Унтер-офицерский состав Российской армии середины XIX — начала XX в.



Унтер-офицерский состав Российской армии середины XIX — начала XX в.

Статья посвящена изучению возникновения, формирования и значения унтер-офицерского корпуса в армии середины XIX — начала XX в. Актуальность работы определяется важностью роли армии в истории России, современными вызовами, стоящими перед нашей страной, что определяет необходимость обращения к историческому опыту организации армейской жизни. Цель работы – рассмотреть формирование, функционирование и значение унтер-офицерского корпуса в Российской армии дореволюционного периода.

Подготовка, обучение и воспитание личного состава в армии всегда представляли собой нелегкую задачу в военном строительстве. Унтер-офицерский состав с момента своего появления сыграл важную роль в обучении нижних чинов военному делу, поддержании порядка и дисциплины, образовании, нравственном и культурном их воспитании. Выявлено значение корпуса унтер-офицеров в русской армии в период середины ХIХ — начала ХХ в., когда ему пришлось решать двуединую задачу — помощника офицера и роль ближайшего командира для нижних чинов, особенно в годы суровых военных испытаний. Исторический опыт создания, функционирования и совершенствования института унтер-офицерского корпуса имеет большое значение в военном строительстве и заслуживает дальнейшего изучения. Ключевые слова: Россия, армия, XIX в., начало XX в., унтер-офицеры, повседневная жизнь.

В последние десятилетия интенсивно изучаются сословный строй Российской империи XIX — начала XX в. В то же время некоторые значительные слои населения не привлекали внимания исследователей. Это, в частности, касается военных. Различные категории военных имели свой специфический правовой статус и нередко составляли значительную часть населения.

В исторической литературе содержатся только отдельные заметки, касающиеся военного сословия второй половины ХIХ в., преимущественно в работах, посвященных численности и составу населения [1]. Значительное внимание солдатскому сословию уделяет в своих многочисленных работах современный российский историк Б.Н. Миронов. Среди немногочисленных работ зарубежных авторов можно отметить Р.Л. Гартхофа [2]. Интерес к изучению солдатского сословия, наметившийся в последние годы, как раз и продиктован тем, что историческая наука до сих пор уделяла этой страте недостаточное внимание. Очевидно, что необходимо комплексное изучение солдат как особой социальной группы, выявление их роли и места в социальной и экономической системе общества.

Актуальность работы определяется важностью армии в истории России, современными вызовами, стоящими перед нашей страной, что определяет необходимость обращения к историческому опыту организации армейской жизни. Цель работы — рассмотреть формирование, функционирование и значение унтер-офицерского корпуса в Российской армии дореволюционного периода. Методологической основой работы является теория модернизации. В работе применялись разнообразные научные принципы (историко-сравнительный, историко-системный, анализа, синтеза) и специальные методики анализа исторических источников: методы анализа законодательных актов, количественные методы, методы анализа нарративных документов и т.д. В период середины ХIХ — начала ХХ в., несмотря на отмену крепостного права, Россия оставалась преимущественно малограмотной крестьянской страной, комплектование армии которой ложилось прежде всего на плечи деревенской общины.

После введения в 1874 г. всеобщей воинской повинности нижние чины армии также представлялись в основном выходцами из крестьян. А это означало необходимость в начальном обучении новобранца первичной грамоте, подготовке его в общеобразовательном отношении, а уже затем только непосредственном обучении воинскому делу. В свою очередь для этого требовался подготовленный унтер-офицерский состав в армии, которому требовалась соответствующая подготовка. Первые унтер-офицеры в России появились еще при Петре I. Воинский устав 1716 г. к унтер-офицерам относил сержанта в пехоте, вахмистра в кавалерии, каптенармуса, подпрапорщика, капрала, ротного писаря, денщика и ефрейтора. Согласно уставу им вверялось первоначальное обучение солдат, а также контроль за соблюдением нижними чинами внутреннего порядка в роте. С 1764 г. законодательство закрепило за унтерофицером обязанность не только обучать нижних чинов, но и воспитывать их.

Однако говорить о полноценном воинском воспитании в тот период нельзя, поскольку в большинстве своем представители унтер-офицерского корпуса были слабо подготовлены и преимущественно неграмотны. Кроме того, основой воспитательного процесса в армии того периода была муштра. Дисциплинарная практика строилась на жестокости, часто применялись телесные наказания. Среди унтер-офицерского состава Российской армии выделялся фельдфебель. Это высшее унтер-офицерское звание и должность в пехотных артиллерийских и инженерных частях. Обязанности и права фельдфебеля в Русской армии на тот период были гораздо шире, чем в европейских армиях. Вышедшая в 1883 г. инструкция определяла ему в обязанностях быть начальником всех нижних чинов роты.

Он подчинялся ротному командиру, являлся его первым помощником и опорой, отвечал за порядок во взводе, нравственность и поведение нижних чинов, за успехи обучения подчиненных, а в случае отсутствия ротного командира его замещал. Вторым по значимости являлся старший унтер-офицер — начальник всех нижних чинов своего взвода. Унтер-офицерский корпус набирался из солдат, изъявивших желание по истечении срока срочной службы остаться в армии по найму, т.е. сверхсрочнослужащими. Категория сверхсрочнослужащих, по замыслу военного командования, должна была решить задачи снижения некомплекта рядового состава и формирования резерва унтер-офицерского корпуса. Руководство военного министерства стремилось оставить в армии как можно больше солдат (ефрейторов), а также срочных унтер-офицеров на сверхсрочную службу, при условии, что по своим служебным и нравственным качествам они будут полезны для армии.

В это время в военном ведомстве отмечалась потребность создания в войсках прослойки опытных инструкторов, необходимых при тех коротких сроках службы и больших требованиях, предъявляемых к нижним чинам в армии после военной реформы. «…от хорошего унтер-офицера войска потребуют известной доли развитости: хороших служебных знаний, как практических, так и теоретических; необходимой нравственности и хорошего поведения; а главное — известного склада характера и способности управлять подчиненными ему людьми и умения вселить в них полное к себе доверие и уважение, — так писали на страницах «Военного сборника» офицеры армии, интересовавшиеся проблемой подготовки унтер-офицерских кадров …» [3, с. 76]. Отбор сверхсрочнослужащих в унтер-офицеры производился очень серьезно.

На солдата, намеченного в кандидаты, обращалось особое внимание, его испытывали на всех должностях будущей деятельности. «Чтобы нижние чины получили практическую подготовку в команде, для этого необходимо, чтобы она имела свое отдельное хозяйство, конечно, при этом нужно прибавить в постоянную кадру одного унтерофицера, исправляющего должность каптенармуса, и четырех рядовых на должности писаря, конюха, хлебопека и кашевара; к этим лицам прикомандировываются все нижние чины переменного состава по очереди и исправляют их должности, под наблюдением и ответственностью кадровых чинов» [4, с. 331]. Вплоть до середины XIX в. никаких специальных школ или курсов для унтер-офицеров не существовало, поэтому специально обучать их было негде. C конца 1860-х гг. подготовка унтер-офицеров для русской армии осуществлялась в полковых учебных командах со сроком обучения 7,5 месяцев. В эти учебные подразделения направлялись нижние чины, показавшие способности к службе, не имеющие дисциплинарных проступков и по возможности грамотные, а также «получившие отличие в боях».

Преподавание носило по преимуществу практический характер. Главную роль в воспитательном процессе унтерофицера играл офицер. М.И. Драгомиров, военный теоретик и педагог второй половины ХIХ в., с успехом применявший в армии разработанные им принципы обучения и воспитания войск, писал по этому поводу: «Офицеру нужно настойчиво работать; сначала чтобы сформировать унтер-офицеров, а потом для того, чтобы неустанно следить за деятельностью этих малоопытных и беспрерывно меняющихся помощников… Чего он сам не сделает, не объяснит, не укажет, никто за него не сделает» [5, с. 77]. По окончании учебы нижние чины возвращались в свои части. Речь шла в первую очередь о сверхсрочных унтер-офицерах, которые имели несомненные преимущества в сравнении с унтер-офицерами срочной службы: «Сокращенные сроки службы имеют в этом вопросе то громадное значение, что время подготовки унтер-офицера, должно быть, возможно непродолжительно… более продолжительная служба, безусловно, необходима и для самих унтер-офицеров, так как служебный опыт, конечно, значительно способствует их усовершенствованию» [3, с. 74]. Финансовые средства, выделяемые военным ведомством на создание прослойки сверхсрочных унтерофицеров были сравнительно небольшими. Поэтому отставание в подготовке таких кадров являлось очень заметным. Так, в 1898 г. сверхсрочных строевых унтер-офицеров насчитывалось: в Германии — 65 тыс., во Франции — 24 тыс. в России 8,5 тыс. чел. [6, с. 61].

Вместе с тем армия была заинтересована в сверхсрочнослужащих, поэтому заботилась о них и с помощью достаточного обеспечения из государственной казны. К примеру, Положением о сверхсрочной службе нижних чинов в пограничной страже 1881 г. нижним чинам пограничной стражи для повышения служебного авторитета сверхсрочнослужащих унтер-офицеров старших званий предписывалось обеспечить их более высокий материальный быт и социальный статус. По нему сверхсрочные нижние чины пограничной стражи унтер-офицерского звания, в том числе старшие и младшие вахмистры (фельдфебели) в отрядах и учебных командах, и унтер-офицеры, занимающие должности других младших командиров, получали денежное вознаграждение и добавочное жалованье к штатному содержанию. В частности, в первый год по поступлении на сверхсрочную службу старшему вахмистру полагалось 84 руб., младшему вахмистру — 60 руб.; в третий год — старшему вахмистру 138 руб., младшему вахмистру — 96 руб.; в пятый год — старшему вахмистру 174 руб., младшему вахмистру — 120 руб.

В целом, условия жизни унтер-офицеров хотя и отличались в лучшую сторону от таковых рядового состава, но были достаточно скромными [7, с. 23]. Сверх установленного выше добавочнаго жалованья каждому старшему и младшему вахмистру, пробывшему в названных должностях непрерывно два года, выдавалось по окончании второго года сверхсрочной службы единовременное пособие в размере 150 руб., а также по 60 руб. ежегодно [8, с. 135]. После поражения русской армии в Русскояпонской войне 1904–1905 гг. вопрос комплектования армии унтер-офицерами из числа сверхсрочнослужащих стал еще более актуальным. Ежегодное добавочное жалованье увеличивалось до 400 руб. в зависимости от звания и продолжительности службы, предусматривались другие материальные преимущества; квартирные деньги в размере половины от норм для офицерского состава; пенсия за 15 лет службы в размере 96 руб. в год [9, с. 46]. В 1911 г. для унтер-офицеров были введены войсковые школы, в которых они готовились к званию подпрапорщика.

Там они обучались исполнению должности командира отделения и взвода, чтобы на войне заменять младших офицеров, командовать взводом в боевой обстановке, а в случае необходимости — ротой. По положению о нижних чинах 1911 г. строевой сверхсрочной службы они разделялись на два разряда. Первый — подпрапорщики, произведенные в это звание из строевых сверхсрочных унтер-офицеров. Они обладали значительными правами и преимуществами. Ефрейторы производились в младшие унтер-офицеры и назначались командирами отделений. Сверхсрочнослужащие унтер-офицеры производились в подпрапорщики при двух условиях: служба в должности взводного в течение двух лет и успешное окончание курса войсковой школы для унтерофицеров. Могли стать унтер-офицерами в Российской армии и вольноопределяющиеся. Однако настоящим испытанием для корпуса унтер-офицеров русской армии стала Первая мировая война. Проблема возникла уже к концу 1914 г., когда командование, к сожалению, еще не задумывалось о сбережении кадров.

При первой мобилизации в ряды действующей армии было призвано 97% обученных военнообязанных, предпочтение отдавалось унтер-офицерам запаса, которые, как правило, имели лучшую подготовку по сравнению с рядовыми запасными. Поэтому в рядовой состав первого стратегического эшелона вливали максимум унтер-офицеров запаса. В итоге получилось, что весь ценнейший младший командный состав был почти полностью уничтожен в первых военных операциях [9, с. 46]. Еще одной мерой, с помощью которой пытались бороться с нехваткой младшего начальствующего состава, являлось увеличение института вольноопределяющихся, в армию стали набирать так называемых добровольцев-охотников.

Согласно императорскому указу от 25 декабря 1914 г. охотниками на службу принимались отставные подпрапорщики и сверхсрочные унтер-офицеры. Военное отступление русской армии в 1915 г. и связанная с этим убыль унтер-офицеров в боях еще более обострили проблему нехватки младших командиров в боевых частях. Состояние воинской дисциплины в частях и подразделениях Российской армии во второй половине XIX — начале XX в. оценивалось как удовлетворительное. Результатом этого явился не только труд офицера, но и усилий унтер-офицерского корпуса.

Основными нарушениями воинской дисциплины в армии в этот период со стороны нижних чинов были побеги, кражи, растрата казенного имущества и нарушения воинского благочиния. Случались оскорбления унтер-офицеров, в редких случаях оскорбления офицеров. В порядке наложения дисциплинарных взысканий унтер-офицеры имели такие же права, как и оберофицеры, они допускались в офицерские собрания. Лишение этого звания производилось начальником дивизии или лицом равной с ним власти с соблюдением необходимых норм законодательства за совершенные преступления.

По той же причине и по приговору суда могло быть приостановлено и производство в унтер-офицеры. Вот выдержка из приговора полкового суда 9-го гренадерскаго Сибирского полка о рядовом 78-го резервного пехотного батальона: «…потому суд приговорил подсудимого рядового Алексеева к аресту на хлебе и воде на три недели с увеличением обязательного пребывания в разряде штрафованных на один год и шесть месяцев и с лишением, на основании 598 ст. I кн. II ч. С. В. П. 1859 г., права быть произведенным в офицеры или унтер-офицеры, за исключением случая особого военного подвига…» [3, с. 63].

Для более качественного исполнения унтер-офицерами своих обязанностей военное министерство издавало для них немало различной литературы в виде методик, инструкций, наставлений. В рекомендациях унтер-офицеры призывались «выказывать подчиненным не только строгость, но и заботливое отношение», «не допускать в обращении с подчиненными раздражения, вспыльчивости и окриков, а также держать себя на известном расстоянии с подчиненными», призывали «помнить, что русский солдат в обращении с ним любит того начальника, которого считает своим отцом» [3, с. 63].

Овладевая знаниями и приобретая опыт, унтерофицеры становились хорошими помощниками офицеров в решении стоящих перед ротами и эскадронами задач, в частности, укрепления воинской дисциплины, проведения хозяйственных работ, обучения солдат грамоте, а новобранцев национальных окраин — знанию русского языка. Усилия приносили свои плоды — процент неграмотных солдат в армии сокращался. Если в 1881 г. их было 75,9%, то в 1901 г. — 40,3% [5, с. 77]. Еще одним направлением деятельности унтер-офицерского состава, где унтер-офицеры особенно преуспевали, явились хозяйственные работы, или, как их еще называли, «вольные работы». Плюсы состояли в том, что зарабатываемые солдатами деньги шли в полковую казну, а часть — офицерам, унтер-офицерам и нижним чинам. Зарабатываемые средства улучшали солдатское питание. Однако негативная сторона хозяйственных работ была значительной.

Выходило так, что вся служба многих солдат так и проходила в цейхгаузах, хлебопекарнях, мастерских. Солдаты многих частей, например Восточно-Сибирского военного округа, нагружали и разгружали суда с тяжелыми интендантскими и инженерными грузами, исправляли телеграфные линии, ремонтировали и строили здания, выполняли работы при партиях топографов. Как бы то ни было, унтер-офицерский состав русской армии сыграл свою положительную роль в подготовке, обучении и боеспособности войск в период середины ХIХ — начала ХХ в. Таким образом, подготовка, обучение и воспитание личного состава в армии всегда представляли собой нелегкую задачу в военном строительстве.

Унтер-офицерский состав с момента своего появления сыграл важную роль в обучении нижних чинов военному делу, поддержании порядка и дисциплины, образовании, нравственном и культурном воспитании солдат. На наш взгляд, трудно переоценить значение корпуса унтер-офицеров в Российской армии в середине ХIХ — начале ХХ в., когда ему пришлось решать двуединую задачу — помощника офицера и ближайшего командира для нижних чинов, особенно в годы суровых военных испытаний. Исторический опыт создания, функционирования и совершенствования института унтер-офицерского корпуса показывает его большое значение в военном строительстве и заслуживает дальнейшего изучения.

Библиографический список

1. Гончаров Ю.М. Сословный состав городского населения Западной Сибири во второй половине XIX — начале XX в. // Города Сибири XVIII — начала XX вв. : сборник статей. — Барнаул, 2001.

2. Garthoff R.L. The Military as a Social Force // The Transformation of Russian Society: Aspects of Social Change since 1861. — Cambridge, 1960.

3. Военный сборник. — СПб., 1887. — Т. CLХХVIII.

4. Сущинский Ф. Унтер-офицерский вопрос в нашей армии // Военный сборник. — СПб., 1881. № 8.

5. Никульченко А. О средствах завести хороших унтерофицеров // Ориентир. — 2013. — № 7.

6. Чиненный С. Унтер-офицеры Русской армии // Ориентир. — 2003. — № 12.

7. Гончаров Ю.М. Повседневная жизнь горожан Сибири во второй половине XIX — начале XX в. : учебное пособие. — Барнаул, 2012. 8. Военный сборник. — СПб., 1892. — Т. CCV.

9. Оськин М.В. Унтер-офицерский состав русской армии в период Первой мировой войны // Военно-исторический журнал. — 2014. — № 1.

С.В. Скобликов




Другие новости и статьи

« Роль средств массовой информации в устранении проблем национальной безопасности

Конец истории или новый мировой порядок? Парадоксы теоретического объяснения глобальных социально-политических процессов »

Запись создана: Среда, 30 Август 2017 в 4:36 и находится в рубриках Современность.

Метки: ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы