Формирование психологического подхода к пониманию гражданского общества в России (на основе учений М.А. Рейснера)



oboznik.ru - Проблема национальной идентичности

В настоящее время, как следует из научных источников, специальной литературы, посвященной отдельным вопросам гражданского общества в России, еще не сформирован комплексный подход к его пониманию [1].

«Социальные психологи часто обходят своим вниманием проблемы социальной структуры, власти и социального неравенства  — одного из важнейших вопросов социологии» — размышляет современный исследователь О.В. Краснова [2].

Однако гражданское общество и его институты в России не могут быть полностью изучены без научно сформированных направлений к их пониманию, одним из которых выступает психологический подход. В этих целях представляется целесообразным применить социолого-психологическое учение известного русского правоведа, историка, последователя психологической школы права Л.И. Петражицкого — Михаила Андреевича Рейснера (1868–1928) в советский период его научного творчества.

В своей автобиографии ученый назвал себя «пионером марксистской разработки вопросов социальной идеологии и психологии, а в частности таких ее образований, как религия, право и государство» [3]. «Человек может достичь своих целей, только сообразуясь с чужими потребностями и подчиняясь тем законам, которыми регулируются эти отношения» [4].

Этот тезис известного в России философа и правоведа Б.Н. Чичерина (1828–1904), как нам думается, был взят за основу М.А. Рейснером для определения двух психологических концепций — интроспективной психологии «естественного человека», который самостоятельно исследует свои чувства, эмоции, мысли о его вхождении в союз равноправных индивидов для достижения собственных целей в рамках «коллективной индивидуальности» (например, вступление человека в политическую партию для того, чтобы политическая партия в лице избранных депутатов законодательного (представительного) органа государственной власти помогла представлять его интересы); в рамках социальной психологии «общественного человека», исследования его места и поведения в союзе равноправных индивидов для достижения своих целей в пределах «индивидуальной коллективности» (например, вступление человека в политическую партию для того, чтобы помочь политической партии и ее членам быть избранными депутатами законодательного (представительного) органа государственной власти и чтобы сама политическая партия в лице ее членов также помогла этому человеку быть избранным депутатом).

Статус «естественного человека» в ранних учениях М.А. Рейснера детерминирован категориями нравственности, права и свободы, религии. Затем «естественный человек» в результате заключения договора или добровольного признания власти теряет активную роль и, хотя «он остается лицом, но почти исключительно субъектом обязанностей, а не прав; он становится только пассивным соучастником государственной жизни» [5].

Таким образом, перед человеком стоит выбор сохранения политической индифферентности (умеренной индифферентности) или воспитания в себе активного регулятора. Последнее, если апеллировать к мнению М.А.  Рейснера, представляет собой «систему государственного психологизма, которая исходила из того принципа, что нужно только найти в человеческой душе настоящую пружину, чтобы при ее помощи произвести все желательные перемены. Это — психотехника при помощи специально полицейских раздражителей» [6]. В этой связи нетрудно проследить антиномию суждений людей, полученных в результате социального опроса: «Я рассчитываю на собственные возможности и силы» (75% опрошенных так отвечали в 1996 году; в 2016 году так ответили 78% опрошенных граждан); «Государство должно обеспечивать нормальный уровень благосостояния всем гражданам» (с 1999 по 2016 год 52% опрошенных граждан не изменили своего мнения о правильности данного суждения) [7].

При этом усталость и безразличие — это чувства, которые окрепли у граждан на протяжении многих лет в современной России. Таким образом, можно определить сущностные характеристики (кейсы) аттитюдов (социальных установок) в области мотивационного подхода к пониманию гражданского общества. Одним из достижений в науке социальной психологии профессор М.А. Рейснер предопределил изучение не изолированного человека, а человека действительного, т. е. «общественного».

«Он подвергается вместе с тем наблюдению не в одиночках, обладающих случайными отклонениями, а в массах, где наиболее ярко обнаруживается общий закон» [8]. Граница перехода от стадии «естественного человека» к стадии «общественного человека», по Рейснеру, усматривается в моменте «добровольного отречения» человеком от своих личных благ (желаний, целей, времени и т. п.) во имя благ коллективных (например, отказ человека от проведения свободного времени с друзьями в интересах его личного участия в митинге, в целях поддержания коллективного требования о расширении социальных и политических прав человека и гражданина).

В указанном примере человек имеет право на признание и уважение его друзьями права участия в митинге; их долг заключается в переуступке гражданскому обществу «блага-времени», на которое они претендовали ранее, когда человек имел желание провести свое свободное время с ними. На стадии конклюдентных действий человека (т. е. действий, из которых явствуют его намерения) формирование его последующего аттитюда происходит посредством наблюдения за поведением других людей (участников общественной группы); на стадии акцепта (принятия человеком условий и правил общественной группы) человек изучает корреляцию своих установок с установками других участников общественной группы, оценивает степень полезности от принятия очередного аттитюда.

В данном случае мы наблюдаем комплексное взаимодействие структурного и мотивационного подходов. «Поведение одних людей определяется сигнализацией или символикой со стороны известной категории других людей, поведение или реакции которых являются социальными раздражителями для других». Первые именуются властвующими, вторые — подвластными» [8]. Здесь речь идет о формах взаимодействия гражданского общества и государства, которыми, по мнению М.А. Рейснера, являются право, нравственность и политика, выступающие для государства определенными «социальными раздражителями». Данные блага играют роль «идей» в психике человека, при этом они формируются и реализуются с помощью «аппарата коллективной символики», которым выступает само гражданское общество в лице отдельно взятого института. Вновь акцентируем, что еще в 1903 году профессор М.А.  Рейснер сделал точный прогноз научного обоснования вышеобозначенного «аппарата»: «Не понятие “службы” и “повинности”, а принципы “представительства”, “самоуправления” и “должности” являются теми могучими пружинами, которые двигают современную государственную машину и придают ей такой своеобразный характер» [9].

При этом ученый считал, что государство должно быть заинтересовано, чтобы деятельные люди обладали не только известной степенью самоотверженности, но и были способны отдать свой личный интерес во благо общее. Вполне обоснованно такой подход может именоваться «цессионным подходом», когда свои интересы, цели и другие блага одни индивиды переуступают другим индивидам ради интересов, целей и иных благ гражданского общества либо данная переуступка производится самому гражданскому обществу («октроированный подход»).

Вступая в общественные группы, гражданин претерпевает соблюдение определенных правил поведения, закрепляющих объем правомочий, обязанностей, запретов, ответственности в форме уставов, положений, регламентов и т. п. В этом смысле четко отражается и иерархическая составляющая общественных групп: лидеры — активисты (участники), модели подчинения и соподчинения, дисциплины. «Поведение одних людей определяется сигнализацией или символикой со стороны известной категории других, поведение или реакции которых являются социальными раздражителями для других», — рассуждал М.А. Рейснер.

Если ранее мы говорили об «односторонних актах» «естественного человека», направленных на защиту интересов и потребностей, то деятельность «общественного человека» в условиях социальных групп многовекторная и организационно сложная: содержание предложения (запроса) участника социальной группы на каждой стадии его согласования с другими участниками может видоизменяться и в конечном счете приобрести иную, по сравнению с первоначальной, формацию и смысловую нагрузку либо не быть принятым во внимание. Иллюстрацией служат слова М.А.  Рейснера: «Как содержание, так и форма нервно-мозговой деятельности человека не зависят от произвола личности, но определяются объективными общественными условиями» [10].

Именно поэтому, на наш взгляд, в современной России граждане активнее взаимодействуют в наиболее простых и нравственно близких им социальных структурах с соответствующими условиями. По данным социологических опросов за 2016 год в России лишь 2% опрошенных считают, что они оказывают активное влияние на мир, свою страну, свой город; 19% — на рабочий процесс и жизнь своего двора; 65% — на свою семью. Поэтому количество участников сложных социальных групп и институтов за 2016 год составило 1–2%.

Тем не менее справедливо мнение современных ученых, что гражданское общество  — «это совокупность устойчивых образов, выраженных в том числе в знаковой форме, реализуемых в массовом (многократно повторяющемся индивидуальном) поведении…» [11]. Деятельность участников институтов гражданского общества в целом направлена на исполнение конкретного социального заказа, на достижение общественных и политических благ.

Приемы, способы, методы, средства, коммуникативные связи, непосредственно полученные результаты (материальные и нематериальные блага) в нашем понимании и выступают теми символами, которые характеризуют гражданское общество, отличают его от сегментов механизма государства. Данные результаты можно назвать «продуктом общественной работы». В совокупности с приемами, способами, средствами, благодаря которым был получен, он вызывает подражательное поведение у остальных участников общественных групп.

Широкие социальные коммуникации позволяют довести этот «продукт общественной работы» до сведения других индивидов, которые используют в своих интересах, интересах отдельной социальной группы либо используют уже известные алгоритмы для получения аналогичного «продукта» (например, решение суда общей юрисдикции по иску общества защиты прав потребителей; решение органа местного самоуправления о предоставлении налоговых льгот по уплате налога на недвижимое имущество для детей-инвалидов, являющихся его собственниками по обращению общественной организации детей-инвалидов; предоставление бесплатной юридической помощи ветеранам Великой Отечественной войны группой юристов-общественников и т. п.).

Применительно к этим примерам мы можем говорить о «ценностно-ориентированном подходе», который, преломляясь через призму социальной жизнедеятельности, выступает источником мотивации индивида, отражается в его сознании в форме ценностных ориентаций и служит важным фактором социальной регуляции взаимоотношений людей и поведения индивида [12].

Идеал гражданского общества М.А. Рейснера — и в этом мы открываем удивительное сходство с Б.Н. Чичериным (который отверг признание научности психологической теории) — «в господствующих классах, обладающих высшими дарованиями и высшей культурой» (сравним с Б.Н. Чичериным: «Умственный труд  — призвание руководящего меньшинства» (интеллигенция). Именно гражданское общество отличает, по частым выражениям М.А.  Рейснера, «мозговая и нервная активность» его коллективных участников посредством их психофизических процессов — мотивации к постижению знаний, навыков и опыта для формирования «лучших, талантливых людей» («психолого-меритократический подход»). Однако подобный подход, по справедливому опасению М.А. Рейснера, может перевести «гражданское общество» в область евгеники, но вместе с этим ученый не отрицал и появления такой новой формы «культурного пролетариата» в целях обеспечения «технического аппарата для организации общественных отношений».

Если применять терминологию М.А.  Рейснера к определенным нами в данной статье психологическим подходам, их сущность также может быть сведена к символике и идеям (идеологии), которые, с позиции ученого, являются тождественными категориями. Разумеется, понимание гражданского общества с точки зрения символических, идеологических, физиологических, рефлекторных измерений не относится к области социальной психологии.

Очень ярко по этому поводу высказался русский философ и психолог Г.И. Челпанов в 1926 году, говоря о реформе науки психологии: «Символом новой психологии при новой идеологии должно являться не устройство собачников для изучения условных рефлексов, как это делается в современных психологических учреждениях, а организация работ по изучению социальной психологии» [13]. Аналогичным образом мы можем говорить и об изучении современных институтов гражданского общества с применением научно обоснованного комплексного психологического подхода, включающего в себя сущностные характеристики аттитюдов субъектов социальных групп. Применение мотивационного подхода позволяет оценить готовность индивидов к сохранению существующих социальных институтов и определить появление новых общественных форм. Структурный подход помогает установлению изменчивости моделей поведения участников общества, выявляя из них лидеров и активистов, готовых при любых обстоятельствах поступиться своими благами перед интересами социальной группы (цессионный и октроированный подходы). Значение ценностно-ориентированного подхода заключается в возможности проследить, какие задачи и цели ставит перед собой индивид в общественной группе и совпадут ли они с теми благами, которые он может достичь в результате проведенной работы.

В этой связи находится и психолого-меритократический подход, с помощью которого отдельные успешные лидеры институтов гражданского общества, обладающие необходимыми знаниями, навыками и опытом, могут исполнять свои функции уже в структуре механизма государства, что является весьма актуальным решением современной в России проблемы нехватки профессиональных кадров.

Литература

1. Гражданское общество: истоки и современность.  — СПб.: изд-во Арсланова «Юридический центр Пресс», 2006. — 492 с.

2. Краснова  О.В. Проблемы и подходы в современной социальной психологии // Современная социальная психология: теоретические подходы и прикладные исследования. — 2010. № 1 (6). — С. 15.

3. Рейснер М.А. Автобиография // Деятели СССР и революционного движения России. Энциклопедический словарь Гранат. — М.: Советская энциклопедия, 1989. — С. 205.

4. Чичерин Б.Н. Философия права. Издание второе, исправленное. — М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2011. — С. 263.

5. Рейснер М.А. Общественное благо и абсолютное государство // Вестник права. — 1902. № 9–10. — С. 96.

6. Рейснер  М.А. Социальная психология и марксизм // Психология и марксизм: сборник статей сотрудников Московского института экспериментальной психологии. — Л. — М.: Государственное издательство «Ленинград — Москва». — 1925. — С. 31.

7. Общественное мнение — 2016. Ежегодник. — М.: Левада-Центр, 2017. — С. 22.

8. Рейснер М.А. Условная символика как социальный раздражитель // Вестник коммунистической академии. — 1924. Кн. V–IX.

9. Рейснер М.А. Нравственная личность в правовом государстве // Вестник права. — 1903. Книга пятая и шестая. С. 44.

10. Рейснер  М.А. Социальная психология // Энциклопедический словарь Русского библиографического института Гранат. 7-е издание. Т.  41. Ч.  I.  — М.: Редакция Русского библиографического института Гранат, 1927. — С. 76.

11. Гражданское общество: истоки и современность… С. 457.

12. Психология: словарь / под общ. ред. А.В. Петровского, М.Г. Ярошевского. — М.: Политиздат, 1990. — 494 с.

13. Челпанов Г.И. Социальная психология или «условные рефлексы»? — Л.-М.: издание автора, 1926. — С. 10.

В.В. Вышкварцев


Другие новости и статьи

« Анализ взаимосвязи культурных факторов социально- экономического развития и личностного потенциала

Кто финансировал революцию в России? »


Метки: ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Контакты/Пресс-релизы


Инфопроекты OBOZNIK.RU