Российская женская история начала XX века в отечественной историографии (1917–2017)



Российская женская история начала XX века в отечественной историографии (1917–2017)

#историяроссии#история#общество#русскоеобщество#женщина#женщины

Аннотация. Синтезируя итоги девяти десятилетий изучения женской истории России начала ХХ века российскими историками и социологами, современный исследователь имеет возможность проследить основные события в истории женского движения в России незадолго перед, во время и некоторое время после Великой русской революции.

Как виделись эти события советскими историками, каким виделся внесённый женщинами вклад в историю российской нации в прошлом веке (и вклад этот часто не очевиден для российских чиновников)?

Исследование «женского вопроса» в исторической перспективе показывает, что в СССР и в постсоветской России борьба за признание прав женщин не является частью основной борьбы за права человека, как это было на Западе. Существует нехватка специалистов по женской истории в России, тех, что готовы преподавать курсы по женской и гендерной истории и антропологии, информировать о влиянии и роли женщин в истории, в том числе в истории революции 1917 года. Такие курсы если и есть, то читаются не в столице, а в некоторых провинциальных университетах.

Ключевые слова: женщины, революция 1917, политическое участие, гендерная история.

Работа в рамках проекта РФФИ №16-01-00136 и ПФИ РАН «Историческая память и российская идентичность» убеждает в том, что советскую историографию долгое время отличало удивительное умение время от времени переписывать историю заново. В числе таких забытых тем долгое время была история женского политического участия в России начала XX в. (включая 1917 год). Ни история появления в нашей стране первых женских союзов и групп, ни рождение российского варианта феминизма поначалу никак в публикациях не отражались.

Об этом не писали ни большевистские идеологи-женщины (вроде той же Александры М. Коллонтай, Инессы Ф. Арманд), ни составители первых советских учебников истории, ни историки-профессионалы. Большевики не считали заслугой членов «Союза равноправия женщин» (существовал с 1905 по 1917 г.) завоевание избирательных прав для женщин в России. Они не признавали, что факт доступа женщин ко многим профессиям, 6-недельный отпуск по беременности и родам (с сохранением половины зарплаты с 1912 года) и многие другие завоевания в интересах женщин стали законами задолго до событий октября 1917 года.

Они так не считали – и эти страницы женской истории замалчивались в историографии. Иное дело – женщины-революционерки. Их истории жизни воссоздавались как биографии новых «советских святых», которые готовы были страдать, но быть верными идее. Они конструировались как образцы для подражания такому идейному служению. Интерес к личностям женщин-революционерок вспыхивал всякий раз, когда женское количественное участие в общественно-политической жизни страны было востребовано особенно сильно.

С точки зрения современников-историков (недавно переживших события 1917 года), женщины были не социальной группой с особыми интересами и правами, a «частью революционного потока». Женщины не представляли собой класса. Их статус и устремления как социальной группы, объединенной внеклассовыми интересами, казались вымыслом.

Образ революционерки – громкоголосой «комиссарши» в кожаной куртке, занятой политической агитацией и успешно объяснявшейся с рабочими и солдатами на их языке, в красной косынке, с красноречивым маузером в руках, – успешно романтизировался. В особенности романтизировались методы борьбы – революционный террор, революционные экспроприации (так именовались захваты банков и касс), «бомбизм» (a женщины часто использовались как создательницы взрывоопасных смесей). В биографиях народоволок, эсерок, анархисток (некоторые из которых и не дожили до 1917 года, но самой своею жизнью и подвигами – как тогда писалось – «сделали события Октября 1917 года неизбежными») подчёркивалось их terrible perfection.

Ранняя советская историография подчёркивала такие их качества характера (не женские!), как отчаянная смелость, отвага, решимость, несгибаемость. Они были явлены на страницах исследований как прошедшие на равных с мужчинами, без послаблений, испытания каторгой и ссылкой, ставшие помощницами мужьям и братьям во имя забвения своего «ужасного прошлого» и строительства «прекрасного будущего». О каком-то самостоятельном женском движении, a тем более о его успехах до Октября 1917 г. не писалось ни слова. В годы войны, в публикациях 1940-х годов, вышло немало агитационно-публицистических очерков, педалировавших тему традиционности для России женского героизма и самоотдачи.

Этот камертон сохранили и исследования по истории «решения женского вопроса в СССР», выпущенные сразу после войны. Именно в 1940-е годы женский вопрос окончательно был признан решённым. Сам он стал пониматься как «неотъемлемая часть общей борьбы рабочего класса за своё освобождение». 1957 год – год 40-летия Октябрьской революции – пришёлся на начало хрущёвской политической «оттепели». Начавшаяся демократизация общества, свежий ветер XX съезда КПСС, распахнувший двери архивов, позволили расширить проблематику исторических исследований, в том числе и по «женской истории». Именно в конце 1950-х – 1960-е гг. в СССР появился ряд работ, посвящённых роли и непосредственному участию женщин в Октябрьской революции и начавшейся после неё Гражданской войне. Лавинообразно множились публикации воспоминаний женщин-большевичек, участвовавших в революционных событиях и в преобразованиях первых лет советской власти. Но опубликованные воспоминания отличались удручающим однообразием.

Вспоминать по-женски эмоционально, рассказывать то, что не было бы одобрено редактором сборников воспоминаний, сами большевички не решались. Первые монографии по истории борьбы партии большевиков за «женские массы» были книгами по истории КПСС, нежели книгами по истории женщин. Любое участие небольшевистских женских организаций в протестном движении начала XX в. расценивалось как враждебное, антисоциалистическое: «Стремясь упрочить власть эксплуататоров, буржуазные феминистки надеялись охватить своим вниманием широкие слои трудящихся женщин, оторвать их от участия в революции.

Пропаганда феминисток создавала опасность подчинения отсталых и неорганизованных работниц влиянию буржуазной идеологии», – писала одна из первых исследовательниц женского активизма в начале XX в. Вера Сердитова. О существовании женского либерального движения, об ином понимании понятия женского вопроса как «инициативной деятельности женщин по самоорганизации в общества для борьбы за свои права» (определение 1908 г. «равноправки» А.И. Шабановой) старались не упоминать. В начале 1960-х гг. исследователи впервые обратились к теме международного женского социалистического движения, участия в нём россиянок. (В журнале «Исторический архив» без комментариев были опубликованы документы международной женской социалистической конференции 1915 г.

Сама по себе такая публикация малоизвестных архивистов была прорывом: впервые в российской науке были обнародованы документы по истории борьбы женщин за право избирать и быть избранными. Но отсутствие комментария к этим фактам положило начало печальной «традиции»: феминизм в других странах признавался достойным изучения, в России же (напрашивался вывод) все права и свободы женщинам дал Великий Октябрь.) Почти четвертьвековая брежневская стагнация с середины 1960-х до середины 1980-х была периодом в российской историографии появились, и появились без влияния западной науки (зарубежные научные журналы были почти не доступны, выдавались из «специальных хранений» библиотек по особому разрешению), исследования, посвящённые истории женской эмансипации в дореволюционный период. В научных сборниках и журналах стали публиковаться статьи о борьбе за равенство политических прав женщин, их право на высшее образование. Шло медленное смещение объекта изучения: с истории абстракций (класс, социальный слой) на историю людей, имеющих свой пол и свои интересы.

«Женская тема» всё более утверждалась в советской историографии. К началу 1980-х гг., когда в Западной Европе и США уже активно писалась самостоятельная история женщин, началось включение женщин в «большую историю» и в СССР – но без задачи идейного обслуживания феминизма как политического движения. Осваивались новые темы, привлекались не использованные ранее источники, публиковались первые обзоры зарубежных работ по истории русских женщин. Но выдвижение женской темы в число актуальных сопровождалось всё тем же отрицанием идейной и организационной значимости феминистской составляющей в эмансипационном движении России в целом и большее внимание к истории социалистического движения и женщин в нём (как в России, так и за рубежом). В это время история женской эмансипации и женских организаций в России уже была представлена в работах американских историков – Ричарда Стайтса, Линды Эдмондсон, Барбары Энгель, Рошель Ратчайлд. Их книги и статьи были почти не известны советским учёным. Но именно им принадлежит слава первооткрывателей темы истории небольшевистского женского политического движения в России. В СССР она оставалась не запретной, но забытой по настоянию идеологического отдела ЦК КПСС. Объявленная в середине 1980-х годов перестройка дала женской истории в России новое дыхание. Резко уменьшилось число публикаций о большевичках. Женская тема подверглась коррекции в работах о протестном движении в 1917 году.

Появились публикации об участии в забастовках не только работниц, но и представительниц средних социальных слоёв – продавщиц, преподавательниц и учениц школ и гимназий. Следом начали упоминать об участии крестьянок в так называемых братствах, которые социалистыреволюционеры организовывали в деревне. Молодые историки начали браться за темы, ранее недопустимые: о «буржуазных» женских военных командах и батальонах в 1917 году (ещё до создания военного подразделения для охраны Зимнего дворца). Авторы тем самым заявили тему объектности женщин, которых мужчины во власти просто использовали, чтобы поднять патриотический настрой в армии. Если раньше авторы только описывали с большей или меньшей степенью трагизма положение женщин и формы их борьбы за эмансипацию вплоть до революционных дней 1917 года, то теперь они старались ответить на вопросы, связанные с женской повседневностью, женскими особенностями вмешательства в политику, женским социальным и репродуктивным поведением, пытались разобраться с причинами, которые (возникнув ещё в доклассовом обществе) поставили представительниц слабого пола в зависимость от сильного. Но не столичные университеты постсоветской России и не ведущие научные учреждения в системе Российской академии наук первыми откликнулись на вызовы времени. Первой откликнулась российская провинция: Тверь, Казань, Иваново.

1990-е годы оказались для направления женской истории времени осторожной реабилитации феминизма как политического течения и как теории. О россиянках в 1917 году и ранее стали писать чаще, в том числе и множество учёных, которые в самой истории женщин увидели не революцию в науке, а просто необходимость добавить в имеющееся описание прошлого женские имена. Они считали неверным уделять фактору пола внимание большее, чем (скажем) возрасту или, тем более, этнокультурной, этноконфессиональной принадлежности. Новым для российской историографии в последние годы стал историко-религиозный аспект такого рода исследований. Представительницы направления новой истории женщин настаивали на необходимости по-иному ставить исследовательские задачи.

Своей скрупулёзностью, научной смелостью в постановке новых проблем в истории женщин они несут читательницам слово правды и справедливости.

Список источников и литературы

1. Гришина З.В. Союз равноправности женщин (1905–1908) // Проблемы истории СССР. Вып. VI. М., 1977. С. 255–272.

2. Игумнова

3. Женщины Москвы в годы гражданской войны. М., 1958. 3. Колточихина А.А. Е.П. Леткова-Султанова. Общественно-политическая и литературная деятельность (1856–1937). Автореф. к.и.н. М.: МГУ, 2015.

4. Кулик, В.Н. Российские женщины в 1917 году // Революция и человек: Быт, нравы, поведение, мораль. М., 1997.

5. Пушкарева Н.Л. Зарубежная историография о социальном положении женщины // Вопросы истории. 1988. №4. С. 140–150.

6. Сигалов A.A. Женский вопрос в программах и деятельности политических партий 1900–1914. Дис… канд. ист. наук. М., 1997.

7. Хасбулатова О.А. Опыт и традиции женского движения в России (1860–1917). Иваново, 1994.

8. Щербинин П.П. Военный фактор в повседневной жизни русской женщины (XVIII – начало XX в.). Тамбов, 2004. 9. Юкина И.И. Русский феминизм как вызов современности. СПб.: Алетейя, 2007.

Пушкарева Н.Л. (г. Москва)



Другие новости и статьи

« Устроение земли

Как поступить в военный учебный центр? »

Запись создана: Вторник, 19 Март 2019 в 2:30 и находится в рубриках Современность.

Метки: , ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы