Октябрьская революция в советских коммеморативных практиках 1920-х гг.

Революция 1917 года являлась ключевым событием в советском историческом нарративе. Она была началом нового государства и общества, а в любой идеологической системе миф о рождении является структурообразующим. Кроме того, именно революция 1917 года, точнее утверждение об ее исторической неизбежности и ее героика, должна была играть в советской идеологии легитимирующую роль, демонстрируя историческую обусловленность советской власти. Миф о революции был прочно вписан в советскую идеологию, поэтому и трансформировался вместе с ней. В 1920-е гг. формируется «революционный культурный код» (образы-символы, узнаваемый событийный ряд и т.д.), а коммеморации приобретают функцию утверждения новых ценностей и приобщения к ним человека, советизации его мышления. Уже первая годовщина показала, что символика Октябрьской революции тесно переплетается с фигурой В.И. Ленина. Уже в 1918 г. начал складываться канон революционных торжеств: митинги, установки памятников, демонстрации.

Причем новая власть стремилась контролировать идейное наполнение торжеств. В частности, именно тогда утвердилась традиция предварительной публикации лозунгов в газете «Правда». Учитывая непростое время, в 1918 г. доминировали мобилизующие на борьбу призывы. Заметную роль играли лозунги жертвенности во имя революции и ее завоеваний. Отдельным элементом демонстрации стал проход с портретами павших борцов. Рекомендовалось дополнить их следующими стихами: – Не нужно ни песен, ни слез мертвецам: Иной им воздайте почет! Шагайте без страха по мертвым телам, Несите их знамя вперед! Первые годовщины отличались масштабностью и театрализованностью. Например, в 1920 г. на Дворцовой площади (переименованной в площадь Урицкого) прошла инсценировка взятия Зимнего дворца, в которой приняли участие до 6000 человек1 . Но с наступлением НЭПа настала эпоха экономии,

и средств на празднование годовщин революции отпускалось немного . На 5-летие закладывается еще одна традиция революционных коммемораций. На заседании Политбюро от 24 августа 1922 г. было решено подготовить и выпустить сборник по хозяйственному и административному строительству в Советской России, который должен был продемонстрировать достижения нового строя в сравнении с Российской империей 1913 г.3 В последующие юбилеи такие сборники стали традицией. Минимализм эпохи НЭПа в преддверии 10-летия, объявленного «Великим юбилеем», был признан неуместным. Критики указывали: революционные годовщины больше не вдохновляют людей, они скучны и незрелищны и т.д.4 Теоретики массовой культуры видели в торжествах способ борьбы за повышение производительности и труда и против пережитков старого мира. В ноябре 1926 г. была образована Центральная праздничная комиссия по подготовке и проведению празднования, подчинявшейся непосредственно ЦИК. Ее руководителем был назначен М.И. Калинин5 . Торжественные мероприятия возглавляли Сталин и Молотов .

Именно теперь большевистская революция, до этого чаще всего именуемая «переворотом», получила официальное название – «Великая Октябрьская социалистическая революция». Кроме того, был подготовлен манифест, оценивающий путь советской России за 10 лет – как прорыв из царства угнетения к новой жизни. Юбилей сопровождался масштабной социальной программой. Было решено объявить широкую амнистию, касавшуюся даже политических заключенных, ввести в эксплуатацию или начать строительство нового жилья. Студентам учреждалась массовая стипендия в честь 10-летия Октября. Наконец, было решено выпустить массовую сувенирную продукцию для награждения участников революции и гражданской войны7 . Большое значение придавалось обещанию в ближайшее время перейти на 7 часовой рабочий день.

Руководство партии считало это самым зримым примером достижений советской власти в социальной сфере. Уже были запущены эксперименты на ряде предприятий, которые, как уверяли, доказали возможность этого шага. Для демонстрации утвердили особый лозунг: «Наступающий капитал на Западе удлиняет рабочий день. Рабочие СССР завоевали в октябре 8-ми часовой день и идут к 7-ми часовому рабочему дню!»8 . Для успешного проведения мероприятий были выработаны общесоюзные стандарты торжеств. Представителей провинции специально приглашали в Москву для обмена опытом и инструктажа. Особенностью юбилея стало то, что он совпал по времени с напряженной международной обстановкой. Вопервых, летом в СССР началась т.н. «военная тревога», связанная с обостре-

нием отношений с Великобританией и опасением начала полномасштабной войны с капиталистическими странами. Большие надежды вызвала китайская революция, которая всколыхнула надежды на скорую мировую революцию. В этой связи мероприятия приобрели заметный милитаризированный оттенок. Непростой была и внутренняя обстановка.

К тому времени стало ясно, что крестьяне сдадут заметно меньше хлеба, чем рассчитывали власти. Но главной головной болью оставалась оппозиция. Сторонники Троцкого активно, пусть и не всегда открыто, использовали для критики своих политических оппонентов метафору «преданной революции» и считали необходимым смену действующего политического и экономического курса. Со стороны троцкистов опасались открытых действий: борьба за наследие Октября все еще не была завершена. Отнюдь не случайно в утвержденном перечне лозунгов встречалось что-то вроде этого: «Кто нарушает единство ВКП(б), тот изменяет Октябрю. Долой раскольников и дезорганизаторов!»9 . Во время проведения самих торжеств 7 ноября 1927 г. в Москве на демонстрации вышло около 1 млн. человек. По Красной площади прошли колонны военных (с духовым оркестром) и рабочих. Окрестные здания были украшены плакатами, на которых красовались цифры достижений советского строя за 10 лет. С речами выступили Калинин и Бухарин. На празднике присутствовали иностранные делегации.

Юбилею старались придать и международное звучание. Советские газеты чутко фиксировали факты солидарности зарубежных трудящихся с СССР в день юбилея. Это было особенно важным в связи с «военной тревогой» и надеждой советской власти на поддержку рабочих зарубежных стран в случае войны с их правительствами. В сценарий триумфа явно не вписывались выступления троцкистов, принявших участие в демонстрациях в Москве и Ленинграде с лозунгами «Выполним завещание Ленина», «Повернем огонь направо – против нэпмана, кулака и бюрократа», «За ленинский Центральный Комитет» и др. Демонстранты были разогнаны, вскоре прошли аресты11. Впрочем, если в крупных городах торжества более или менее удались (хотя часто на них не хватало средств), то в деревнях их встретили сдержано. Понимая, что для крестьян советский праздник остается чуждыми, организаторы юбилея рекомендовали совместить его с Праздником урожая12. Несмотря на это, в отчетах с сельских мест фиксировалось скорее равнодушие людей, чем энтузиазм13. В юбилейный год был выпущен и ряд фильмов, утвердивших канонический образ революционных событий 1917 года. В 1927 г. на экраны вышли фильмы «Конец Санкт-Петербурга» Вс. Пудовкина и «Москва в Октябре»

Б. Барнета. Но самым масштабным проектом стала картина «Октябрь» С. Эйзенштейна. Премьера состоялась 7 ноября 1927 г. В этот же день, после инцидентов с разгоном оппозиционных демонстрантов, из фильма пришлось удалить все сцены с Троцким. Картина стала классической и заложила кинематографический канон показа революции 1917 года14. Несмотря ни на что, 10-летний юбилей Октябрьской революции стал эталоном для дальнейших коммеморативных торжеств.

С этого года 7 и 8 ноября объявлялись нерабочими днями (до этого нерабочим был только один день – 7 ноября), что повышало значение праздника в глазах простых людей. В 1929 г. была проведена очередная реформа календаря и, помимо 7 и 8 ноября, нерабочими днями были объявлены 1 мая и день смерти Ленина (22 января). Тем самым формировался «советский» годовой праздничный цикл. На протяжении всех 1920-х гг. 12 марта (День низвержения самодержавия) также было нерабочим днем. Но реформа праздничного календаря привела к тому, что это событие, прочно ассоциирующееся с Февральской революцией, перестало быть нерабочим днем, и поэтому теряло свой статус и значение для масс. Таким образом, был запущен механизм «забывания» февральских событий.

Тихонов Виталий Витальевич, к.и.н. (Институт российской истории РАН)