Культура памяти: российская специфика



Ежегодно 20 июня Военно-морской флот России чествует специалистов минно-торпедной службы. Профессиональный праздник этого подразделения был учрежден в 1996 году приказом Главнокомандующего ВМФ России — в память о первом успешном применении минного оружия российскими моряками. Согласно историческим источникам, в 1855 году, во время Крымской войны, англо-французская эскадра вошла в Финский залив, чтобы атаковать российские военно-морские базы, в первую очередь, Кронштадт.

Чтобы защитить свои рубежи, русским морякам пришлось применить минное оружие. В результате противник потерял четыре боевых корабля и отказался от нападения. А торпеду впервые в истории применил будущий вице-адмирал Степан Макаров в ходе Русско-турецкой войны (1877—1878). В ночь на 14 января 1878 года он атаковал турецкий сторожевой пароход «Интибах» на батумском рейде. Торпеда попала в цель и затопила вражеский корабль. 

Не меньший профессионализм и мужество проявили специалисты минно-торпедной службы и в годы обеих мировых войн, защищая рубежи страны. Сегодня мины и торпеды составляют основу вооружения Войск береговой обороны, в чьи обязанности входит защита пунктов базирования сил ВМФ РФ, портов и других важных участков побережья. Кроме того, торпедное оружие входит в комплектацию торпедных подводных лодок. Их предназначение — оборона от подводного флота противника, а также эскортирование ракетных подводных лодок и надводных кораблей.


Культура памяти: российская специфика

oboznik.ru - Антропология социальной памяти
#культура#память#общество#русскоеобщество#реформы#нация

Россию принято считать страной с особым отношением к истории (иногда эту особенность утрируют вплоть до использования понятия «историософской нации»). Одна из заметных книг в этом интеллектуальном жанре называется символически: «Прошлое толкует нас». В политической актуализации истории эта формула выглядит иначе: «Мы сами толкуем себя через прошлое». В отсутствие собственно политического языка (а именно в условиях его смысловых деформаций и явной ригидности) язык истории часто становится преимущественным, а иногда и единственным языком настоящего.

Cм. также:

Антропология социальной памяти

Культура памяти и публичная история

Культура памяти. Современные подходы и методы работы с историей советского периода

Историческая компаративистика показывает, что в таком отношении к истории мы не одиноки.

Вместе с тем, в отечественной традиции есть и свои особенности:

1) Недоразвитость профессиональной, специализированной философии, социальной теории и политической мысли в России издавна приводила к тому, что история, подобно «великой русской литературе», отчасти возмещала эти провалы. И сейчас исторические повествования и трактовки часто призваны компенсировать недостаточность языка политики – размытость его семантики и синтактики, беспринципность прагматики и «перфорированный» характер лексики, не имеющей адекватных средств выражения для многих существенно важных смыслов.

История в этой ситуации становится идеологическим и политическим иносказанием, местом и способом обсуждать совсем другие, в том числе вовсе не исторические проблемы. Споря о прошлом, люди, в действительности, обсуждают свое настоящее и будущее, не имея для этого иных ресурсов – лексических и концептуальных. В частности, ползучая реабилитация мрачных страниц и фигур отечественной истории позволяет политической реакции пропагандировать идеи, которые высказывать и продвигать прямо пока не позволяют приличия и остатки лояльности к Конституции. Когда не получается прямо реабилитировать опричнину и ГУЛАГ, возвышают Грозного и Сталина.

2) Россия – страна с подвешенной исторической памятью и множеством крайне болезненных неразрешенных вопросов. В отличие от народов, так или иначе достигших известного консенсуса и стабильности в оценках прошлого, мы постоянно делаем это свое (и не только свое) прошлое резко проблемным и «принципиально непредсказуемым». Прошлое страны остается полем холодной гражданской войны, и конца этой войне пока не видно. Уже поэтому собственная история для нас «вечно актуальна»: в проблемных зонах там почти нет решений, одни задачи. Не случайно образовательный стандарт вывел на периферию текста для будущего обсуждения так называемые трудные вопросы – и в этих вопросах, не имеющих понятного консолидированного решения, сосредоточилось едва ли не все принципиально важное.

3) История страны в самых разных контекстах и оценках неизменно трактуется ее культурой и политикой как «великая», а потому в каждой новой сложной, драматичной, кризисной ситуации это «славное прошлое» извлекается на свет и используется как конструкция, скрепляющая и удерживающая нацию, когда других опор и скреп не хватает или вовсе не остается. Там, где сейчас пытаются увидеть моральные прозрения власти в отношении отечественной истории, имеет место откровенная идеологическая манипуляция. Обращаясь перед войной к российской истории, Сталин вовсе не возвращал ей ее собственное значение и достоинство; он всего лишь конъюнктурно, вполне спекулятивно и по большому счету цинично использовал историческую память и мифологию, показав тем самым, что другими в достаточной мере эффективными интегративными и мобилизующими идеологическими ресурсами он и Партия на тот момент не располагали. Но эти спекуляции ложились на готовую почву обыденного сознания. И сейчас это славное прошлое позволяет народу по- прежнему считать себя великим, даже когда он перелистывает далеко не лучшие страницы своей многострадальной биографии. История в России больше, чем история.

Доклад Вольного исторического общества КАКОЕ ПРОШЛОЕ НУЖНО БУДУЩЕМУ РОССИИ



Другие новости и статьи

« Рождение Советского государства (ноябрь 1917 ― июнь 1918 гг.)

Устроение земли »

Запись создана: Вторник, 19 Март 2019 в 0:27 и находится в рубриках Современность.

Метки: , ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы