Протоколы допросов японских военнопленных как осточник по истории повседневности Советско-японской войны 1945 г.
История советско-японской войны в настоящее время заслуживает дальнейшего изучения. Для этого необходимо обратиться к такому важному виду исторических источников как протоколы допросов военнопленных Квантунской армии. Всего автором исследовано 39 протоколов допросов японских и маньчжурских военных, принадлежащих в большинстве своём к пехоте и возрастом, в основном, от 19 до 40 лет. Как известно, во время конфликта в плен было захвачено более 640 тысяч японских военнослужащих, в основном сложивших оружие на основании императорского указа о капитуляции, а не по своей воле, вследствие чего военнопленными они себя не считали. Сохранилось немало протоколов их допросов, которые были произведены разведотделами частей Красной Армии как непосредственно в период конфликта, так и по его завершению.
Необходимо отметить, что данный вид исторических источников является особенно важным для понимания внешних аспектов процессов, происходивших в сознании японских военнослужащих в период конфликта. Также существенно и то, что данные документы есть основной архивный источник по истории повседневности, так как абсолютное большинство источников личного происхождения, принадлежавших военнослужащим Квантунской армии в период советско-японской войны, было утеряно при самых различных обстоятельствах. Целью доклада является понять информационные возможности протоколов допросов японских военных как исторического источника по истории повседневности. Информационные возможности данных источников велики. В них японские военнослужащие рассказывают обо всех деталях своей повседневности, причём как материальных её аспектов, так и нематериальных, таких как этнопсихологические, мировоззренческие и т.д.
Относительно первых в данных документах описываются основные виды оборонительных и наступательных вооружений Квантунской армии, их характеристики. Особенно широкое освещение в показаниях военнопленных получает боевая техника, в первую очередь танки, из чего вытекает то, что основными боевыми машинами оставались легкий танк Тип 95 «Ха-Го», вооружённый 37-мм противотанковым орудием, и средний Тип 97 «Чи-Ха» первых моделей с короткоствольной 57-мм гаубицей. Обе машины выпускались по стандартам 30-х годов и предназначались для сражения исключительно с вражеской пехотой, о чём свидетельствует малый калибр их пушек и слабая броня, не превышавшая 30 мм.
Это подтверждает также и примитивная организация танковых частей Квантунской армии, описываемая капитулировавшими военнослужащими . Данное устройство было рассчитано исключительно на поддержку пехоты, как и во времена Первой Мировой войны, а также можно констатировать полное моральное устаревание японских боевых машин и абсолютную их неэффективность против современной военной техники Красной Армии.
Стрелкового оружия в пехотных частях, согласно показаниям пленных, зачастую не хватало, и многие солдаты вооружались только штыками и другими видами холодного оружия . Также большое внимание военнопленные в своих показаниях уделяют химическому оружию и средствам индивидуальной защиты от него , что доказывает то, что Квантунская армия не придерживалась запретов Женевской конвенции относительно методов ведения войны, в частности и во время маньчжурского наступления советских войск. Отдельно описаны типы укрепрайонов и узлов сопротивления, их особенности, процедуры строительства, а также данные относительно того, какие именно категории военнослужащих и в какой период данный процесс в каждом конкретном случае осуществляли.
Из текстов следует, что в основном для строительства укрепрайонов использовали японских солдат, однако для выполнения незначительных работ ограниченно привлекалось и местное китайское население, но далеко не на всех участках фронта. Узлы сопротивления, расположенные между укрепрайонами, зачастую не имели в своём составе долговременных оборонительных сооружений, ограничиваясь дерево-земляными защитными конструкциями и связывающими их сетями окопов. Также в протоколах допросов самым подробнейшим образом описывается распорядок дня японского военнослужащего, рацион питания, бывший, что примечательно, абсолютно одинаковым для солдат и офицеров6 , виды взысканий и порядок их наложения.
Основным методом наказания являлось заключение на гауптвахте за малейшие неточности в исполнении приказов, так как более крупные проступки в силу этнопсихологически обусловленной очень высокой дисциплинированности частей японской императорской армии в целом, и Квантунской в частности, встречались не слишком часто, и в основном носили мелкий бытовой характер.
Что касается нематериальных аспектов повседневности, то военнопленные, в первую очередь, рассказывают о своей реакции на советское наступление, ставшее для них полной неожиданностью и смешавшее в одночасье все планы высшего командования относительно ведения оборонительной войны против сил Союзников, а также представления о противнике . Даётся боевая оценка Красной Армии, которую японцы оценивают как очень хорошо подготовленную в техническом плане, однако очень сильно уступающую японской по боевым качествам пехоты, таким как стрельба, гранатометание и рукопашный бой8 . Речь также идёт и об этнопсихологических моментах и идеологической обработке в частях. Так, пленные заявляют, что Япония в войне будет раздавлена, но они будут продолжать сражаться против русских так, как этого требует японский дух9 . Принимая во внимание национальные особенности менталитета, это были не пустые заявления, и военнослужащие действительно собирались действовать в строгом соответствии с ними.
Что касается непосредственно идеологии, то из показаний одного из военнопленных становится ясно, что в частях проводились регулярные воспитательно-идеологические беседы, а политинформация проводилась дежурным офицером на вечерней поверке. Пересказывается также и содержание писем, приходивших военнослужащим из дома. Они были крайне скудного содержания и доходили до адресатов в виде нескольких строчек, содержащих самые общие сведения в краткой форме, так как даже намёки на несоответствующие милитаристской идеологии мысли и реальное бедственное положение дел в Японии нещадно вычёркивались жесточайшей цензурой. Имелась в подразделениях, как указано в протоколах допросов, также и наглядная агитация – картины и лозунги. Из периодической печати – газеты и журналы, которые использовались офицерами в целях обработки солдат.
Немаловажными являются и религиозные аспекты, относительно которых пленные показывают, что богослужение организованно не проводилось, служителя культа в частях не было. Поклонение духу бога и вспоминание императора проходило на утренней поверке вместе с чтением вслух рескрипта солдатам и морякам, также известного как «пять слов» с основными правилами армейской службы.
Итак, рассмотрев вопрос об информационной ценности протоколов допросов японских солдат и офицеров как исторических источников по истории военной повседневности, можно сделать вывод о том, что данные делопроизводственные источники предоставляют исчерпывающие возможности для изучения истории повседневности в рамках советско-японского конфликта вследствие того, что большая часть источников личного происхождения военнослужащих, актуальных событиям конфликта между СССР и Японией, либо утеряна, либо недоступна в настоящий момент для исследования и существует как раз только лишь в кратких пересказах военнопленных на допросах. Сведения, предоставляемые данными протоколами, имеют высочайшую научно-исследовательскую ценность, в том числе и на том основании, что часть их до сих пор не вводилась в научный оборот.
Тарасов Станислав Витальевич
(Тверской государственный университет)