8 Январь 2019

Конец истории или новый мировой порядок? Парадоксы теоретического объяснения глобальных социально-политических процессов

oboznik.ru - Кризис преподавания истории
#история#мировойпорядок#политика#общество#глобализация

Аннотация. В статье рассматриваются парадоксы теоретического объяснения глобальных исторических процессов на примере двух ключевых парадигм современной социально-политической науки: концепции конца истории Ф. Фукуямы и идеи столкновения цивилизаций С. Хантингтона. Анализируются обновлённые версии «универсалистского» и «цивилизационного» подходов к пониманию всемирной истории.

Ключевые слова: универсальная история, конец истории, либеральная революция, либеральная демократия, модернизация, вестернизация, цивилизационный подход, культурная идентичность, многополярный мир, глобальная политика, столкновение цивилизаций

…существует некоторая Универсальная История, ведущая в сторону либеральной демократии.

Ф. Фукуяма

Человеческая история – это история цивилизаций.

С. Хантингтон

В конце ХХ века спор о том, существует ли единая история человечества, с присущими ей всеобщими законами и неизбежной в этом случае телеологией (если не сказать эсхатологией), разгорелся с новой силой. Ф. Фукуямой, реанимировавшим социально-философские воззрения Г. Гегеля и попытавшимся подвести под них эмпирический базис, была представлена обновлённая версия «универсалистской» парадигмы; С. Хантингтоном, двигавшимся в русле идей О. Шленглера и А. Тойнби и также ссылавшимся на геополитические реалии, – «цивилизационной». Не будет преувеличением сказать, что многие современные социально-политические концепции встраиваются в континуум, заданный этими крайними точками зрения. Более того, их вряд ли можно рассматривать в качестве чисто теоретических конструктов, поскольку каждая из них претендует на то, чтобы лечь в основу реальной геополитической стратегии. Летом 1989 года в журнале «Национальный интерес» была опубликована статья Ф. Фукуямы «Конец истории?». Начиналась она с констатации на первый взгляд очевидного, по крайней мере для самого автора, факта, что за последние годы во всём мире возник небывалый консенсус по поводу легитимности либеральной демократии как системы правления. Причём этот консенсус усиливался по мере того, как терпели поражение соперничающие идеологии: монархия, фашизм и коммунизм. Понятно, что данное эмпирически не верифицируемое суждение является не более чем субъективным мнением, в основе которого лежат совершенно определённые идеологические пристрастия. Но даже если закрыть на это глаза и допустить, что на рубеже 80–90 гг. ХХ в. дело обстояло именно так, как пишет американский философ, из этого ещё не следует, что либеральная демократия представляет собой «конечный пункт идеологической эволюции человечества», «окончательную форму правления в человеческом обществе», т.е. является «концом истории» [1, с. 7]. Действительно, все «более ранние» формы правления имели неустранимые дефекты, которые и обусловили их крушение. Но почему именно либеральная демократия лишена существенных внутренних противоречий? Почему её «идеал» нельзя улучшить? На этот вопрос небольшая статья ответа не давала, спровоцировав тем самым появление потока комментариев и возражений. Попытка их парировать и прояснить свою теоретическую позицию заставила американского исследователя зимой того же года в том же журнале поместить заметку «Ответ моим критикам». В ней Ф. Фукуяма ещё раз обращает внимание читателей на то, что в исходной статье речь идёт исключительно

об «идее» демократии, а не о тех или иных её конкретных воплощениях, которые по природе своей не могут быть совершенными. Даже такие стабильные страны, как США, Франция и Швейцария не лишены серьёзных социальных противоречий; за фасадом их внешнего благополучия нередко скрывается вопиющая несправедливость. Но эти проблемы свидетельствуют не о порочности самих принципов демократии – свободе и равенстве, а о невозможности их полного, всестороннего осуществления в реальном мире. Основой ещё большего недопонимания выступает разный смысл, вкладываемый в понятие «история». Обыватель подразумевает под историей простую последовательность событий, и с этой точки зрения она действительно «продолжается» даже с наступлением царства либеральной демократии. Не исключено, что некоторые страны это царство так никогда и не построят, а другие, не выдержав испытания свободой, вернутся к более «примитивным» формам правления. Но все эти предположения не отрицают саму идею Универсальной Истории. Вслед за великими немецкими мыслителями И. Кантом, Г. Гегелем (точнее интерпретатором Г. Гегеля А. Кожевом) и К. Марксом Ф. Фукуяма понимает её как «единый, логически последовательный эволюционный процесс, рассматриваемый с учётом опыта всех времён и народов» [1, с. 8]. В силу того что развитие человеческого общества не бесконечно, этот процесс не является случайным и закрытым для понимания. Всё в истории приобретает смысл лишь в отношении её конечной цели – установление той формы общественного устройства, которая удовлетворит фундаментальные чаяния и потребности человека. Осталось только выяснить, что же это за потребности. Экспликация рассмотренных выше идей вылилась в концепцию, изложенную в знаменитой работе «Конец истории и последний человек» (1992). В ней Ф. Фукуяма задаётся вопросом: «…действительно ли в конце двадцатого столетия имеет смысл опять говорить о логически последовательной и направленной Истории, которая, в конечном счёте, приведёт большую часть человечества к либеральной демократии?» [1, с. 9–10]. Две основные причины позволяют ответить на него положительно. Первая носит экономический характер, вторая, связанная с так называемой «борьбой за признание», – политический. Остановимся на первой. Американский мыслитель начинает с того, что в XVII веке были выработаны основные правила научного метода – самого эффективного и надёжного инструмента покорения природы. Развитие науки обеспечило значительные военные преимущества и сформировало условия для небывалого экономического роста тех стран, в которых оно происходило. Открывая возможности неограниченного удовлетворения растущих потребностей человека, наукоёмкая технология вела к гомогенизации принявших и развивавших её обществ вне зависимости от их цивилизационной принадлежности.

Такова «логика современной науки», лежащая в основе экономической интерпретации исторических изменений. Но её раскрытия недостаточно для объяснения феномена демократии. Связь между передовой экономикой и политической свободой, глубокомысленно замечает Ф. Фукуяма, намного более сложная и не столь прямолинейная, как кажется на первый взгляд. К этому стоит добавить, что отношения между экономикой и политикой вообще далеко не однозначны. Это прекрасно понимал уже К. Маркс, несмотря на приписываемый ему «экономический детерминизм».

Заявление Ф. Фукуямы о том, что «…все страны, подвергшиеся экономической модернизации, должны весьма походить друг на друга…» [1, с. 13], несомненно, восходит к формационной теории. Однако аргументированность данного тезиса довольно сомнительна. С. Хантингтон, например, убедительно доказывает, что далеко не всегда экономическая модернизация сопровождается вестернизацией всего общества. Нередко наблюдается прямо противоположный процесс: откат к традиционализму. И всё же для Ф. Фукуямы человек не просто экономическое животное. Поэтому необходимо найти такую трактовку исторического процесса, где бы учитывался человек во всей своей целостности.

Здесь на помощь Ф. Фукуяме и приходит Г. Гегель с его «борьбой за признание» в качестве основополагающего фактора эволюции общества. Согласно немецкому философу, в отличие от животных человек желает, чтобы его признавали человеком, т.е. существом, имеющим определённое достоинство. Ради этого он готов рискнуть даже жизнью, то есть преодолеть в угоду такому абстрактному для многих принципу, как престиж самые глубинные животные влечения, прежде всего инстинкт самосохранения. Вот почему жажда признания – важнейший мотив политической жизни. Наиболее полно она удовлетворяется только в рамках либеральной демократии, где неравное признание хозяев и рабов заменяется признанием взаимным и универсальным. За каждой личностью всеми остальными людьми закрепляется человеческое достоинство.

Поскольку никакое другое социально-политическое устройство этого не гарантирует, либеральная демократия – конец человеческой истории (если, конечно, рассматривать последнюю исключительно в логическом плане). Для Ф. Фукуямы другой альтернативы нет и быть не может. Так ли это на самом деле? Уверенность американского исследователя вырастает из того обстоятельства, что ни один из критиков до сих пор не предложил иной, даже гипотетической модели общественного устройства, в которой бы воплощалась идея всеобщего признания.

Но какими эмпирическими данными можно подтвердить, что стремление к признанию, причём признанию универсальному, составляет смысл человеческого существования? В лучшем случае это ценность европейской цивилизации, которая может стать всеобщей лишь в результате глобальной культурной экспансии. В худшем, продукт спекулятивных медитаций Г. Гегеля, принятый далеко не всеми европейскими мыслителями. Даже если допустить, что в жажде признания проявляется сама суть человека, вопрос о неизменности его природы остаётся открытым. Сам Ф. Фукуяма склоняется к идее историчности потребностей человека, пластичности его природы. Этой проблеме он в дальнейшем посвятит отдельную работу «Наше постчеловеческое будущее.

Последствия биотехнологической революции». Значит, борьба за признание не только локальный, но исторически приходящий культурный паттерн. Стремление к признанию в религиозной или этнонациональной сферах менее рационально и полно, чем универсальное признание, даруемое либеральной демократий, так как исходит из произвольных, частных различий между теми или иными социокультурными общностями. По мнению Ф. Фукуямы: «…религия, национализм и комплекс этических привычек и обычаев (более общее название – «культура») традиционно считались препятствием на пути установления политических институтов демократии и экономики свободного рынка» [1, с. 19]. Но это не должно служить поводом для беспокойства, поскольку: «Современная Европа быстро несётся к избавлению от суверенности и наслаждению своей национальной идентичностью при мягком свете частной жизни» [1, с. 410]. Международная политика также должна анализироваться через призму борьбы за признание. Без сомнения, национализм как одна из форм этой борьбы был источником наиболее кровопролитных конфликтов ХХ века.

Но «либеральная революция», замещающая иррациональное желание быть признанным выше других якобы рациональным стремлением быть признанным равным другим, то есть разрушающая вертикаль «господин– раб», что, по мнению американского мыслителя, характерно как для отношений между индивидами, так и для отношений между государствами, вряд ли является панацеей. «…национализму, – простодушно рассуждает автор «Конца истории…», – не грозит опасность исчезновения, но он, как и религия, теряет способность стимулировать европейцев рисковать своей уютной жизнью в великих актах империализма» [1, с. 410]. Парадоксальным образом демократические иллюзии приводят Ф. Фукуяму к апологии политики двойных стандартов (realpolitik). Вот всего лишь одна из выдержек: «…мир, построенный из либеральных демократий, должен быть куда меньше подвержен войнам, поскольку все государства взаимно признают легитимность друг друга.

И, разумеется, за пару последних столетий накопился достаточный опыт, показывающий, что либеральные демократии не проявляют империалистического поведения по отношению друг к другу, хотя они вполне способны вести войну с государствами, которые демократиями не являются и не разделяют фундаментальных ценностей демократии» [1, с. 21]. Как известно, научная ценность любой теории не в последнюю очередь определяется её прогностическим потенциалом, способностью на основе описанных фактов и установленных законов предсказывать будущие события.

Предлагаем читателю самому оценить эвристическую значимость концепции Ф. Фукуямы, на примере следующего фрагмента: «…влияние новых националистических конфликтов на мир и безопасность в масштабе Европы и мира будет куда меньше, чем было в 1914 году, когда один сербский националист нажал на спусковой крючок Первой мировой войны, убив наследника австро-венгерского трона. Хотя Югославия дробится… в Европе нет великих держав, заинтересованных в использовании подобных конфликтов для улучшения своего стратегического положения. Напротив, наиболее развитые страны Европы будут как от смоляного чучелка шарахаться от этих противостояний, вмешиваясь лишь в случае вопиющих нарушений прав человека либо угрозы своим гражданам.

Югославия, с территории которой началась Великая война, поражена гражданской войной и распадается. Но остальная Европа достигла существенного консенсуса по подходу к урегулированию этой проблемы, а также насчёт необходимости отделить вопрос о Югославии от более серьёзных вопросов европейской безопасности» [1, с. 412–413]. Одной из наиболее интересных современных версий цивилизационого подхода является геополитическая концепция С. Хантингтона, диаметрально противоположная по своим исходным основаниям и конечным выводам теории Ф. Фукуямы.

Главный тезис С. Хантингтона гласит, что в современном мире «…культура и различные виды культурной идентификации (которые на самом широком уровне являются идентификацией цивилизации) определяют модели сплочённости, дезинтеграции и конфликта» [2, с. 15]. Из этого суждения вытекает ряд следствий. Прежде всего «модернизация» и «вестернизация» – понятия далеко не тождественные. Процесс модернизации, затронувший практически все страны, неразрывно связан с экспортом западных идеалов, ценностей и норм. Однако это далеко не всегда ведёт к тотальной вестернизации не-западных обществ. Зачастую наблюдаются прямо противоположные процессы. Не-западные цивилизации всё активнее и агрессивнее подтверждают ценность своих культур. Говорить о складывании единой общечеловеческой цивилизации, построенной на принципах либеральной демократии и свободного рынка, не приходится.

Напротив, возникает новый мировой порядок, основанный на цивилизационном родстве. Общества, имеющие культурные сходства, не просто сотрудничают друг с другом, а группируются вокруг «стержневых» стран своих цивилизаций. Практически все попытки изменения их ценностно-нормативных ориентаций оказываются бесплодными. В мире после холодной войны, убеждён С. Хантингтон, глобальная политика стала многополюсной и полицивилизационной. Наблюдается заметное смещение баланса сил между цивилизациями. Запад продолжает доминировать, но его относительное влияние постепенно снижается. Экономическая, военная, а соответственно и политическая мощь азиатских стран, наоборот, растёт. Именно поэтому универсалистские претензии Запада всё чаще встречают сопротивление, что неминуемо приводит к конфликтам с другими цивилизациями, в особенности с Китаем и исламом. Об исламе, по С. Хантингтону, необходимо говорить отдельно.

Большинство локальных войн по так называемым «линиям разлома» происходит между мусульманами и не-мусульманами. Разразившийся в исламских странах демографический взрыв имеет дестабилизирующие последствия как для них самих, так и для их соседей. В современном мире важнейшие различия между людьми не идеологические, политические или экономические, а культурные. На вопрос «Кто мы есть?» народы отвечают, обратившись к понятиям, имеющим для них наибольшую важность. Люди определяют себя через происхождение, религию, язык, историю, ценности, обычаи и общественные институты. Они идентифицируют себя с такими культурными группами, как этнос, религиозная община, нация и – на самом широком уровне – цивилизация. Не установив своей идентичности, люди не могут вести никакой политики. «Цивилизации, – пишет С. Хантингтон, – это самые большие «мы», внутри которых каждый чувствует себя в культурном плане как дома и отличает себя от всех остальных «них» [2, с. 51].

Выступая наивысшей культурной общностью людей, цивилизация определяется как объективными элементами (язык, история, религия, обычаи, социальные институты), так и субъективной самоидентификацией. Не секрет, что каждая цивилизация видит себя центром мира, магистральной линией истории человечества. Особенно это характерно для Запада. Однако такая моноцивилизационная точка зрения утратила свою значимость в полицивилизационном мире. Выживание Запада связано с отказом от глобалистских претензий и признанием своей цивилизации уникальной (естественно, наряду с признанием уникальности других цивилизаций). В рамках складывающегося мирового порядка речь должна вестись не о культурной, экономической, политической или военной экспансии Запада, а об его объединении перед лицом вызовов не-западных обществ ради сохранения собственной самобытности. «Основными игроками на поле мировой политики, – согласно С. Хантингтону, – остаются национальные государства.

Их поведение, как и в прошлом, определяется стремлением к могуществу и процветанию, но определяется оно и культурными предпочтениями, общностями и различиями. Наиболее важными группировками государств являются … семь или восемь основных мировых цивилизаций» [2, с. 17]. Это китайская (синская), японская, индуистская, исламская, западная, православная, латиноамериканская и, возможно, африканская цивилизации. Возникает резонный вопрос: чем обусловлена данная типология, что выступает основанием предложенного разделения? Американский политолог даёт простой, на первый взгляд, ответ – различиями в культуре. Но в свете того что понятие культуры трактуется им крайне широко, он выглядит далеко неоднозначным. Поскольку у С. Хантингтона не обозначена чёткая система признаков, по которым производится выделение цивилизаций, разработанная им классификация выглядит крайне условной, если не сказать произвольной.

Данное обстоятельство и породило шквал критики. Поскольку в новом мире наиболее масштабные и опасные конфликты происходят не между социальными классами, а между народами с различной культурной идентичностью, локальная политика является политикой этнической или расовой принадлежности; глобальная же политика – политикой цивилизаций. Межцивилизационный конфликт, по С. Хантингтону, имеет две формы. «На локальном (или микроуровне) возникают конфликты по линии разлома… На глобальном, или макроуровне, возникают конфликты между стержневыми государствами…» [2, с. 324]. В войнах по линии разлома та или иная этническая группа рассматривает себя не просто как сторону, борющуюся с другой этнической группой, но как сражающуюся с другой цивилизацией. Таким образом, поражение будет иметь последствия не только для самой участницы конфликта, но и для всех, кто принадлежит к её цивилизации. Локальная война становится столкновением цивилизаций, чреватым последствиями для огромного числа людей. Как показывает опыт, в одиночку главные участники не в состоянии остановить локальные войны.

Предотвратить их перерастание в глобальное противостояние могут только стержневые страны основных мировых цивилизаций. «Войны вдоль линии разлома, – пишет С. Хантингтон, – закипают снизу, мир по линии разлома просачивается сверху» [2, с. 492]. Избежать глобальной войны, по С. Хантингтону, можно лишь в том случае, если лидеры ведущих стран всех цивилизаций примут полицивилизационный характер современной геополитики и начнут сотрудничать для его поддержания. В этом и состоит основной практический вывод из теории американского учёного.

Список источников и литературы

1. Фукуяма, Ф. Конец истории и последний человек. – М.: АСТ: Ермак, 2005. – 588 с.

2. Хантингтон, С. Столкновение цивилизаций. – М.: ООО «Издательство АСТ», 2003. – 603 с.

Змихновский С.И. (г. Краснодар)

Другие новости и статьи

« Государственная идеология как фактор национальной безопасности России

Психологический контекст апелляции к истории в политической журналистике »

Запись создана: Вторник, 8 Январь 2019 в 11:49 и находится в рубриках Современность.

метки: , ,

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика