К просвещенному обществу



Аннотация. В статье рассматривается идея просвещенного общества, в основе которого лежит самостоятельность мышления индивидов и критическое отношение к предрассудкам. Ключевые слова: права человека; просвещение, просвещенное общество, открытое общество, традиционные ценности, Россия и Запад.

Мы одного хотим – не трогайте нас, господин Президент. Е. Шварц. Дракон Я научился думать, господин президент, это само по себе мучительно… Е. Шварц. Дракон Декларирование во многих документах прав и свобод человека еще не означает их реального приятия и соблюдения.

Так, например, в Декларации независимости США, ставшей основой американского общества, провозглашалось: «Мы считаем за очевидные истины, что все люди сотворены равными, что им даны их Творцом некоторые неотъемлемые права, в числе которых находятся – жизнь, свобода и право на счастье…» [1], что не помешало тому, что почти на двести лет такие группы, как люди с небелым цветом кожи и все женщины, были либо вообще лишены прав, либо серьезно в них ущемлены. Потребовалось время, чтобы красивые идеи начали воплощаться в жизнь. Сегодня можно говорить, что реально существующие общества, впрочем, как и абстрактные, можно делить на два вида: принимающие права человека в качестве основы общественного устройства и не принимающие. Общества, не принимающие права человека, противопоставляют им свою систему ценностей. Как правило, это этнические и религиозные ценности.

Например, на X Всемирном Русском Народном Соборе в 2006 году «от имени самобытной русской цивилизации» [2] принята собственная (русская православная) Декларация о правах и достоинстве человека, в которой признается важность прав человека, но такие права, по мнению участников собора, не должны противоречить традициям и религии. Как говорится в документе: «Опасным видится и "изобретение" таких "прав", которые узаконивают поведение, осуждаемое традиционной моралью и всеми историческими религиями» [Там же]. Нередко концепция прав человека подвергается критике за применение двойных стандартов. Утверждается, что права человека, отстаивающие свободу индивида, навязываются всем как безальтернативные, на самом деле лишая людей свободы.

При этом происходит навязывание остальным культурам западных ценностей, которые маскируются как универсальные. Однако такое видение вопроса о правах человека поверхностно и не корректно. При принятии в обществе прав человека индивид может выбирать свою идентичность свободно, в том числе определяя степень принадлежности той или иной культуре или общности, тогда как в ином случае такой выбор, как правило, навязывается группой, к которой он принадлежит. Как раз именно в таком обществе, где сильно давление групповых ценностей, у человека очень ограничены возможности выбора. Например, в странах Африки и Востока массово практикуется ритуал женского обрезания у девочек, что оценивается другими обществами как варварская традиция, нарушающая права человека. Требование запретить такие процедуры может восприниматься как ограничение свободы людей придерживаться принятых традиций своего общества.

Но в этом случае свобода общества отправлять свои традиции оборачивается вопиющим насилием над ребенком. Есть большая разница, когда индивид что-то делает со своим телом по своей воле и когда это делается насильно. Как раз в западных странах живет множество так называемых фриков – людей, которые стремятся отличаться от других и нередко проделывают со своим телом самые разные, в том числе хирургические, операции. Это воспринимается терпимо; общество позволяет людям самовыражаться, как они хотят. Тогда как в обществах, где права человека не приняты по-настоящему, например, на Северном Кавказе, такое самовыражение затруднительно.

Что же до западного происхождения концепции прав человека, то следует заметить, что почему-то мало кто предлагает отказаться от использования западных технологий (или их аналогов), аргументируя это их западным происхождением: «Давайте откажемся от использования автомобиля, самолета, телефона, ведь их придумали на Западе». Почему же выбирая технологии по их эффективности и качествам, нельзя выбирать также и идеи? Права человека являются плодом эпохи Просвещения. Но принимаются они тогда, когда общество становится просвещенным. И.Кант, будучи философом, принадлежащим эпохе Просвещения, спрашивал: «Живем ли мы теперь в просвещенный век?»[3] Кант считал, что нет. Просвещение, по Канту, это «выход человека из состояния своего несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине. Несовершеннолетие есть неспособность пользоваться своим рассудком без руководства со стороны кого-то другого» [Там же].

Кант обличает привычку не напрягать свой разум – большинство людей перепоручают это всевозможным «опекунам»: «Если у меня есть книга, мыслящая за меня, если у меня есть духовный пастырь, совесть которого может заменить мою, и врач, предписывающий мне такой-то образ жизни, и т.п., то мне нечего и утруждать себя» [Там же]. Таким образом, просвещенный человек, по Канту, это способный мыслить самостоятельно. А просвещенным обществом будет такое, в котором эта способность распространена среди людей. П.Я. Чаадаев, «пораженный безумием по приговору высшей юрисдикции страны» [6], указывая на необходимость для России следовать за Западом, отмечает не то что несовершеннолетие, а скорее младенческое состояние своего отечества: «Самой глубокой чертой нашего исторического облика является отсутствие свободного почина в нашем социальном развитии. Присмотритесь хорошенько, и вы увидите, что каждый важный факт нашей истории пришел извне, каждая новая идея почти всегда заимствована»; «наши умственные силы еще не упражнялись на серьезных вещах; одним словом, до сего дня у нас почти не существовало умственной работы» [Там же].

Можно сказать, что благородные культуры Запада с трудом приживаются в России, так как почва для них еще не достаточно удобрена просвещением. В просвещенном обществе люди начинают критически относится к предрассудкам и догматизму. Одним из основных препятствий к свободному и самостоятельному мышлению был и остается религиозный догматизм. В разных религиях, так или иначе, утверждается преобладание божественного разума над человеческим, и из этого положения выводится необходимость подчинения религиозным догматам и их принципиальная неизменность. Религия требует отказаться от разума в пользу веры там, где они вступают в конфликт: «Ибо написано: погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну. Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего?

Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие? Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих. Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие» (1Кор. 1:19-23). Говоря о просвещении, Кант особое внимание уделяет критике догматизма религии: «Но может ли некое сообщество из представителей духовенства, нечто вроде собрания, или досточтимая группа (класс, как они называются в Голландии) иметь право клятвенно обязаться установить некую неизменную церковную символику, чтобы таким образом приобрести верховную опеку над каждым своим членом и через них – над народом и даже увековечить эту опеку?

Я говорю: это совершенно невозможно. Подобный договор, заключенный с целью удержать человечество от дальнейшего просвещения на все времена, был бы абсолютно недействительным, даже если бы он был утвержден высшей властью, рейхстагом и самыми торжественными мирными договорами. Никакая эпоха не может обязаться и поклясться поставить следующую эпоху в такое положение, когда для нее было бы невозможно расширить свои (прежде всего настоятельно необходимые) познания, избавиться от ошибок и вообще двигаться вперед в просвещении. Это было бы преступлением против человеческой природы… И будущие поколения имеют полное право отбросить такие решения как принятые незаконно и злонамеренно… При этом каждому гражданину, прежде всего священнику, нужно было бы предоставить свободу в качестве ученого публично, т. е. в своих сочинениях, делать замечания относительно недостатков в существующем устройстве, причем введенный порядок все еще продолжался бы до тех пор, пока взгляды на существо этих дел публично не распространились бы и не были доказаны настолько, что ученые, объединив свои голоса (пусть не всех), могли бы представить перед троном предложение, чтобы взять под свою защиту те общины, которые единодушно высказываются в пользу изменения религиозного устройства, не препятствуя, однако, тем, которые желают придерживаться старого» [3].

Заметим, что характеризующее просвещение, но уже устаревшее слово «вольнодумство» определяется как «скептическое и легкое отношение к господствующим идеям и верованиям, преимущественно религиозным» [5]. То, что это слово имело определенный негативный оттенок, и то, что его современный синоним «свободомыслие» не очень часто встречается в современной русской речи, может косвенным образом свидетельствовать о низком уровне распространения самостоятельного мышления в России. Идея Канта о том, что «для этого просвещения требуется только свобода, и притом самая безобидная, а именно свобода во всех случаях публично пользоваться собственным разумом… кем-то как ученым, перед всей читающей публикой» [3], не очень воспринималась российской и советской государственностью. Близкой к идее просвещенного общества является концепция открытого общества К. Поппера.

Он поясняет: «Мои термины основаны на рационалистическом различении: закрытое общество характеризуется верой в существование магических табу, а открытое общество в моем понимании представляет собой общество, в котором люди (в значительной степени) научились критически относиться к табу и основывать свои решения на совместном обсуждении и возможностях собственного интеллекта» [4, 251]. Поппер считает переход от закрытого общества к открытому «величайшей революцией», в ходе которой «наивный монизм», когда люди не различают естественные законы природы и искусственно установленные правила, сменяется «критическим дуализмом», то есть различением естественных и искусственных законов и принятием на себя ответственности за подчинение тем или иным установленным правилам или их сознательному изменению. Также Поппер делает важное замечание в пользу общества, где индивиды принимают самостоятельные решения. Поппер замечает, что нередко такой индивидуализм отождествляется с эгоизмом. Однако такое отождествление некорректно. Эти понятия принадлежат разным оппозициям (индивидуализм – коллективизм и эгоизм – альтруизм) и необходимо их различать.

Заметим, что понимание просвещения как стремления к самостоятельности мышления и освобождения его от предрассудков, программно обозначенное уже у Декарта и Бэкона, прямо названное Кантом, тем не менее, не закрепилось в современной культуре. В английском языке слово «просвещение» (enlightenment) используется именно в значении «эпоха Просвещения». В русском кроме значения «эпоха Просвещения» под просвещением понимается распространение знания и образования. Возможно одним из следствий этого является характерное для отечественных образовательных учреждений стремление скорее накачать обучающегося всевозможными знаниями, нежели развитие самостоятельности мышления. Ведь обучение главным образом строится на прохождении и закреплении учебного материала, и измеряется и оценивается именно степень усвоения материала, правильность выполнения стандартизированных заданий, а не оригинальность и самостоятельность мышления.

Даже занятия философией (в вузе) нередко страдают таким недостатком. Поппер, затрагивая тему образования, отмечает, что образовательные учреждения нередко представляют собой сообщества закрытого типа: «Школы (в особенности университеты) до сих пор сохранили некоторые черты племенного духа. Однако я имею в виду не только эмблемы или дух товарищества со всеми его социальными последствиями кастовости и т.п., но также патриархальный и авторитарный характер очень многих школ. Не случайно, что Платон, когда он не преуспел в восстановлении племенного строя, основал вместо этого школу. Не случайно и то, что школы так часто оказываются бастионами реакции, а школьные учителя диктаторами в карманном издании» [4, 371].

В современном российском образовании продолжают существовать тоталитарные черты и предрассудки. Например, некоторые преподаватели буквально читают лекции по бумажке, убивая тем самым всякий интерес к обучению у студентов. Это имело смысл в допечатную эпоху, когда было мало книг, но сейчас такой стиль преподавания скорее мучение, чем учение.

Некоторые преподаватели и учителя не развивают мышление, а подавляют его, навязывая ученикам одну точку зрения, проявляя нетерпимость к инакомыслию. Но просвещение в России все равно продолжается.

Список литература

1 Декларация независимости США. URL: https:// ru.wikisource.org/wiki/Декларация_независимости_США

2 Декларация о правах и достоинстве человека. X Всемирный Русский Народный Собор. URL: http://vrns.ru/ documents/63/1179/#.ViRd1fntmko.

3 Кант И. Ответ на вопрос: Что такое просвещение. URL: http://iph.ras.ru/uplfile/philec/gou/kant.pdf.

4 Поппер К. Р. Открытое общество и его враги. Т.1 : Чары Платона / пер. с англ. под ред. В. Н. Садовского. – М. : Феникс, 1992. – 448 с.

5 Соловьев В. С. Вольнодумство // Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. – СПб. : БрокгаузЕфрон. 1890-1907. URL: http://dic.academic.ru/dic.nsf/ brokgauz_efron/23828.

6 Чаадаев П. Я. Апология сумасшедшего. URL: http:// www.vehi.net/chaadaev/apologiya.html.

М.А. Греков


Другие новости и статьи

« Проблемы офицера и его семьи при переводе к новому месту службы

Миф как реальность »


Метки:



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Контакты/Пресс-релизы


Инфопроекты OBOZNIK.RU