Сущность и задачи медицинского образования в начале XXI в.



Сущность и задачи медицинского образования в начале XXI в.

oboznik.ru - Медицинские препараты нового поколения представят на Форуме «Армия - 2017»
#история#медицина#образование

Европейская цивилизация, вступившая в XXI столетие, находится в весьма двусмысленном состоянии. Двусмысленном и зловещем. Это зловещее состояние можно охарактеризовать как неоварварство, маскируемое термином мультикультурализм. Растождествление европейской идентичности если и не достигло своего апогея, то уже близко к нему. Новомодное словцо постмодернизм в действительности означает следующее: пустоту и омертвление духа и атонию воли к творчеству высокого стиля. Реальности нужно смотреть в лицо предельно мужественно и честно называть вещи своими именами. Наступила эпоха масс, то, что Хосе Ортега-и-Гассет называл восстанием масс.

Политологически-социологический термин демократия в сущности, ничего не имеет общего с тем высоким значением, которое ему стремятся придать. При более пристальном внимании видно замаскированное за ним его подлинное значение: духовная усредненность и ориентация на низшую шкалу в иерархии ценностей, доходящая до выворачивания наизнанку.

При апелляции к так называемой индивидуальности и особенности самовыражения подразумевается узаконивание и принятие за норму духовно-душевно-физиологической аномалии. Нормальность в ее подлинном понимании дискредитируется и искажается. В мироориентации одержала верх так называемая «новая чувственность» Герберта Маркузе, естественно, как и положено при всяком воплощении теории в практику в искаженном виде, далеком от замыслов ее творца. Как следствие – наркотизация и снятие сексуальных табу. Новая культурно-историческая парадигма, в которой мы сейчас находимся, имеет своей индивидуальной характеристикой виртуальность, обусловленную диктатом электронных СМИ и Интернетом, смывание граней вещей, подмена их симулякрами, при видимом примате жизни безжизненность по всем параметрам, то есть дереализация бытия и замена его виртуальной фикцией. Реальность превратилась в виртуальный симулякр.

Это есть не что иное, как предельное разворачивание того, что Ф.Ницше называл пассивным нигилизмом. Впрочем, сам нигилизм как завершение новоевропейской метафизики имеет много измерений и перспектив. Думается, мы находимся в том измерении, которое согласно Ницше, обусловлено тем, что: 1) «Недостает высшего вида человека, то есть того, неисчерпаемая плодотворность и мощь которого поддерживала в человечестве веру в человека». 2) «Низший вид («стадо», «масса», «общество») разучился скромности и раздувает свои потребности до размеров космических и метафизических ценностей… Противоборство высшим типам как результат.

Падение и ненадежность всех высших типов… Нет философа, толкователя дела, - не только излагателя его в другой форме». 51 Выражаясь языком метафизики, мы находимся в самом центре ничтожествования Ничто. Двоесоставность Ничто заключается в одновременном втягивании в себя и отталкивании. Как это парадоксально звучит, Ничто проявляется также, как и сущее. Имя этому проявлению: симулякр. Естественно, здесь имеется в виду метафизическое понятие Ничто, отнюдь не физикалистское. Это проявление Ничто мы здесь не будем подвергать фронтальному обследованию и интерпретации.

Остановимся лишь на его отдельных секторах, в особенности на состоянии культуры и образования. В первую очередь необходимо найти ответ на вопрос, что подразумевается под образованием. К сожалению, следует признать, что под образованием, как правило, понимается приобретение системы, комплекса знаний в сфере наличного состояния науки и культуры, уходя тем самым от вопроса о его сущности и задачах. В противоположность подобному пониманию образования, пожалуй, следует согласиться с Максом Шеллером: «Образование – это не «учебная подготовка к чему-то», к профессии, специальности, ко всякого рода производительности, и уже тем более образование существует не ради такой учебной подготовки. Наоборот, всякая учебная подготовка к «чему- то» существует для образования, лишенного всех внешних целей – для самого благообразно сформированного человека».52

Этим сказано: образование – это формовка личности в ее глубине, тотальности и богатстве духа. Но дух есть сознающая себя воля как центр личности, осуществляющая себя посредством полагания иерархически упорядоченных идеирующих актов. Образование, стало быть, не просто формовка налично данного человеческого материала, но его подлинная трансформация в соответствии с той идеей, которая считается высшей ценностью в принятой в данной культуре табели рангов ценностей.

Это формальный принцип образования, который следует наполнить сущностным содержанием. По слову Пиндара: «Стать тем, кто ты есть», - вот подлинная задача образования в его абсолютной сущности. Этот принцип греческого поэта, высказанный им в VII Олимпийской оде по своему смыслу идентичен с заветом Дельфийского оракула: «Познай самого себя». Познать самого себя, подразумевается здесь, как обретение собственной личности как одной из модальностей TEOS’а как микротеоса, по глубокому определению человека данного Лейбницем. Но это – предельное основание.

В своих проявлениях оно, естественно, специфицируется и дифференцируется. Образование в его высшем смысле есть такая трансформация и формовка сущности человека, которая позволяет ему в опыте его взаимодействия с миром и действия в нем созерцать и иерархически упорядочивать сущностный порядок вещей в соответствии с их априорной сущностью и формой, то есть выработка способности феноменологической редукции как своего естественного состояния. Иначе говоря, подлинное образование в его пределе имеет своей целью установку нового мироотношения и мировидения на основе преобразования человеческой сущности. Если, к примеру, мы возьмем три верховные ценности: «Истина», «Добро» и «Красота», то целью образования является не только их глубокое и адекватное постижение, но и реальное претворение в своем действительном опыте жизни.

Образование, следовательно, есть одновременно и воспитание в соответствии с иерархией ценностей данной культуры. Подлинное образование не есть овладение комплексом изолированных знаний, но творческое постижение подлинного организма знаний в их действенно-исторической конкретике и взаимообусловленности на базисе определенной метафизики. Какова эта метафизика, - другой вопрос. В данном случае метафизика означает здесь предельное основание того или иного бытийно-исторического типа культуры. Но эти метафизики должны подлежать познанию посредством опять-таки определенной метафизики. А это есть не что иное, как и идеирующий акт постижения метафизических оснований любого измерения бытия. Познание метафизических оснований нигилизма, к примеру, есть уже условие возможности его преодоления. По слову Гегеля метафизически сущностные знания, это: «окна в абсолютное». От этого метафизического знания, фундирующего знания вообще, отличается знание специальных позитивных наук, составляющих предметное содержание образования.

Если метафизика разворачивается под знаком истины бытия и бытия истины, то, так называемые позитивные науки, а именно естественные и гуманитарные подлежат принципу Ф.Бэкона: «Знание – сила». Их руководящим принципом является точность и правильность исследования и выводимого отсюда результата, который, как правило, ошибочно смешивают с понятием «истины». В естественных науках это понятие следует употреблять условно в качестве своего рода метафоры, при четком понимании его подлинного функционально-инструментального значения. В гуманитарных науках (духовно-исторических) дело обстоит еще более проблематично, в силу доминирования здесь морально-этических установок, обусловленных метафизической позицией относительно истины, которая в измерении исторического бытия принимает характер справедливости, которая, в свою очередь, на сублиминальном уровне сознания имеет априорный категорический императив: «Справедливо то, что ведет к торжеству моей метафизики».

Если исходить из воззрения на сущность культуры как символический организм, образованный посредством манифестации определенного метафизического принципа в бытии, то встает вопрос: что представляет собой современная культура? Развернув свою энтелехию до предельного пункта, она вступила в стадию научно- технической цивилизации. Квинтэссенцией этой цивилизации является информационное общество.

Впрочем, встает вопрос, насколько тождественна эта характеристика его подлинной сущности и если тождественна, то что нас в этом случае ожидает? Для начала следует прояснить сущность характеристики так называемого информационного общества, задав вопрос: что подразумевается под информацией? Информация есть сведение о чем-либо. И вот здесь-то и происходит раздел между информацией и знанием. Знание, - это выведение сущности бытия сущего к явленности созерцающего и вопрошающего человека. Знание может иметь как сущностный (отнюдь не субъективистский), так и надличностный (в качестве религиозной или метафизической истины) характер. Информация – имеет ни личностный, ни надличностный, но внеличностный, то есть анонимный характер.

Знание – субстанциально, информация – функциональна. Знание – иерархично, информация же – сиюминутна, несущественна, поверхностна, хаотична, инструментальна, технологична, прагматична. Для наглядности различия между знанием и информацией два вопроса; «знаешь ли ты истину?» и «имеешь ли ты информацию об истине?» Абсурдность второго вопроса самоочевидна. Информация есть скольжение по поверхности. Именно в силу этого реклама и журналистика являются характерной чертой информационного общества. Даже дискуссия, целью которой является выяснение истинности того или иного положения вещей или фактов превращается в ток-шоу. Знание даже при функциональности некоторых его видов несет в себе нечто субстанциональное и внутренне преобразующее. Знание усваивают, информацию принимают к сведению, и в силу ее инструментальности и служебности рано или поздно убирают из памяти. Знание в своей подлинности общеобязательно и принудительно без принуждения, в силу своей нормативности. Информация же – случайна и ситуативна.

Здесь мы подходим к вопросу характера существования традиционной культуры в информационном обществе. Поскольку традиционная культура имеет одним из своих измерений трансцедентальное воплощение постигнутого трансцедентно-метафизического знания, то ее существование в рамках информационного общества представляется весьма проблематичным. Понимая вместе с Аристотелем знание как свое собственное благо и цель в разворачивании его энтелехии, а информацию как цель для иного, в силу ее функциональности, инструментальности и операциональности, следует признать, что традиционная культура в информационном обществе все более будет принимать, так сказать, маргинальный характер культуры узкого круга духовной элиты. Это в том случае, если информационное в качестве цивилизованной парадигмы имеет действительно доминирующий статус, а не есть лишь ментальный конструкт социологов и культурологов.

В противном случае, с учетом того, что информационное общество, это общество тотального омассовления, статус традиционной культуры будет зависеть от государства. Желает ли оно взращивать необходимую ему духовную элиту посредством культивирования системы образования одновременно совмещающего в себе как футурологичность, так и фундированность классической античностью, являющейся истоком европейской культуры.

Или же оно (государство) считает так называемое информационное общество, омассовление и вульгаризацию культуры закономерным итогом так называемого научно-технического прогресса? В таком случае ему стоит обратить свой взор в глубины истории и остановить его на том, что в исторической науке называют поздней Римской Империей – типичном образце общества массового потребления, живущего пол лозунгом «хлеба и зрелищ». Итог ее существования известен.

Познанский К.Э.



Другие новости и статьи

« Состояние и перспективы современного военного автомобилестроения

Народные движения в 1917 году »

Запись создана: Понедельник, 2 Сентябрь 2019 в 0:22 и находится в рубриках Современность.

Метки: ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии для сайта Cackle

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы