Мировое развитие и университетское дело. России необходимо начинать свою игру…
Аннотация. В статье рассмотрена ситуация взаимосвязи глобального цивилизационного кризиса, мирового развития и стратегий государственности и построения университетского дела; обозначены проблемы американоцентричных стратегий развития высшего образования, в том числе России, задачи восстановления суверенитета и построения суверенных университетских систем -как условия выхода из катастрофического сценария мирового развития.
Миссия университета: формирование личности или кокурентных стратегий?
Университет как инструмент мягкой силы
«Мягкая сила» как структурный элемент социальной миссии современного российского университета
Философская миссия университета
Российские университеты в XXI веке: преодолеть стагнацию
Ключевые слова: глобальный цивилизационный кризис; университетское дело; стратегии развития.
Глобальный кризис и университетское дело
Стратегическая стихия, определяющая сегодня условия существования всех стран, народов, институтов, отдельных сфер деятельности и людей, - глобальный финансово-экономический, на деле цивилизационный кризис. При этом засилье вульгарного аксиоматического экономизма и аисторичность универсально-научного подхода, нарастившие свой контроль общественного сознания за последние 150 (300) лет, и глобальная индустрия управления представлениями (ГИУП) - global perception management. вместе с политикой глобализации, привели к утрате понимания оснований кризисных процессов, реальных источников мирового общественного богатства и развития.
Радикально осложнена и возможность видения институциональной природы и условий суверенного развития систем науки, образования и университетского дела (УД). Вместе с тем вряд ли кто-то из ответственных современных политиков, деятелей сферы науки и образования будет отрицать, что УД переживает кризис. На эту сферу проецируется ситуация преобразований, в которых в ближайшее десятилетие будет выстроен посткризисный мир. Не менее глубок и кризис действительности производства знания, в ряде областей рушится привычная вера в науку и прогресс.
Однако ширится и понимание, что центральный вопрос посткризисной мировой архитектуры - организация производства и использования знания, не только научного, но всех исторически выработанных типов знания; принципы и границы применения знания для преобразований человека, общественного сознания, природного окружения и мира в целом.
С этим связаны изменения в сфере вышего образования (ВО), попытки оформления глобального пространства и наднациональной юрисдикции ВО - стандартов и систем оценки, рейтингов, «глобальных исследовательских университетов* - как элементов миропорядка и глобальной политэкономии знания (ГПЭЗ). Создаётся новая модель управления научным производством, подготовки кадров и технологического развития. В дополнение к своим традиционным функциям университет теперь обязан служить прямым агентом «капитализации* знания, обеспечения экономического роста и усиления «конкурентоспособности».
Как капиталистическая корпорация он должен извлекать прибыль и конкурировать глобально (см., директивы Мирового банка, Мирового экономического форума в Давосе, Болонский механизм и др.). Впервые в истории новая модель строится на подчинении УД рыночной дисциплине, задачам корпоративной экономики, на принципах конкурентного финансирования и эффективности затрат (cost-effectiveness).
В ответ на кризис трансатлантический мир наметил следующий сценарий для переустройства и обновления всего характера государственного дела, предполагается преодолеть, наконец, иллюзию о возможности национальных суверенитетов в ЕС.
В условиях уже развернувшихся и грядущих тектонических трансформаций МЭ и геополитики чрезвычайно важно:
1) осознание способа включённости в мир как источника нашего миропонимания, постановки целей и самоопределения, в том числе в построении государства, ВО и УД;
2) необходимо понимание связи и взаимовлияния сферы ВО, познавательных и образовательных процессов, логики построения УД, с историческим и культурным наследованием, с цивилизационной идентичностью, государственностью и стратегией государственного строительства.
От избираемого способа построения национальных институтов знания и ВО зависит судьба трансляции культуры и воспроизводства мышления, стратегии государственного развития.
Цивилизации и государства, не обладающие современной картиной мира и способным знать и действовать народом в историческом творчестве, и суверенном развитии участвовать не смогут. В условиях распространения отношений ГПЭЗ труд осознания происходящего, самоопределения и целеполагания становится всё более сложным: стратегическое знание не публикуется, в оборот вводятся не «научные истины*, но концепции, программирующие поведение других.
Само описание институционального устройства университетских систем и реальных политик развития ВО является (тайным) стратегическим знанием. Негативные и непредвиденные последствия предпринимаемых в различных странах реформ в сфере ВО и УД продиктованы этим (фабрикуемым) дефицитом знания и понимания институционального устройства университета и проблем современности.
Примечательны коллизии вокруг попытки ЕС создать «свой, современный MIT* - Европейский технологический институт, конкурентоспособный относительно Массачусетского, а также приключения MIT в проекте корпорации McKinsey & С°, получившем название «Сколково», где за «предъявление устройства УД* «Skoltech* платит 0,5 млрд долл. Как основной университет холодной войны в конце XX в. MIT существенно продвинулся в своём развитии и мировой экспансии.
Но лежащая в его основе модель не может быть предъявлена или транслирована - это вопрос национальной безопасности США. Парадокс заключается в том, что исторически MIT построен и на основе копирования "русского метода высшего инженерного образования", представленного на мировой выставке в Филадельфии в 1876 г. Эти две истории попыток "копирования" будут влиять на стратегии развития УД и должны быть предметом специального анализа.
Время кризиса ознаменовалось созданием новых государственных и наднациональных агентств образовательной политики и стратегий развития ВО, расширения глобального присутствия западных университетов. Опираются они на "картину мира", создаваемую телеологически ГИУП, как часть формирования и управления «глобальным обществом знания» и ГПЭЗ.
Меняется система отношений вокруг идеалов знания, способов объективации и использования знания. Если производство/объективацию знаний конролирует «невидимая рука глобального рынка», то интересам его ведущих игроков, подчинена и эта «картина мира», сами предметы и методы знания.
Переворот совершён и в духовном образовании. Ведущие иезуитские университеты США принимают на вооружение либерально-рыночную доктрину - что универсальным основанием современного мира являются рыночные принципы. Как ключевой институциональный комплекс человечеств ВО и УД определяют антропологические ограничения, деятельностные и знаниевые возможности самой постановки вопроса о развитии и выхода к новому техно-промышленному и социокультурному посткризисному укладу, к новой архитектуре мировой экономики (МЭ) и миропорядка.
Никакое действие по отношению к будущему невозможно вне опережающей стратегической работы со сферой ВО. ВО порождает возможности как национального, так и общемирового интеллектуального и профессионального труда, перспективы и ограничения межцивилизационного сотрудничества и кооперации, фундаментальные условия воспроизводства старых систем глобальной власти и кризисного уклада, а потому и всю совокупность современных проблем человечества, процессы деградации, войны и разрушения биосферы и т.д.
Путь к новой архитектуре мира и МЭ, к долгосрочным позитивным преобразованиям планеты лежит через выстраивание духовно, аксиологически, эпистемически и институционально новой организации сферы ВО. Поэтому сфера ВО и УД занимают центральное место в борьбе за новый миропорядок - это предмет острой схватки за будущее мира. Динамика ВО, структура и миссия УД в XXI в. будут определять, какими будут посткризисная МЭ и миропорядок, возможности конструктивной деятельности новых поколений.
Американская Grand Strategy и университетская система
"Наша особая миссия - профилактика (предотвращение) и создание стратегических сюрпризов (внезапностей)" - таков девиз деятельности американского Проектного агентства перспективных оборонных исследований - DARPA. Легендарное агентство создано через 100 дней после запуска СССР первого спутника в октябре 1957 г. - как ответ на страх и ужас от перспективы утраты научного и военно-технологического превосходства.
Принципиальные моменты действующей мировой образовательной политики США, да и всего Западного мира, сформированы именно как реакция на спутник - для предотвращения возможности сюрпризов в образовательном и научно-технологическом развитии от какой-либо страны.
С тех пор и по "Закону о национальной обороне и образовании" (National Defense Education Act 1958 г.) научно-технологическая и образовательная политика строится по принципу ♦No More Sputnik* - «Нет (не должно быть) больше спутников*, должны быть обеспечены «абсолютная безопасность и превосходство*, а сюрпризы, неожиданные опережающие образовательные или научно-технологические достижения других стран и народов - предотвращены.
Политика глобализации включает и расслоение образования. Чтобы уменьшить риски, образованность трансатлантического класса должна быть недосягаемой. Последнюю четверть века, с гибелью СССР, единственная оставшаяся супердержава пользуется соблазном формирования и подчинения своим интересам общемировой системы образования и производства знания.
Согласно Стратегии национальной безопасности США таким образом могут быть обеспечены их научно-технологическое лидерство, контроль над развитием производительных сил и сохранение действующей модели глобальной экономики. Другие страны трактуются и как доноры этой политики.
Через построение ВО и УД на весь мир проецируется неолиберальная рыночная идеология. В 2008 году Национальный разведывательный совет США в своём долгосрочном плане-прогнозе «Глобальные тенденции -2025: Трансформированный мир* поставил цель - позиционирование США как главного мирового образовательного центра - hub(а), системного терминала мировой образовательной системы.
Достижение этой цели обеспечит воспроизводство американского преимущества при помощи перевода "простых, но светлых голов нашей планеты со стандартными квалификациями в сферу креативных компетенций в американской экономике" (А. Гринспэн).
Благодаря своей интегрированности с глобальным финансовым капиталом американская «университетская машина* заняла положение центрального элемента в механизме общемирового воспроизводства Wall-Street-капитализма.
Успешность этой модели определяется тем, что основные элиты мира, проходя обучение в университетах, построенных по американским принципам, фактически выступают полпредами американского образа жизни и мировоззрения.
Американизированные образовательные технологии тиражируются в глобальном масштабе, становятся инструментом цивилизационного кодирования, формирования идентичности местных и транснациональных элит. С расширением отношений ГПЭЗ образовательная и научно-технологическая метрополия усиливает контроль над мировым производством знания. Обладание рациональным знанием в современном мире, владение методом получения знания приписано американской (евроатлантоцентричной) университетской машине.
Американские университетские порядки, социальная и «экономическая наука» сакрализованы, выступают непререкаемым авторитетом и образцом для подражания. Ортодоксальное экономическое знание, мировое производство и распространение которого жёстко контролируется американскими университетами, служит центральным каналом распространения американоцентричного мировоззрения.
Ситуация и роль университетской России
Под концептуальным руководством Мирового банка активная работа по перестроению и вовлечению сферы образования и науки в "глобальные рыночные отношения" ведётся и в России. Реформаторские группы пользуются западными экономическими и политологическими теориями, идеологией «открытого общества*, принятыми в 90-е гг., в период интенсивной гуманитарной интервенции и попыток встраивания в цивилизованный мир развитых рыночных экономик.
Данный проект абсолютно беспрецедентен в истории России. С начала 1990-х научной и образовательной метрополией по отношению к России были выбраны США. Высшим приоритетом стало встраивание России и её университетской, научной и образовательной системы в мировое производство знания и конкурентоспособных кадров.
Подчинённое положение в мировой системе производства знания и образования принимается как естественная и безусловная данность. В рамках импорта мировоззрения - научных моделей и ценностей, прототипов институтов даже в организации ведущих структур - Высшей школы экономики, Центра «Сколково», сети Федеральных университетов закрепляются отношения статусной иерархии.
При помощи смены "культурно-ценностной матрицы" научный и кадровый потенциал России должен быть превращён в конкурентоспособный "общемировой ресурс", выставлен на мировой рынок, работающий на задачи воспроизводства научно-технологического лидерства США.
Якобы университетская система России уже не имеет собственных основании для развития и призвана стать глобально-интегрированной в этот иерархический порядок -Pecking Order. Как предполагается, «…сколковский проект изменит сложившиеся на внутреннем рынке критерии. Мы больше не будем делать скидку на «особые российские условия», с которыми раньше мирились в силу различных обстоятельств.
Это повлияет в первую очередь на сложившуюся конструкцию социальных отношений, а потом - уже и отношений профессиональных» [Рашидов Олег. Сколково: принуждение к чуду. Реальная история создания самого амбициозного проекта в новой России. М.: Манн, Иванов Фербер, 2012. С. 256]. Финансирование, государственная поддержка, «рейтингование* и статус российских университетов поставлены в зависимость от степени их «мировой интегрированности», наукометрических показателей, «глобальной конкурентоспособности*, то есть фактически - от эффективности обслуживания научно-технологической и кадровой системы Запада.
Изучение и осмысленное освоение достижений американской и западной научной, технологической, деловой и производственной культуры чрезвычайно важно. Однако, сохраняя курс приоритетного насаждения через новую институциональную организацию ВО и УД исключительно американоцентричного мировоззрения, Россия принимает статус периферии. Своими финансовыми, научными и гуманитарными ресурсами она оплатит развитие трансатлантической цивилизации. Вопрос состоит не только в утечке талантов и разработок на Запад.
План цивилизационного перекодирования, лишения самой возможности суверенного мышления и проектного действия реализуется через закрепление в институциональной организации школьного и УД России финансово-экономической логики воспроизводства наднационального американоцентричного порядка.
Навязанная Мировым банком "конкуренция" за высокие места российских университетов в мировых рейтингах при текущем устройстве мирового денежного обращения, основанного на сверхэмиссии и «теневом банкинге*, где финансирование американских университетов напрямую зависит от масштаба глобальных финансовых спекуляций на Wall Street, абсолютно бесперспективна.
Выиграть соревнование в условиях фундаментальной интегрированности американских университетов с Wall Street невозможно. Это трата ресурсов развития. С принятием американоцентричных моделей построения научной деятельности и организации УД страна утрачивает способность собственного понимания происходящего в мире.
Другие подходы, ориентированные на национальное развитие, на воспроизводство традиции суверенной мысли, лишаются профессиональной и исторической перспективы. Следование американской идеологии построения УД и неолиберальной стратегии организации сферы науки и ВО означает не только риск деградации суверенного потенциала страны, но нарастание антагонизма с ориентацией на развитие суверенной российской научно-образовательной традиции и русской цивилизации.
В современном мире полномасштабный суверенитет, цивилизационные инициативы возможны лишь при условии мировоззренческой, идеологической самостоятельности. Прежде всего, в понимании мировой истории и в производстве знаний о государстве, мировом и общественном развитии. Есть все основания предполагать, что мир вошёл в «состояние» бифуркации, приближаясь к началу нового многосотлетнего цикла, в котором евроатлантоцентричность власти и миропорядка уже не просто подвергается основательной критике и делегитимации, но утрачивает свою абсолютную роль.
Кажется очевидным «глобальный тренд», в котором в ближайшее десятилетие евроатлантоцентричное, тоннельное видение культурно-исторического процесса и системы глобального управления утратят свою доминантную роль, будут сформулированы новые мировые тектологические задачи.
Совершенно особое место в этих процессах будет занимать Россия, как в полной мере испытавшая на себе весь спектр культурного влияния «Большого Запада» и евроатлантики, но в то же время ещё сохранившая ряд характеристик суверенной цивили-зационности и государственности. Суверенное будущее России напрямую связано с избавлением от концептуальной зависимости в деле построения ВО.
Не закрываясь от сотрудничества и равноправной кооперации, необходимо строить суверенную научную и образовательную систему, ориентированную на опережающее цивилизационное и научно-технологическое развитие. Восстановление хозяйственно-экономического, научно-образовательного и технологического суверенитета России - это вопрос жизни и смерти.
Его решение требует концептуальной переоснастки национальной системы школьного дела. ВО и подготовки кадров на задачи собственного цивилизационного развития, восстановления проектоспособности, импортоопережения. экономического и геополитического (в смысле наследования и освоения своей территории) рывка.
Отстраивание России от следования евроатлантоцентричной научной и университетской системе одновременно станет и продвижением за рамки действия глобального кризисного и катастрофического сценария. Суверенная университетская система - это императив спасения и развития России, восстановления её позитивной роли в мировом историческом процессе и принципиальный шаг в преодолении глобального кризиса. Университетская система России должна быть (пере) ориентирована на новые мировые задачи - подготовку кадров для импортоопережения и технологического рывка, национального и многополярного мирового развития. Учитывая её роль в истории XX века, содержание и способ этого движения - передний край борьбы за будущее не только России, но и Евразии, и всего мира.
Коврига А.В.