Великая российская революция в литературных произведениях ее очевидцев

История человечества является нелинейным, динамично развивающимся процессом. Продолжительные периоды стагнации и стабилизации общественной жизни чередуются с радикальными, коренными переворотами в её устройстве. Данные перевороты в научной и публицистической традициях обозначаются как «революции». Следует отметить, что понятие «революция» не имеет исключительно негативной коннотации.

Так, внедрение инновационных разработок в процесс промышленного производства вряд ли может быть детерминировано как отрицательное явление. Однако при анализе политических революций невозможно дать однозначно положительную или однозначно отрицательную оценку ходу и последствиям произошедших событий. Тема Великой Российской Революции1 является одной из самых обсуждаемых в современном политологическом, историческом и смежных с ними дискурсах.

Дискуссии вокруг её действительной роли в истории России, неизбежности смены правящего режима не прекращаются даже по прошествии 100 лет со дня начала этого события. На наш взгляд, определить цикл военно-политических потрясений 1917 года как оказавший абсолютно положительное или абсолютно отрицательное влияние на развитие страны невозможно. Для лучшего понимания логики последовавших за сменой формы правления событий необходимо изучение не только нормативно-правовых актов, издававшихся в то время, но и художественных произведений, поскольку именно в них отражены действительные впечатления современников – творцов великих перемен.

Именно от особенностей интерпретации происходящего зависят дальнейшие поступки человека, в то время как закон может лишь устанавливать общие рамки поведения или же и вовсе быть действующим только формально, в то время как его положения не выполняются. В своей работе мы считаем необходимым в первую очередь проанализировать примеры работ, которые написаны под влиянием двух противоположных идеологий: коммунизма и монархизма. Так, Владимир Маяковский, будучи сторонником переворота 7 ноября, приветствует установление нового порядка, считая его установление правильным и прогрессивным.

Поэт уверен в том, что «триэтажный призрак со стороны России» должен распространиться на остальные страны, «республик и царств беря барьеры» . Сергей Бехтеев, являясь убежденным сторонником монархии и Николая II, старается убедить читателя в том, что и февральский и октябрьский перевороты были ошибочными, преступными. По его мнению, революционеры похоронили тысячелетний труд своих предков: «Да будут прокляты потомством сыны, дерзнувшие предать с таким преступным вероломством свою беспомощную мать»3 . Автор уверен в том, что без монарха Россию ждут потери и поражения, а бедственное положение конца 1917 года теперь станет постоянным: «Когда-то властная царица, гроза и страх своих врагов, теперь ты жалкая блудница, раба, прислужница рабов!» Гораздо большую ценность для исследований образа Великой Российской Революции в сознании её современников представляют художественные произведения авторов, избежавших идеологизированно одностороннего изображения событий и народных настроений. Михаил Шолохов, описывая настроения казачества до, во время и после 1917 года отмечал, что многим членам донского казачьего войска было непонятно, ради чего были проведена смена режима; на примере судьбы Григория Мелехова автор показывает, что и красные , и белые одинаково неправы, и те и другие не хотят остановить братоубийственную войну, в то время как люди не понимают, почему нужно во имя малопонятных им идей полностью изменить уклад жизни, почему они должны отдать пришлым людям свою землю .

Казакам не понятно, почему вместо врага они должны убивать своих соседей. Революция 1917 года по Шолохову – это непонятный обычным людям вихрь кровавой бойни между братьями, ломающий вековые устои русского человеческого общежития. Несколько иная трактовка революции отражена в романе Б.Л. Пастернака «Доктор Живаго». Следует отметить, что данное произведение имеет ярко выраженные элементы автобиографии, однако поскольку сам Пастернак принадлежал к так называемой «интеллигенции», то отношение главного героя – Юрия Живаго – к революции может быть оценено как отношение к революции интеллигенции в целом. Наступление перемен ощущалось обществом задолго до 1917 года: «Революция вырвалась против воли, как слишком долго задержанный воздух. Каждый ожил, переродился, у всех превращения, перевороты» .

Однако, по мнению автора, человек растворяется в революции, не он ее творец, не ему суждено изменить её ход, но он способен осознать масштаб перемен, величие исторического момента. Главная же задача старой интеллигенции – найти свое место в новом мире, потому что старых порядков больше не существует. Одну из наиболее сложных трактовок революционной тематики дает в своей поэме «12» Александр Блок. Он отмечает, что во многих аспектах революция была для населения желанна, но её последствия карикатурно нелепы .

Безопасность обеспечивают те, кто сами всегда готовы к грабежам и убийствам. Многие люди приняли революцию, но не поняли её: раз за разом отрекаясь от Бога, солдаты фактически отвергают не религию, а официальную церковь, Бог же все равно идет перед ними8 . Красноармейцы пытаются насадить новый порядок через насилие и мародерство, грех и святая цель сливаются в единое целое. Автор отмечает, что будущее страны неясно: будет ли это путь к чему-то светлому или же наоборот – нравственная деградация зависит от двенадцати красноармейцев, в образе которых можно проследить образ новой власти и народа в целом. Таким образом, Великая Российская Революция представлена в художественных произведениях её очевидцев как комплексное, неоднозначное явление. Его исход (а в некоторых случаях и смысл) непонятен части населения России, однако абсолютное большинство признает, что «жизнь по-старому» более невозможна, великий исторический выбор сделан, и теперь от действий народа огромной страны зависит, будет ли этот выбор ошибочным или же приведет Россию к процветанию.

Фролов Андрей Алексеевич (МГУ имени М.В. Ломоносова)