20 Март 2019

Филипп II Македонский: полузабытое величие

oboznik.ru - Филипп II Македонский:  полузабытое величие
#Македонский#история#общество#величие#АлександрМакедонский#оружие

В фильме Оливера Стоуна «Александр» Филипп II Македонский представлен каким-то полузверем, невежественным и жестоким. Но именно он пригласил для воспитания сыновей, один из которых был Александр, будущий покоритель Ойкумены, Аристотеля.

Это обходилось недёшево, но Филипп II пошёл на затраты, заложив основы будущего величия сына. Более того, Александр Македонский во многом опирался на наследие отца. Фили́пп II (382—336 годы до н. э.) правил  с 359 года до н. э.

В частности, именно Филипп II создал непобедимую македонскую фалангу, фактически унифицированную по вооружению и амуниции. Раньше каждый вооружался, кто во что горазд, Филипп II положил этому конец. Оружие ковалось фактически за счёт государства и единообразно вооружённые гоплиты  с большими щитами и длинными копьями – сариссами приобрели дополнительную мощь.

Кроме того, Филипп II изменил принцип формирования фаланги. До него в первых рядах сражались самые знатные, теперь – опытные и умелые. Кроме того, царь Македонии положил конец героическим подвигам одиночек, выковав военную машину, сильную единством и классом воинов. Важнее личной отваги стало держать строй и действовать заодно с товарищами по фаланге. Воинской выучке и дисциплине придавалось ключевое значение, ведь состоявшая до 16 рядов в глубину фаланга должна была действовать как единое целое.  Готовили и младших командиров, чтобы они понимали манёвр и умело отдавали приказы, а не просто драли глотки в шуме битвы. Было отработано взаимодействие фаланги с кавалерией. Строился флот, осадные и метательные  машины.

Наладил Филипп II экономику и финансы Македонии. Более того, при нём из третьесортного государства Македония стала гегемоном, фактически объединив Грецию в рамках  Коринфского союза. Причём, Филипп II пришёл не как завоеватель и узурпатор, а в качестве освободителя и третейского судьи, приглашённый греческими городами – государствами.  Понимал Филипп II  и важность подкупа ключевых фигур, говоря, что нет такой  высокой  городской стены, через которую не перешагнул бы осел с мешком золота.

Филипп II умело играл на противоречиях греческих полисов, заключал союзы и добивался своей цели. Возможно, ему помогало то, что в молодости  он прожил несколько лет в Фивах в доме Эпаминонда в качестве заложника. И в Фивах, и в других греческих городах, где побывал  Филипп II , он усвоил греческое образование и хорошо познакомился как с военным искусством греков, так и с политическим состоянием страны.

Поводом к вмешательству Филиппа в дела Греции была так называемая Священная война. Фиванская гегемония в Средней Греции встретила  cопротивление  в соседней с Беотией Фокиде. Фиванцы, придравшись к тому, что фокейцы запахали участок земли, посвященный Аполлону, добились от дельфийской амфиктионии наложения на Фокиду громадного денежного штрафа. В качестве «судебных приставов» выступали фессалийцы.  Фокейцы проигнорировали приговор и  захватили сокровища Дельфийского храма, направив их на формирование большого воинства из наёмников, стекавшихся  в Фокиду со всей Греции .

Помимо этого была создана сильная конница. Служили в ней знатные македоняне. И конечно же, царь понимал важность военного флота. В стране было налажено строительство кораблей, а в 353 году до н. э. Филипп II начал поход против греческих полисов. Но действовал он не столько силой, сколько хитростью и изворотливостью. Перед взятием очередного города он подкупал влиятельных и богатых граждан, а те начинали всячески расхваливать Македонию и убеждать людей признать главенство её царя.

Такая политика давала хорошие результаты. Когда македонские всадники появлялись под стенами города, то его ворота распахивались. По этому поводу умный и изворотливый царь с усмешкой говорил: "Нагрузите осла золотом, и он один возьмёт любую крепость".

Македонские войска успешно продвигались вначале по Северной, а потом и по Средней Греции. Это побудило греческие города сплотиться перед лицом надвигающейся опасности. Образовался военный союз. Его инициатором стал один из авторитетнейших людей Афин Демосфен. В коалицию вошли такие города как Афины, Фивы, Коринф и Мегар.

Союзные войска встретились со знаменитой македонской фалангой возле Херонеи в 338 году до н. э. Произошло кровопролитное сражение. В первых рядах союзнической армии сражался Демосфен. Афиняне, фиванцы и другие союзники бились очень храбро. Но исход битвы решила македонская конница. Союзники потерпели полное поражение, а Филипп II Македонский со своей армией вошёл в Фивы.

Однако на Афины умный царь не пошёл, понимая, что военное счастье изменчиво. Он предложил довольно мягкие мирные условия. По этому миру жители Аттики сохранили формальную независимость. Но они были обязаны поддерживать македонского царя в его военных начинаниях. На землях Аттики также были расставлены военные гарнизоны победителей. Что же касается Демосфена, то он покинул Афины и отправился в изгнание.

Историки считают 338 год до н. э. переломным: закончилась Классическая эпоха Древней Греции и началась Эллинистическая эпоха. Характеризуется последняя господством Македонии и образовавшимися впоследствии эллинистическими царствами.

Смерть Филиппа II Македонского

Подчинив Древнюю Грецию, македонский царь начал готовиться к походу в Персию. Следует заметить, что Персидская держава была уже не столь могущественна, как при Дарии I и Ксерксе. Великую монархию ослабили внутренние распри и восстания покорённых народов.

Хитрый владыка Македонии нашёл уважительную причину для похода на Восток. Он торжественно объявил, что хочет отомстить за сожжение Афин и других греческих полисов. Однако подлинные причины были совсем другими. Завоевателей манили сказочные богатства восточной страны. Не нужно также забывать, что население Эллады росло, поэтому всё острее становился вопрос о новых жизненных пространствах.

В начале 336 года до н. э. царь Македонии отправил в Азию передовой авангард своей армии. В это же время на территории Греции активно шла подготовка к восточной экспансии. Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает.

Честолюбивый владыка, подчинивший себе земли гордой Эллады, был убит. Причём лишил его жизни личный телохранитель Павсаний. Неожиданная смерть Филиппа II Македонского породила много слухов и предположений.

В смерти царя некоторые современные историки обвиняют его сына Александра, а также других политических деятелей, приближённых к трону. Не нужно забывать, что незадолго до гибели царь женился на юной Клеопатре. Обиженная жена Олимпиада уехала к себе на родину в Эпир. Из солидарности с матерью покинул отца и сын Александр.

Всё это спровоцировал различные обиды и недовольства в царском окружении. Крайним же оказался телохранитель Павсаний. Кто-то умело восстановил его против владыки. И тот на глазах у десятков свидетелей заколол Филиппа ножом. Убийца попытался убежать, но воины догнали его и пронзили копьями. Так глупо и неожиданно закончилась жизнь одного из величайших людей древности, положившего начало великим греческим завоеваниям.

Война началась вторжением фокейцев в соседние области и между прочим в Фессалию, где в то время происходила своя усобица. Партия, враждебная Фокиде, обратилась за помощью к Филиппу, и он явился в Фессалию со своим войском. Сначала он потерпел поражение, но потом разбил фокейцев (352). Результатом его победы было то, что Фессалия должна была признать македонскую гегемонию, а оттуда через Фермопилы Филиппу уже легко было проникнуть и в Среднюю Грецию. От этого, однако, последняя была тогда спасена афинянами, занявшими Фермопилы, и спартанцами, которые вместе с ахеянами оказали поддержку Фокиде. Священная война, т. е. в сущности борьба между Фокидой и Беотией продолжалась еще несколько лет [до 346 г.], пока обе страны не довели себя до полного разорения.

Отец и сын редко бывают одинаково одаренными. Однако Филипп и Александр и как правители, и как полководцы оказались в одинаковой степени на высоте. И тем не менее Александр во многом не походил на своего отца. Способности Александра проявились совершенно иначе, и его стремления были другими. Между отцом и сыном лежала глубокая пропасть. Выяснить сущность их различий — задача весьма заманчивая. Аргеады — племенные цари и полководцы — были тесно связаны корнями с патриархальными обычаями. Филипп сохранял верность обычаям предков и, как бы высоко ни подняла его судьба, никогда не порывал унаследованных от предков связей. Все, к чему он стремился, не выходило за рамки традиционных понятий.

Так же обстояло дело и с гегемонией над эллинами, которой добивались еще Александр I и Архелай. Таким образом, Филипп оставался выразителем народных устремлений, что нашло свое выражение в объединении сил македонян и эллинов. Поэтому мы можем рассматривать его как слугу македонско-эллинского симбиоза, начало которому было положено много столетий назад. То, чего достиг Филипп, неизбежно должно было свершиться, и те проблемы, которые он решал, встали перед македонянами одновременно с его вступлением на престол.

В силу этого Филипп никоим образом не опережал хода времени; он был жнецом уже давно созревшей жатвы. Вот почему македонский царь не выходил за рамки традиции, а его этика и логика соответствовали требованиям и возможностям его времени. Величие Филиппа заключалось в том, что он никогда не стремился обогнать свое время, не вел азартной игры с невозможным и не ставил перед собой неразрешимых задач.

В этом и заключено различие между отцом и сыном, ибо Александр — человек, штурмующий все и вся, не связанный ни с прошлым, ни с традициями, ни с национальными обязательствами, ни с общественным мнением, ни с возможностями и задачами своего времени. Его мировоззрение и логическая мысль уже не были отягощены представлениями, посеянными до него, из которых вышел он сам, они подчинялись только таившимся в нем внутренним силам.

Александру были присущи представления о величии и о роли, которую он должен был сыграть. Если кругозор Филиппа ограничивался интересами Македонии и Греции, то Александр видел себя властителем безграничного мира, считая Македонию лишь небольшой его частью. Однако не будем забегать вперед, поскольку пока мы говорим об отце, а не о его гениальном сыне. Для правильной же оценки личности Филиппа необходимо было отметить в общих чертах основные различия между этими двумя людьми. Это касается, впрочем, не только основных черт их характеров, но и мелочей. Различие между Филиппом и Александром можно проследить на примере их полководческого искусства. Хотя Филипп был в этом отношении учеником Эпаминонда, а Александр — своего отца и каждый из них совершенствовал тактику и стратегию своего учителя, тем не менее оба всегда находили собственное оригинальное решение.

Можно ли научиться искусству полководца? Трудно ответить на этот вопрос. Во всяком случае, по сравнению с Эпаминондом Филипп далеко продвинулся вперед. Это, во-первых, создание знаменитой фаланги и комбинированное использование ее вместе с тяжелой конницей и легковооруженной пехотой, что облегчало преследование врага. Во-вторых, проведение походов в тяжелых условиях холодной и снежной зимы. В-третьих, характерная для Балкан война в горных условиях. Но особенно заслуживало внимания введение дальнобойной артиллерии, изобретенной еще в Сиракузах для осадной войны.

С помощью такого войска отец, а позднее сын, нанося молниеносные удары, могли осуществлять свои планы сражений, искусно используя тактику «балканских обходов», умело предвосхищать планы врага. Как Александр, так и Филипп всегда находились в первых рядах, подавая пример личным бесстрашием. Филипп не раз был ранен, а под Мефоной он даже лишился глаза. Согласно древнемакедонскому обычаю, царь не должен был уступать никому в воинской доблести. Будучи похожим в этом отношении на отца, Александр как полководец принципиально от него отличался. В сражениях проявлялись его незаурядные способности стратега, благодаря чему он всегда достигал намеченной цели и побеждал.

Филипп же предпочитал сражаться с помощью дипломатии, пропаганды, не гнушался и подкупом. В отличие от Александра он предпочитал выискивать у врага самое слабое место. Когда же дело доходило до решающего удара, то хотя в конечном счете он и одерживал победу, но на пути к ней был готов и на отступление. «Я отступал, подобно барану, чтобы сильнее ударить рогами»,— сказал Филипп, дважды побежденный фокидянами. Даже потерпев поражение, он не падал духом, а продолжал военные действия и с блеском поражал врага. Филипп благодаря гибкости своего военного искусства оправдывал славу «истинного балканца».

Александр нападал на противника, как бог войны, и в первом бою добивался успеха. Филипп же сражался с врагом как равный ему по силе. Филипп был великим мастером политической игры, он никогда не ставил на карту все ради победы и предпочитал развязать тот или иной узел, а не рубить с плеча. Он напоминал гомеровского Одиссея и как хороший воин, и как мастер хитросплетенной интриги. Недаром его отрочество прошло в Фивах.

Став царем, он одолел греков острым умом и их же оружием. Будучи блестящим психологом, Филипп искусно сглаживал все шероховатости, поддерживал друзей, склонял на свою сторону колеблющихся и таким образом обманывал противника. Ни один политик не владел до такой степени искусством принципа divide et impera, не умел столь виртуозно использовать пропаганду, обман, отвлекающие маневры. Он ловко и гибко приноравливался к ситуации, будучи то простодушным, то хитроумным, гуманным или жестоким, скромным или величественным, сдержанным или стремительным. Иногда Филипп делал вид, что отказался от своих намерений, но на деле просто ждал подходящего момента. Он мог казаться безучастным, но в действительности скрывал свои намерения.

Он всегда точно рассчитывал действия противника, в то время как последний никогда не мог предугадать его планов. Все это сложное искусство дипломатии было совершенно чуждо натуре Александра, который вообще не признавал чужих государств, а следовательно, и дипломатических отношений с ними. Он не желал действовать по принципу «Живи сам и давай жить другим». Александр хотел всех осчастливить, но на свой манер: все, что он сам считал наилучшим, должно было стать благом и для других. Для него существовал лишь один вид внешнеполитических отношений — безоговорочная капитуляция.

Дипломатической ловкости Филиппа соответствовали его внешняя привлекательность и личное обаяние. В определенном отношении его можно было назвать «светским человеком», которого трудно было застать врасплох. В нем было что-то от ионийцев и что-то от деятелей Ренессанса, и только какое-то рыцарство выдавало в нем македонянина. Филипп слыл блистательным оратором, острота и блеск его ума вызывали восхищение. Он был остроумен с греками, обходителен с женщинами, а в сражениях увлекал всех за собой. Во время пиров Филипп умел вовремя пустить в ход шутку. Однако он всегда оставался верен себе.

При всех перипетиях своей политики Филипп никогда не забывал о великих примирительных целях, служил им, добиваясь их разрешения, отличаясь при этом трудолюбием, прилежанием, терпением, настойчивостью и в то же время молниеносной реакцией. В противоположность Филиппу у Александра невозможно обнаружить склонности к маневрированию, приспособляемости к обстоятельствам и самоограничения. Александр склонен был приспосабливать не себя к обстоятельствам, а обстоятельства к себе. По характеру Александр никак не напоминал Одиссея. Скорее его можно было сравнить с Ахиллом — его блистательными победами, великим одиночеством и бешеным гневом.

В заключение можно сказать, что Филипп не был апокалипсическим разрушителем старого мира. Он лишь стремился усовершенствовать тот мир, из которого вышел сам, в нем оставаясь. Его можно назвать исполнителем движущих сил истории, которые таились в недрах македонского общества. Мечты Александра были направлены далеко в будущее. Он не нашел объекта для усовершенствования, поэтому ему оставалось лишь разрушить и уничтожить старое, чтобы его мечта стала реальностью. И тем не менее одно качество было свойственно обоим — бесконечная преданность своим целям, своим широким замыслам, с той разницей, что у Александра сама цель и ее творец слились воедино.

Оба они при всем различии средств и целей были одержимы своей идеей — как тот, кто просто исполнял требования времени, так и тот, кто был устремлен в будущее. Филипп интуитивно ощущал ту опасность, которая таилась в жестоком произволе, порождаемом безграничной властью, и поэтому предпочитал по возможности обходиться без грубых форм принуждения. Александру же была уготована более тяжелая участь — стать разрушителем ради насаждения нового, а это не исключало жестокости.

Таким образом, в Александре на протяжении всей его жизни боролись две силы — любовь к созиданию и дух разрушения. Желая понять Александра, необходимо представить себе характер Филиппа и его политические задачи, поэтому в этой главе мы обстоятельно рассмотрели личность Филиппа. Тень отца достаточно долго витала над военными планами Александра. От идеи Филиппа полностью не мог отказаться даже такой человек, как Александр.

Константин Барановский

Другие новости и статьи

« Попытки модернизации советской экономики

Создание основ финансовой системы в Московском государстве XV в. »

Запись создана: Среда, 20 Март 2019 в 0:28 и находится в рубриках Древние армии, Управление тылом.

метки: ,

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

Флоат камера купить цена с доставкой в любой регион РФ
float-spa.org

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика