Очерки истории пермской областной партийной организации о революции 1917 года: критический взгляд из XXI века



Очерки истории пермской областной партийной организации о революции 1917 года: критический взгляд из XXI века

oboznik.ru - События революции 1917 г. и Гражданской войны в трудах казаков-эмигрантов
#1917#революция#история

Уральским истпартом и его отделениями была проделана значительная работа по сбору материалов по истории революционного движения – в первую очередь, о деятельности большевиков, в меньшей мере – других социалистических партий. Документы истпарта представляют несомненный интерес, являются важным источником по истории политических партий начала ХХ века, но до настоящего времени введены в научный оборот далеко не полностью, что связано, в частности, с жесткими идеологическими ограничениями советского периода.

Традиционно основной массив документов Уралистпарта был сосредоточен в Партийном архиве Свердловского обкома КПСС, но в 1984 г. из единого фонда были выделены и переданы в соответствующие областные партийные архивы документы, касающиеся региональных партийных организаций бывшей Уральской области.

Несмотря на множество публикаций по истории политических партий на Урале1 , следует признать, что многие аспекты их деятельности в период революции и Гражданской войны изучены явно недостаточно, что относится и к РСДРП(б), история которой представлена далеко не объективно. Новое прочтение документов истпарта позволяет переосмыслить историю революции 1917 г. и партии большевиков. В советский период были опубликованы очерки истории практически всех областных партийных организаций Урала; в Перми второе, исправленное и дополненное, издание «Очерков» вышло в 1986 г.

В настоящей статье предпринята попытка рассмотреть с опорой, в основном, на документы Свердловского истпарта, степень полноты и объективности представления в «Очерках» событий 1917 г. Уже в описании процессов, предшествовавших революции, авторы «Очерков» утверждали без достаточных оснований о «мощном потоке революционной борьбы трудящихся всей страны», «явственном ощущении дыхания назревавшей революции»3 . Однако В.И. Ленин в Швейцарии «дыхания революции» почему-то не ощущал, но напротив, говорил в январе 1917 г., что «мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции…»4 . Революция началась неожиданно для всех – и в эмиграции, и в России. Поверхностно и упрощенно трактовалась в «Очерках» проблема двоевластия на местах, в частности, в Пермской губернии. Авторы «Очерков» не сочли нужным хотя бы упомянуть о комитетах общественной безопасности, игравших в первые месяцы революции заметную роль, в том числе в силу участия во многих из них большевиков.

Н.Н. Крестинский, как известно, с началом войны был арестован и выслан в административном порядке на Урал – сначала в Екатеринбург, затем в Кунгур. Поэтому утверждение, что Н.Н. Крестинский проживал в Перми, а тем более, был «посланцем Русского бюро ЦК», не совсем верно5 . Авторы «Очерков» крайне осторожно подходили к вопросу об объединенных организациях РСДРП, почти повсеместно на Урале воссозданных либо созданных вновь именно как объединенные. Другой вопрос, что большевики преобладали в Мотовилихинской, Лысьвенской и некоторых других организациях, но и они существовали как объединенные до конца мая. С учетом сказанного ситуация избрания меньшевика Кузнецова – голосами большевиков – председателем Лысьвенского Совета представляется вполне понятной, равно как факт избрания председателем Мотовилихинского Совета, в составе исполкома которого первое время не было ни одного большевика, социал-демократа меньшевистского толка М.С. Палкина, примкнувшего позже к эсерам. В этой связи не выдерживает критики утверждение авторов «Очерков» о выборах в Мотовилихинский Совет по призыву большевиков6 . Не вполне корректным выглядит тезис о «захвате» меньшевиками руководства в парторганизации Центрального (городского) района Перми, поскольку Н.П. Бусыгин был избран на заседании комитета РСДРП 2 мая 1917 г. его председателем единогласно, то есть и голосами большевиков7 . До 26 сентября, когда на собрании членов РСДРП большинством голосов было принято решение «принять платформу социал-демократов большевиков», оставалась объединенной Чермозская социал-демократическая организация. Постановление собрания, что «меньшевики-интернационалисты входят в партию социал-демократов большевиков, образовав отдельную секцию, а меньшевики-оборонцы ни в коем случае входить в партию социал-демократов большевиков не должны» , позволяет предположить, что размежевание даже осенью не было окончательным.

В «Очерках» обойден молчанием факт совместной до февральских событий работы большевиков с меньшевиками. Так, социал-демократы Перми группировались вокруг «Пермской жизни», фактическим редактором и издателем которой был «ярый меньшевик-оборонец» А.А. Шнееров, а активными распространителями – большевики А.А. Гребнев в Мотовилихе, А.С. Попков – в Кунгуре, возглавляемое большевиками общество потребителей «Рабочий» – в Лысьве. Не нашла отражения в книге роль едва не ставшего председателем Уралсовета осведомителя охранки В.И. Лежавы, уступившего на выборах А.А. Шнеерову лишь один голос и избранного товарищем председателя9 . К слову, В.И. Лежава был не единственным внедренным в революционные организации на Урале агентом, а охранка была осведомлена о деятельности оппозиционных сил и практически контролировала их деятельность.

Авторами «Очерков» справедливо отмечено, что в резолюции I Уральской (Свободной) конференции РСДРП о Временном правительстве содержался противоречивший ленинской позиции тезис о контроле над действиями правительства и его местных органов; при этом не дано четкой оценки резолюции о войне, выдержанной во многом в духе революционного оборончества (созыв международного социалистического съезда как путь к прекращению войны; давление на Временное правительство с целью заставить его предложить воюющим странам мир без аннексий и контрибуций; призыв к солдатам и рабочим оставаться вплоть до прекращения войны на своих постах)10. Полагаем достаточно спорным тезис о том, что «меньшевики и эсеры выступали за продолжение войны». Напротив, ими был предложен вариант прекращения войны через международную социалистическую конференцию; другое дело, что действовали они, как думается, недостаточно энергично.

Не соответствует действительности утверждение о том, что еще до июльских событий большевики добились преобладающего влияния в Екатеринбургском, Чусовском, Пашийском Советах. Предвзято трактовались демонстрация 25 июня в Перми, равно как события 3–5 июля в Петрограде. В тексте даже не упоминается, что все политические партии кроме большевиков признали проведение демонстрации несвоевременным, ибо в условиях начавшегося наступления российской армии демонстрация под антивоенными лозунгами имела явно провокационный характер.

Разогнали демонстрацию не «малосознательные солдаты гарнизона», но солдаты украинских рот при запасных полках в Перми. Во многом аналогичным был кунгурский эпизод избиения 10 июля частью солдат большевиков, выступивших во время проводов маршевой роты на фронт с антивоенными призывами13. Спорным является суждение о стремлении Временного правительства противопоставить Советам «свои органы местного самоуправления» в лице городских дум и земств14 – действительно всесословных органов местного самоуправления, заметно демократизировавшихся, к слову, в 1917 г. Несколько преувеличены в «Очерках» роль и масштаб влияния большевистской печати. Отметив как позитивный факт выхода с 28 мая печатного органа Лысьвенского комитета РСДРП(б) газеты «Социал-демократ», авторы прошли мимо того обстоятельства, что после выхода 16 номеров газета прекратила существование, как признал один из руководителей лысьвенских большевиков С.В. Борисов-Даниленко, «вследствие убыточности и малого распространения».

Чрезвычайные органы для борьбы с контрреволюцией в период корниловского мятежа создавались по инициативе большевиков далеко не везде. Так, в Пермский окружной комитет наряду с представителями Советов и социалистических партий вошел Губернский комиссар Временного правительства16. В советской литературе по истории революции было общепринятым утверждение о «полновластии Советов» накануне октябрьского переворота. Между тем на местах продолжалось функционирование комиссаров Временного правительства, органов местного самоуправления и милиции; Советы же не могли тогда стать полноценными органами власти в силу структурной неготовности и отсутствия соответствующих кадров.

Скорее можно говорить о многовластии либо даже безвластии. Странным на фоне утверждения о «полновластии Советов накануне Октября» выглядит утверждение, что Лысьвенский, Мотовилихинский и ряд других Советов «взяли всю полноту власти в свои руки»18 в конце октября – начале ноября. В историко-партийной литературе традиционно подчеркивались стремительный рост в 1917 г. большевистских рядов и падение численности меньшевиков и эсеров; особо отмечалось наличие в рядах политических противников большевиков «мертвых душ». Но «мертвые души» были и у большевиков. В докладе Лысьвенского комитета РСДРП(б) 19 августа отмечалось, что «в партии насчитывается 1530 членов. В марте вступило 49, в апреле – 705, в мае – 372, за июнь – 221, за июль – 179, за половину августа – 110.

О взносах: из 752 человек, вступивших в марте и апреле, только 326 уплатили за май, за июнь – 118. Из вступивших в июне 221 человека за июль уплатили только 15 человек»19. В «Очерках» воспроизведено не подтвержденное документами утверждение об Урале как запасном центре восстания20. Развитие же событий в регионе после получения известий о захвате большевиками власти в Петрограде не соответствует этому утверждению. Одному из мифов советской историографии, что «трудящиеся Прикамья с радостью встретили весть о победе социалистической революции в Петрограде»21, явно противоречит заявление С.В. Борисова-Даниленко на собрании Лысьвенской организации РСДРП(б) 30 октября, в соответствии с которым «в массах новая революция не вызвала того энтузиазма, который был в первые дни революции, но это объясняется усталостью масс от политики за восемь месяцев, когда буржуазное правительство душило наши революционные завоевания».

Требуют переоценки так называемые «черносотенные погромы» в Кунгуре и Перми, бывшие на деле типичными для того времени пьяными солдатскими бесчинствами. Как представляется, сам факт проявления неуправляемой солдатской массой активности свидетельствует об явном преувеличении в советской литературе влияния большевиков на уральские гарнизоны. Авторами «Очерков» обойден вопрос о действительно свободных и демократических выборах в Учредительное собрание и их результатах по Пермскому округу, свидетельствовавших о сокрушительном поражении большевиков, получивших на фоне одиннадцати эсеровских всего четыре мандата.

Нуждаются в дальнейшем изучении вопросы, связанные с так называемым «губернским съездом Советов» 16–17 декабря, на котором, как утверждается в традиционной историографии, в Пермской губернии была провозглашена Советская власть23. Как представляется, по сути он был съездом Советов лишь Пермского округа, созванным большевиками в противовес эсеро-меньшевистскому исполкому Уральского (Пермского) Совета, и полномочия избранного на съезде губисполкома во главе с большевиком М.Н. Лукояновым распространялись лишь на Пермский округ.

К сожалению, многие мифы советской историографии о революции на Урале повторяются в современных публикациях, страдающих явно некритическим подходом к работам советских историков. Полагаем, что 100-летие революции даст новый импульс к исследованию событий 1917 года.

Л.А. Обухов



Другие новости и статьи

« Задачи вещевой службы воинской части и ее взаимодействие с финансово-экономическими структурами

Новости спорта: Роналду помолился за победу “Ювентуса” над “Интером” »

Запись создана: Пятница, 11 Октябрь 2019 в 1:22 и находится в рубриках Современность.

Метки: ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы