашей идее речь идет о включении церкви в образовательные проекты для предотвращения угроз национальной безопасности, которые могут возникнуть на религиозной основе.

Это подразумевает применение адекватных гибких мер работы: либо изучение краткого вариативного курса, или проведение цикла воспитательных мероприятий, проектов молодёжных инициатив или др. – в зависимости от ситуации и особенностей аудитории. Такой кластер подразумевает инициализацию необходимой деятельности религиозных институтов. Важно привлекать к такой работе именно тех религиозных деятелей, кто способен без консервативного и менторского оттенка нести в молодёжную среду потребность в духовности. В противном случае религиозный консерватизм может только оттолкнуть и противонаправить молодёжь, у которой на текущий момент жизни велика потребность в креативных подходах к осмыслению жизненных ценностей, и которые не готовы пока ещё к приятию глубоких канонических ритуалов вероисповедания. Таким образом, свобода выбора вероисповедания и поиск собственного пути в духовных исканиях остаётся за юным гражданином [4]. Кластерное сетевое взаимодействие должно включать в себя меры профилактического, воспитательного и пропагандистского характера. В любом случае инициализация деятельности такого кластера – это тонкая кропотливая работа, преследующая не только религиозные за-

поведи, но первейшую медицинскую и педагогическую – не навреди. Для этого целесообразным представляется введение мониторинга как меры предупреждения угроз коллективной безопасности. С одной стороны, возложение этой функции на учителя может выглядеть как введение дополнительной нагрузки. С другой стороны, кто же, как не воспитатели могут своевременно заметить и охарактеризовать проявления экстремистских настроений и противоречий по религиозным вопросам в молодёжной среде? Поэтому в контексте образования усилить воспитательные воздействия в содружестве с церковью можно при условии сетевого взаимодействия кластерного типа – когда включение такого влияния и воспитательной роли наиболее востребовано и целесообразно.

Механизм такого сетевого взаимодействия кластерного типа может быть представлен следующим образом: 1. Необходимо проводить регулярный мониторинг экстремистских и религиозных настроений в молодёжной среде. Показатели могут быть равнозначными: наличие проявлений экстремизма, вовлечённости в секты, негативные поступки и высказывания, вызывающих тревогу за религиозную безопасность. Проведение такого мониторинга не должно быть нацелено на выявление неких «плановых цифр», но должно быть направлено на выявление реальной картины религиозных/антирелигиозных настроений. 2. Наряду с мониторингом проявлений отслеживается принятие педагогических мер по профилактике негативных явлений собственными силами педагогов образовательного учреждения. Важно без замалчивания выявлять проблемы, с которыми всё труднее становится справляться усилиями педагогического коллектива. Роль управленца в такой ситуации – вовремя отследить тенденцию, описать ситуацию и наладить взаимодействие с теми партнёрами, которые могут эту ситуацию разрешить. 4. Установить контакты с социальными партнёрами в среде религиозных структур, которые способны разрешить образовавшиеся проблемы.

Разработать совместно с учреждениями культуры, религиозными, научными, административными социальными партнёрами такие воспитательные, образовательные, культурно массовые программы, мероприятия, акции, которые наилучшим образом могли бы привнести в сознание молодёжи адекватное отношение к конкретной проблеме в регионе. Включение в решение проблем религиозной безопасности необходимых партнёров в сетевое взаимодействие по кластерному типу представляется наиболее действенным и вызывает адекватное отношение к дальнейшим перспективам сотрудничества. При этом нивелируется риск негативных проявлений и преследований по религиозной принадлежности, а также исключается отторжение взаимопонимания из-за неприемлемости религиозных взглядов отдельными участниками. Кроме того, сетевое взаимодействие кластерного типа предупреждает риск излишне чрезмерного приобщение церкви в государственное управление и управление образованием.

Использованная литература

1. Бухаленкова Д.А. Влияние социокультурных факторов на отношение подростков к экстремизму/ Д.А. Бухаленкова // Ученые записки ИУО РАО 2(58) выпуск 2016 м-лы Всероссийской научн-практ. конф. «Профессиональное развитие руководителей образовательных организаций и новые стратегии управления» 09-10 июня 2016 г.Ч. 1 – С. 41.

2. Гайдукова О.М. Право на религиозную безопасность и некоторые особенности его правового регулирования / О.М. Гайдукова // Алтайский юридический вестник № 2 (10) 2015. С. 23-26.

3. Кимпаев С.К. Прозелитизм в исламе / С.К. Кимпаев, С.И. Измайлова // Исламоведение. 2013. №1. URL: http://cyberleninka.ru/article/n/prozelitizm-v-islame (дата обращения: 29.06.2016).

4. Матвиенко В.А. Особенности трансформации политической и религиозной идентичности: зарубежный опыт // Научно-методический электронный журнал «Концепт». – 2014. – № 11 (ноябрь). – С. 61-65. – URL: http://e-koncept.ru/2014/14309.htm.

5. Монахиня Анастасия (Ченикалова Е.В.) Создание площадок для знакомства молодёжи с историко-культурного наследием православия // Историко-культурное и духовное наследие: традиции и современность М-лы междунар. научн.-практ. конф. 2015. – С 135.

6. Морозов А.В. Взаимодействие образования и религии как фактор формирования духовной безопасности в современном российском обществе / А. В. Морозов, К. В Воденко., И. Г Шарков. // Гуманитарий Юга России. 2015. № 1. С. 109-122.

7. Омаров Б.М. Пропаганда религиозного экстремизма в интернете: проблемы противодействия и пути их решения // Научно-методический электронный журнал «Концепт». – 2014. – Т. 26. – С. 6-10. – URL: http://e-koncept.ru/2014/64302.htm.

8. Рыбаков И.Е. Церковь, семья и школа – 13 лет Рижской конференции. // Историко-культурное и духовное наследие: традиции и современность М-лы междунар. научн.-практ. конф.2015.С. 48-52

9. Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года /Указ Президента Российской Федерации от 12 мая 2009 г. N 537 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года».

10. Тарасевич И.А. Религиозная безопасность как ключевая сфера национальной безопасности Российской Федерации / И.А. Тарасевич // Пробелы в российском законодательстве. – 2010. – № 3. – С. 10-14.

Иванова С.В., Холодцова И.И. (Санкт-Петербург, Россия)