Военный прогресс в контексте русских революций



Военный прогресс в контексте русских революций

oboznik.ru - События революции 1917 г. и Гражданской войны в трудах казаков-эмигрантов
#прогресс#революция#общество

В статье анализируется роль военного прогресса в истории России. Особое внимание автор уделяет исследованию уровню военного прогресса в условиях больших социальных трансформаций. В первую очередь анализируется значение военного фактора в активизации народных масс.

Показано, что под влиянием военного прогресса значительно повышается уровень радикализации населения. Ключевые слова: военный прогресс, армия, социальные трансформации, революция, радикализация населения, оборонительный характер.

Исследование военного прогресса как важнейшей составляющей социального прогресса включает в себя целый комплекс острых проблем современности: войны, мира, мирного сосуществования, особенностей научно-технического прогресса.

Большое значение военный прогресс традиционно имеет и в революционном движении. Анализ различных концепций военного прогресса создает благоприятные условия для освещения особенностей революционных трансформаций как в истории, так и в современном обществе, которое пока не избавлено от конфликтов.

Военный прогресс представляет собой специфическую форму общественного прогресса, который отражает определенную стратегию, включающую комплекс не только военных мероприятий, но и долгосрочные программы в политической, экономической, дипломатической и других сферах общественной жизни, связанные с безопасностью страны. Выработка военной стратегии является важнейшей частью развития государства и свидетельствует о диалектическом единстве его внутренней и внешней политики.

В отечественной традиции военный прогресс носил преимущественно оборонительный характер. В соответствии с определенными законами, правилами, традициями, сформировавшимися в течение многих лет, понятие «военный прогресс» раскрывает прогресс в тех областях, которые характеризуют специфику военной деятельности и развития. С этих позиций военный прогресс можно трактовать как форму обеспечения устойчивого развития общества; структурное понятие, состоящее из материальной (технической) составляющей и идеальной, духовной составляющей. Военный прогресс несет в себе все черты социального прогресса, однако обладает и рядом специфических особенностей.

Во-первых, исследователи вынуждены учитывать амбивалентность самого понятия «военный прогресс», что детерминировано традиционными представлениями о прогрессе как однозначно положительном, однолинейном процессе, в то время как «война» ассоциируется с регрессом. Во-вторых, неоднозначность понятия «военный прогресс» связана также с его сложной структурой, где, с одной стороны, принципиальную роль играет техническая составляющая, а с другой – гуманитарная (боевой дух армии, патриотизм и т.п.). В-третьих, независимо от субъектов военного прогресса, он всегда носит волнообразный характер, поскольку конечной целью его является победа, а достижение ее, как показывает историческая практика, не носит однолинейного характера.

В-четвертых, военный прогресс часто не совсем правомерно ассоциируется с научно-техническим прогрессом, поскольку многие ведущие открытия, как правило, берут свое начало в военной области. Революционное движение в России свидетельствует о том, что существуют различные типы военного прогресса, что детерминировано историческими традициями, менталитетом и уровнем социальной энтропии, складывающимся в конкретной стране под влиянием внешних факторов.

Структура военных угроз предполагает определенный уровень военного прогресса, который мыслится как совершенствование отношений между обществами на принципах единства мира и взаимосвязи явлений. Поскольку военный прогресс имеет много сторон – идеологическую, воспитательную, организационную и техническую, то его исследование предполагает не только учет теории и практики, но и состоятельности концепций и идеологических установок, а также их проверку на уровне конкретных военных операций. Революционное движение 1905 и 1917 гг. подтверждает этот тезис. В частности, неудачи на фронтах, спровоцированные большевистской пропагандой, перенаправили огромную энергию солдатских масс в революционное русло.

Ведущей отличительной чертой наступательного прогресса является потенциальное провоцирование войн различного уровня. На Западе идея военного прогресса формировалась на базе конкретных воззрений, формирующих условия для выработки агрессивного характера военного прогресса. Однако трудности исследования военного прогресса в его наступательной версии обусловлены тем фактом, что наряду с традиционной войной появились ее разновидности. Традиционная война представляет собой прямую военную конфронтацию между государствами, когда в качестве объекта основных операций выступают вооруженные силы страны. Стратегическая цель агрессора заключается в уничтожении боеспособности противника, захвате территории, обеспечении политических изменений в стране, которая является объектом нападения. Важная задача агрессора в этом случае – это минимизация вмешательства населения в боевые действия.

Традиционные войны всегда являются конфликтами между суверенными государствами и подразумевают попытку со стороны одного государства поднять свой уровень жизни за счет других, несмотря на то, что лежащие в основе интересы могут быть тщательно завуалированы религиозными и политическими мотивами [1, c. 124–126]. Сложность и неоднозначность проявлений военного прогресса современности особо ярко проявилась в новом понятии «гибридная война», которое постепенно заняло ключевое место в американской военной стратегии. Гибридная война представляет собой сочетание традиционных и иррегулярных боевых действий для того, чтобы перехватить инициативу и парализовать противника. Отличительной чертой гибридных войн является ставка на партизан и бандитов, что создает неопределенность в стране, подвергшейся нападению. Постепенно гибридная война как сочетание традиционной и иррегулярной войны становится стержнем современной американской

военной стратегии и, скорее всего, сохранит свою значимость в будущем. Важной отличительной чертой современного наступательного военного прогресса является тот факт, что политики и военные избегают использовать термин «война», заменяя его словом «конфликт», что четко проявляется, например, в новой американской стратегии.

Цель – добиться постепенного размывания таких базисных для сохранения человечества понятий, как «война» и «мир», хаотизируя мировое пространство ради достижения мирового глобального господства. Кроме того, наступательный военный прогресс последовательно отражает стандарты западного сознания периода постмодерна, проявляющиеся в таких концептах, как «конфликт цивилизаций», «конец истории», «золотой миллиард», которые разрабатываются теми, кто намерен навечно закрепить свое господствующее положение в будущем мире.

Военный прогресс в современном мироустройстве теряет традиционные формы, видоизменяется, приобретая новые черты путем использования таких неоднозначных концепций, как трансгуманизм, кибервойна, которые угрожают самой природе человека, что ставит новые задачи перед исследователями и практиками. В отличие от западных стандартов военного прогресса наступления, базирующегося на консервативной или либеральной основе, военный прогресс обороны имеет свои отличительные особенности.

В частности, стратегия военного прогресса обороны предполагает политику удержания противника в состоянии постоянного напряжения. Создание у противника ситуации энтропии приводит к тому, что его действия приобретают все более затратный характер и становятся максимально неудобными с позиций социального прогресса. В современных условиях в определении национальной безопасности акцентируется внимание на сохранении целостности, устойчивости, стабильности и нормального функционирования системы (государства, общества как социальной системы) при деструктивном воздействии на нее. А.Д. Московченко справедливо подчеркивает, что «…в международной политике такими полярными понятиями являются для вас «состояние мира» и «состояние войны» и резкий переход от одного к другому, присущий только вашей логике, но противоречащий природе» [2, c. 126]. Военный прогресс напрямую связан с теорией социальной энтропии, поскольку важная характеристика состояния социальной системы связана с неравновесностью, вызванной колебанием между порядком и хаосом, ведь «…системный кризис тем и отличается, что система не способна адекватно реагировать на вызовы. В процессе такого реагирования система себя не лечит, а калечит» [3, c. 8]. Следствием подобных тенденций становятся региональные конфликты, грозящие перерасти в глобальную войну, что, естественно, стимулирует военный прогресс во всех его видах.

Главная опасность для развития общества, которая может стимулировать военный прогресс, заключается не столько в усложнении региональных конфликтов, сколько в энтропийной тяге к усреднению. Можно констатировать, что военный прогресс это довольно наглядный пример борьбы с энтропией, ведь «порядок и беспорядок не противостоят один другому, т.е. энтропийный хаос не обязательно является хаосом в общем смысле слова, так как имеет место «стабильная иерархия». Другими словами, требование стабильности ведет к структурным неравенствам.

Следовательно, неравенство (негэнтропийный порядок) неизбежно в обществе, стремящемся к однородности и устойчивости (энтропийный хаос)» [4, c. 196]. Революции с точки зрения военного прогресса представляют собой подобный энтропийный хаос. Стратегическое сдерживание революций базируется, во-первых, на способности государства осуществлять своевременный переход страны с мирного на военное время и, во-вторых, на возможностях государства по нанесению агрессору сдерживающего ущерба, т.е. ущерба, несоизмеримого с теми выгодами, которые он хотел бы получить в результате применения военной силы. Глубинное концептуальное понимание того факта, что ни одна агрессия не останется без последствий, которые могут быть роковыми для всего человечества в ядерно-глобальном мироустройстве, является гарантом мирного сосуществования.

Именно поэтому политика мирного сосуществования «… определит основные приоритеты в действиях власти, будет способствовать взаимодействию России с другими государствами. Увеличится шанс коэволюционного пути развития человеческого общества, единственно возможного пути в будущее» [5, c. 109]. Военный прогресс обороны представляет собой не простую сумму тактических ходов, из которой вырабатывается военная стратегия, а диалектическое единство, когда количественные сиюминутные результаты и отдельные противоречия являют собой основу для побед и стратегического развития конкретного государства. Военный прогресс восходит к мудрости военного искусства древности Сунь-цзы, который утверждал: «Возможность победы заключается в твоем противнике. Непобедимость – в тебе самом» [6, c. 96].

Без соответствующего уровня военного прогресса обороны говорить о нашем государстве как о реальном субъекте мировой политики не приходится. Катализатором позитивных перемен стало укрепление России, способной теперь на равных с другими ведущими державами участвовать в формировании и реализации глобальной повестки дня. «Самое верное средство, дабы запасные шли на войну с намерением служить самоотвержению, – это общий подъем настроения всей нации при объявлении войны» [5, c. 509].

Таким образом, можно заключить, что понятие военного прогресса – это такой способ обеспечения устойчивого развития общества в условиях внешних и внутренних угроз, когда они нейтрализуются военными средствами. Существует зависимость между нарастанием военных угроз и характером военного прогресса: определенность военных угроз должна быть адекватна определенности военного прогресса, что должно предупредить наступление военного конфликта. Революционное движение может быть стимулировано при помощи соответствующего уровня военного прогресса.

Литература

1. Харрис М. Происхождение войны // Война и геополитика. Альманах «Время мира». Вып. 3 / под ред. Н.С. Розова. – Новосибирск: НГУ, 2003. – С. 124–126.

2. Московченко А.Д. Русский космизм. Автотрофное человечество будущего: монография. – Томск: Изд-во Томского гос. ун-та систем управления и радиоэлектроники, 2012. – С. 126.

3. Леонтьев М.В. Идеология суверенитета // Однако. – 2013. Август–сентябрь. – С. 8.

4. Вершков А.В. Социальная энтропия // Теория и история. – 2007. – № 2. – С. 193.

5. Яценко М.П. Глобализация как форма организации исторического процесса // Известия Российского гос. пед. ун-та им. А.И. Герцена. – 2009. – № 111. – С. 103–110.

6. Куропаткин А.Н. Русская армия. – СПб.: ООО «Издательство Полигон», 2007. – 590 с

С.В. Максимов



Другие новости и статьи

« Советы студентам по подготовке к экзамену

Дети и дежурства военнослужащих »

Запись создана: Воскресенье, 6 Октябрь 2019 в 1:01 и находится в рубриках Современность.

Метки: ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии для сайта Cackle

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы