Деятельность Сталинградского управления наркомата юстиции РСФСР В 1942 - первой половине 1943 года

Аннотация. В статье раскрывается деятельность Сталинградского Управления Наркомата юстиции РСФСР в 1942 – первой половине 1943 года. Особое внимание уделено вопросам надзора и контроля за работой народных судов, коллегии адвокатов области, решения кадровой проблемы в условиях военного времени.

Рассмотрены первоначальные мероприятия по восстановлению судебной системы Сталинграда и области.

Ключевые слова: Сталинград, органы юстиции, Великая Отечественная война, народные суды.

Сталинградское Управление Наркомата юстиции РСФСР образовано 27 мая 1939 г. постановлением Президиума облисполкома в соответствии с Указом Верховного Совета РСФСР. В качестве основных функций были определены организация и контроль над деятельностью судебных органов, судебных исполнителей, адвокатуры и нотариата [1, л. 15]. В современной историографии, затрагивающей проблематику военного периода в Сталинграде, данная тема практически не исследовалась. Великая Отечественная война практически с первых дней внесла коренные изменения в стационарный режим функционирования всех органов власти и управления Советского Союза. Наркомат юстиции РСФСР 7 июля 1941 г. издал приказ № 5/С о

неотложных мероприятиях органов НКЮ в военное время: судьи, ушедшие в Красную армию, заменялись народными заседателями, позже по факту эти назначения по личному представлению начальника УНКЮ утверждались областными исполнительными комитетами Совета народных депутатов; шло сокращение сети народных судов; ограничивался вызов в судебное заседание свидетелей и народных заседателей, чтобы не отрывать их от работы на производстве; уменьшались сроки рассмотрения жалоб; остатки нерассмотренных дел в судах на окончание квартала должны были быть отработаны в 2-недельный срок. Существенным моментом приказа стали изменения процессуальных правил. Так, по делам о маловажных преступлениях можно было ставить вопрос об их прекращении уже в подготовительном заседании; по делам с наказанием в виде исправительно-трудовых работ или краткосрочного лишения свободы обвиняемый отпускался домой под подписку о невыезде, явка его производилась непосредственно на судебное заседание.

Значительное внимание уделялось изучению мотивов совершения преступления. При установлении мотива «избежание призыва в армию», преступление расценивалось и наказывалось как «дезертирство». Специальной проверке подвергались дела о спекуляции, нарушении правил торговли, Указов ПВС СССР от 26 июня, 10 июля 1940 г., 10 февраля 1941 г., растратам, хищениям, выселении из жилья лиц, призванных в армию/флот, или членов их семей [2, л. 142–146]. Приказом НКЮ СССР № 028с 17 июля 1941 г. о подсудности дел определялось, что дополнительно областные суды рассматривали споры между государственными, кооперативными, общественными организациями, если хоть один из аспектов данного дела затрагивал функционирование предприятий оборонной промышленности, о признании авторских прав, уголовные дела о нарушении техники безопасности. Народные суды обязывались вести заседания по искам, касающимся заводов и фабрик военнопромышленного комплекса страны, при «закрытых дверях». Списки таких предприятий судьи должны были знать устно, их хранение запрещалось [3, л. 157–157 об.].

Ситуация на фронте осложнялась, и в конце июля 1941 г. штаты НКЮ СССР, а затем и НКЮ РСФСР начали эвакуироваться из Москвы. С 7 августа часть Наркомата юстиции РСФСР во главе с замнаркома И.Д. Перловым расположилась в г. Камышине Сталинградской области. В их ведение определялись суды местностей, не находящихся на военном положении, учебные заведения, адвокатура и нотариат, решение кадровых вопросов. В столице остались только структуры, отвечающие за финансовые вопросы [4, л. 173, 182]. Сталинградское Управление НКЮ РСФСР весь начальный период войны возглавлял В.С. Козлов. В штатном расписании управления числились заместитель начальника, члены судов, ревизоры, консультанты-кодификаторы, технические работники. В городе действовало двадцать два судебных участка (в Ерманском районе – 4, Тракторозаводском – 3, Баррикадном – 2, Краснооктябрьском – 2, Дзержинском – 3, Ворошиловском – 5, Кировском – 3), три нотариальные конторы, областная коллегия адвокатов, юридическая школа и юридические курсы (консультационный пункт). Значительное внимание ревизоры УНКЮ Сталинградской области в конце 1941–1942 гг. уделяли делам особого производства. Сюда относилась административная практика о взыскании штрафов, нарушении правил оборонных и противопожарных мероприятий, прежде всего, светомаскировки, паспортного режима, подготовки бомбоубежищ, правил дежурства около жилого дома, общественного порядка и уличного движения, санитарии, военного учета, борьбе с безнадзорностью детей [5, л. 2–4]. Особый контроль осуществлялся за исполнением приговоров по делам лиц, осужденных за самовольный уход с предприятий и учреждений по Указу ПВС СССР от 26 июня 1940 года. Всего за I квартал 1942 г. в Сталинграде было возбуждено 3 302 таких дела, в том числе возрастной категории от 16 до 25 лет 827 человек, или 62 % [6, л. 34]. Всего по региону рассмотрено 8 447 дел, осуждено 6 490 человек, оправдано 195 человек [7, л. 33]. За самовольный уход осуждено 1 329 человек, из них 540 опоздало, 310 не вышли на работу, 66 спало на рабочем месте, 5 было в пьяном виде, 19 бездельничали, 36 отказались от сверхурочных, 2 «прогуливали» в связи с круглосуточным дежурством накануне, 33 по другим причинам [8, л. 35].

Главная причина совершения правонарушений данной категории, как было установлено в ходе судебных разбирательств, состояла в том, что администрация заводов не смогла организовать бытового обслуживания, продажу хлеба по карточкам, отпуск завтраков, очередность выходных дней и прочее [9, л. 35]. В социально-бытовом плане наиболее сильно это отражалось на эвакуированных рабочих-подростках, им не предоставлялись места проживания, они вынуждены были искать ночлег в углах цехов, «причем за ночь их несколько раз перегоняют с одного места на другое, время вступления на работу им никто не говорит. Сами они на работу просыпают и, в результате, материалы об их прогулах поступают в нарсуд». Часто нарсуды выступали в защиту молодежи.

Например, нарсудья II участка Тракторозаводского района т. Елагина поставила вопрос перед коммунальным отделом СТЗ о предоставлении эвакуированным подросткам общежития. Реакции не последовало, и нарсудья подготовила обращение на имя прокурора о привлечении к ответственности заведующего коммунальным отделом за нераспорядительность и нечуткое отношение к молодым кадрам [10, л. 49]. Еще одна важная категория дел – это отказ от работы и уклонение от мобилизации. Наказания прописывались в Указе ПВС СССР от 13 февраля 1942 года. В Сталинградской области в период с февраля по июнь 63 % осужденных получили до 6 месяцев исправительно-трудовых работ, около 33 % – до 3 месяцев исправительно-трудовых работ, и только 4 % – 1 год работ [11, л. 25]. Проведя вторичную проверку в марте 1942 г. судебной практики дел о самовольном уходе и дезертирстве в регионе, НКЮ СССР в приказе № 05 отмечал, что учет исполнения приговоров велся формально.

Суды передавали приговор в милицию, сотрудники направляли запрос в адресный стол, иногда посещали место регистрации. При отрицательных результатах объявлялся всесоюзный розыск, на этом все поисковые мероприятия завершались [12, л. 14–19]. Таким образом, суды не добивались получения подтверждений о реализации приговоров. Всего по Сталинграду на 1 мая 1942 г. числилось 946 таких неисполненных судебных решений [13, л. 16].

Вторым по значимости недостатком являлся срыв сроков рассмотрения дел. Часто вместо трех-пяти дней срок растягивался до двух месяцев. Судьи обосновывали данный факт тем, что руководство предприятий материал на нарушителей подавало в органы через значительный промежуток времени после совершения правонарушения. Показателен случай нарсуда III участка Ворошиловского района г. Сталинграда – дело № 170 по обвинению М.П. Коротаева за уклонение от мобилизации на завод Нефтемашстроя. М.П. Коротаев был осужден к 3 месяцам исправительно-трудовых работ с удержанием 20 % с заработка.

Однако в ходе проверки ревизорами УНКЮ установлено, что мужчина в это время оформлялся на завод № 490 НКАП СССР, и с 21 апреля уже трудился слесарем. Тем не менее первый вызов его по мобилизации произведен был только 14 апреля, то есть во время процесса оформления на завод № 490, а рассмотрение дела судом прошло уже в момент работы на военном заводе. Приговор в порядке апелляции отменен [14, л. 26]. Развитие военных событий и потеря Советским Союзом значительных территорий на западе привели к обострению в стране продовольственной ситуации. Мобилизационные мероприятия увеличили количественный состав Красной армии, требовалось постоянное и бесперебойное снабжение продпайками. В этой ситуации 15 апреля 1942 г. принят Указ ПВС СССР о минимуме трудодней колхозников (30 дней) и о мобилизации населения на сельхозработы. Загруженность судов возросла в несколько раз. Судебные коллегии для ведения заседаний выезжали на места и рассматривали дела по данному Указу в вечернее время. Всего в Сталинградской области до 15 июля 1942 г. было возбуждено 3 498 подобных дел, из них рассмотрено 2 121 дело, осуждено 1 520 человек, главным образом женщин от 30 до 50 лет, которые трудились на своем приусадебном участке. 377 дел поступило в суды по составу «за уклонение от сельхозработ и уход с них», рассмотрено из них было 218 дел. На исправительно-трудовые работы с удержанием 25 % дохода осуждено 133 человека [15, л. 123–132]. Обобщив судебную практику, УНКЮ по Сталинградской области начало разъяснительную работу с руководством колхозов и самими колхозниками по содержанию Указа, проводя собрания и встречи.

В отчетных документах отмечалось, что учет трудодней поставлен неудовлетворительно. Председатели колхозов передавали в суд дела даже на тех людей, которые являлись единоличниками, что было недопустимо [15]. В начале Сталинградской битвы судебная система региона функционировала в нормальном режиме. Заключенные из тюрем эвакуировались в другие области, судьи получили задание передать личные дела в новые места дислокации исправительных учреждений. Первыми перебазировались суды из задонских районов – Кагановичского, Котельниковского, Клетского, Серафимовичского. Одновременно шел процесс сокращения судебных участков. В августе 1942 г. началась эвакуация сталинградских судов. Областной суд переехал в Старую Полтавку, там образовали «тройку». Вечером 24 августа УНКЮ получило устное распоряжение от заместителя председателя облисполкома М.И. Жаворонкова и секретаря обкома ВКП(б) Ф.И. Ляпина о переезде за Волгу. До 27 августа заместитель начальника Управления П.А. Ардашев провел организационные подготовительные мероприятия, и 4 сентября 1942 г. аппарат УНКЮ обосновался в Старой Полтавке.

В эвакуацию прибыли начальник Управления В.С. Козлов, его заместитель П.А. Ардашев, завсекретариатом Л.А. Ваземиллер, инспектор спецчасти, ревизор по нотариату и адвокатуре Е.С. Скурлатова, ревизоры З.В. Лагода (потом отправлен в Астрахань), М.Ф. Переходнова (обслуживала восточные прифронтовые районы), врио ревизора Алексеенко, инспектор О.Г. Романова [16, л. 137–139 об., 142]. Остальные кадры не прибыли. В Елань, где также находилась оперативная группа облисполкома и обкома, были направлены два работника УНКЮ для координирования деятельности судов северозападных районов области. Свои обязанности УНКЮ продолжало исполнять и в дни сражения. В сентябре проревизионированы суды Хоперского, Алексеевского, Лемешкинского, Руднянского районов. Оказывалась практическая помощь, особенно в деле изучения законов «военного времени», организации судопроизводства [16, л. 143 об.]. К ноябрю 1942 г. в штате УНКЮ осталось 9 человек из 27 требуемых единиц. УНКЮ перебазировался в Николаевку [17, л. 146, 155–156].

Начальник Управления с сентября находился на излечении в г. Саратове, его замещал бывший член облсуда т. Миронов. В информационном сообщении на имя Уполномоченного КПК по Сталинградской области т. Ягодкина он сообщал, что Управление совершенно не имеет ревизоров, неизвестно местонахождение большинства судей, кроме 7 человек, которые были отпущены В.С. Козловым, потеряны следы эвакуации юридической школы. В связи с этим, главной задачей УНКЮ определялся подбор судей в освобождаемые районы. К декабрю 1942 г. в три района назначено 12 судей, однако открытыми оставались вакансии еще для 5 районов. В связи с нехваткой квалифицированных кадров большее внимание стало придаваться подготовке из эвакуированных заместителей судей, однако такие люди не бронировались за УНКЮ и их могли призвать в ряды армии. В самом УНКЮ недокомплект штатов равнялся 14 единицам, в том числе требовалось 3 ревизора, старший консультант по кодификации, технические сотрудники [17].

Помимо кадровых проблем перед УНКЮ стояли в период боевых действий Красной армии по разгрому немецко-фашистской группировки под Сталинградом и чисто технические, организационные вопросы. Требовалось наладить связь между судами и Управлением, обеспечить действующие транспортом, бланками (приговоры даже писались на газетах), специализированной литературой, кодексами, новыми законами, так как бытовала практика вынесения приговоров по утратившим силу актам. Судебная практика в октябре – декабре 1942 г. сосредоточилась на рассмотрении дел о хищении хлеба. Только Облсуд по семи сельским районам рассмотрел дела на 110 человек, из них 19 получили наказание в виде лишения свободы свыше 3 лет. Часть дел народных судов Облсуд передал Облпрокуратуре для опротестования приговоров «за мягкостью» [18, л. 153 об.]. В декабре 1942 г. в области работало из 112 необходимых судебных участков только 77, из них один в Кировском районе Сталинграда, 8 нотариальных контор, срочно требовалось открыть еще 4, недостаток адвокатов составлял 30, а судебных исполнителей – 21 человек [19, л. 157–158].

После окончания Сталинградской битвы был произведен подсчет причиненного ущерба системе юстиции: сгорели здания УНКЮ, областного суда, 22 здания нарсудов города, 23 здания сельских судов, смогли эвакуировать только часть нарядов с директивами, секретное производство, личные дела нарсудей, доклады с обобщением практики судов за 1939–1941 гг., печать, штамп. Все остальное не спасли. Началась восстановительная работа. К июлю 1943 г. уже функционировало 93 участка народных судов, из них в Сталинграде 7 – по одному в каждом районе. Судьи назначались из числа местных работников, 29 человек прислал НКЮ РСФСР. Образовательный ценз судей был довольно низким, только двое имели высшее образование, 36 – среднее, 55 – начальное. Основной упор при назначении делался на опыт работы – стаж 79 % общей численности судей равнялся от 5 до 10 лет. Обучение кадров шло целевым набором в Саратовском юридическом институте. В Сталинградском регионе для переподготовки судей и других кадров юстиции планировалось в августе 1943 г. открыть на 100 человек двухгодичную юридическую школу.

Активно использовался и пропагандировался опыт лучших судей, такими УНКЮ были признаны в Сталинграде судьи Семенова, Алексеенко, Майорский. Выполнение полномочий УНКЮ по контролю над деятельностью адвокатов, судебных исполнителей и нотариата временно было затруднено. В первой половине 1943 г. в области работал 91 адвокат и три стажера, из них в Сталинграде 9 адвокатов. Существовало 23 юридические консультации, в которых с января по июнь было отработано 5 435 обращений физических и юридических лиц, дел в судах проведено 2 376.

Председателем оргбюро областной коллегии адвокатов числился т. Гуськов, но это являлось формальностью. На практике оргбюро не собиралось. Оно в лице председателя только информировало Управление о текущей практике и производило согласование кандидатур адвокатов путем просмотра личных данных зачисляемых. По обращениям граждан, при отсутствии специального ревизора по адвокатуре в Сталинградском УНКЮ, было только установлено, что постоянных дежурств в юрконсультациях не велось, график приема граждан

не соблюдался, исполнительская дисциплина находилась на низком уровне [20, л. 8–55]. Организационная работа УНКЮ в первой половине 1943 г. состояла из ревизорских проверок 9 нарсудов, 11 судебных исполнителей, 18 судебных участков по делам о выполнении Указа ПВС СССР от 26 июня 1940 года. Составлено 36 представлений в Верховный суд РСФСР об опротестовании приговоров по 30 уголовным и 6 гражданским делам (трудовые, колхозные, алиментные).

Проведено шесть оперативных и восемь кустовых совещаний, где были заслушаны доклады отчетные, о выполнении приказов НКЮ, о борьбе с хищениями и растратами в торговой сети, прогулами и самовольном уходе с предприятий, досрочном освобождении и снятии поражений в правах, о трудовой дисциплине среди работавших в системе Сталинградской юстиции, о предоставлении статистической отчетности, утверждались акты об ущербе. Шло изучение судебной практики, особенно по статьям 162, пункт «г» и «д», 107, 116 УК РСФСР, Указа ПВС от 26.06 1940 г., по осужденным членам семей военнослужащих, о государственных поставках сельхозпродуктов, злоупотребления продовольственными карточками [20]. Таким образом, анализ деятельности Управления НКЮ по Сталинградской области в 1942 – первой половине 1943 г. показал, что социальная ситуация в регионе была напряженной. Несмотря на передачу значительной части полномочий военным трибуналам, суды общей юрисдикции продолжали активно работать, решая в том числе и военные задачи по укреплению трудовой дисциплины на промышленных предприятиях и в сельском хозяйстве, охраняя социалистическую собственность.

В то же время многие судьи, судебные исполнители, адвокаты и нотариусы добровольно возлагали на себя проблемы обустройства и помощи эвакуированным и малозащищенным слоям населения в трудное военное время.

Пищулина Светлана Юрьевна