Реформы государственного аппарата 20-30-х гг. XX в. в CCCР в контексте социального проектирования



Реформы государственного аппарата 20-30-х гг. XX в. в CCCР в контексте социального проектирования

oboznik.ru - О причинах крушения СССР и фальсификации истории

В статье рассмотрены история экономических, административных и социальных реформ и их влияние на организацию и деятельность советского государственного аппарата в центре и на местах в межвоениый период XX в., дана оценка процессу его реформирования.

Ключевые слова: социальное проектирование, межвоениый период. реформы и реорганизации, государственный аппарат, народные комиссариаты. Советы. Как известно, сущностью социального проектирования является конструирование желаемых состоянии будущего. Его объектом могут быть индивид и общество в целом, общественные и государственные институты в целом и в отдельности и многое другое [Мазур, с. 7-28].

В данном случае речь пойдет о государственном устройстве и государственном аппарате постреволюционной России в межвоениый период, анализе мер по реализации плана построения социализма. Руководство партии, пришедшей к власти в России в октябре 1917 г., ставило целью построение социализма, а затем и коммунизма на как можно большей территории земной цивилизации. Утрата с подписанием Брестского мира плобалистских иллюзий не остановила большевиков на пути реализации npoeicra построения социализма в одной отдельно взятой стране России.

Дореволюционные «теоретические» построения лидеров партии в отношении организации и деятельности государственного аппарата новой России очень скоро были либо забыты, либо изменены до неузнаваемости. Прежний государственный аппарат, как самодержавной России, так и Временного правительства, ко времени принятия первой советской Конституции в значительной степени был заменен новым. Действительно, в качестве представительных органов были закреплены оказавшиеся под рукой Советы, однако с органами исполнительной власти дела обстояли иначе. Правительство в основном дублировало структуру своего предшественника, советам на местах было рекомендовано использовать «все чиновничьи канцелярии и управления», превратив их в свой исполнительный орган «в общих делах» [Известия ВЦИК].

В системе властных институтов отсутствовал институт главы государства, что, по мнению теоретиков партии, должно было демонстрировать всему миру воплощение в жизнь принципа коллективной ответственности за все действия институтов власти. Преданный анафеме принцип разделения властей привел к концентрации всех властных полномочий законодательство, управление, правосудие в руках весьма узкого круга лиц из окружения главы правящей партии, которая просуществовала в единственном числе почти все годы советской власти. Ленин был весьма посредственным стратегом, кажется, он и не предполагал сопротивления тех, кого новая власть лишила не столько власти, сколько собственности. Об этом свидетельствует поначалу отсутствие у Наркомата внутренних дел функций по борьбе с проявлением неповиновению новой власти. Какое-то время эти функции выполнял Петроградский военно-революционный комитет, но, во-первых, он был органом местного значения, во-вторых, задумывался в качестве беспартийного.

Была создана Всероссийская чрезвычайная комиссия. Это уже был совершенно другой орган, но название не предполагало долгого его существования. ВЧК была упразднена, как известно, в ходе судебной реформы. Ко времени принятия все той же Конституции в правительстве появились органы, которые самая, казалось бы, социально ориентированная власть в эйфории от неожиданного обретения власти забыла создать Наркомат социального обеспечения (поначалу он именовался Наркоматом призрения) и Наркомат здравоохранения. О создании последнего еще шли споры между сторонниками и противниками этого шага, а он уже был включен в перечень правительственных учреждений. Существовал к этому времени и Высший Совет народного хозяйства с довольно нечетко прописанными функциями объединяющими, контролирующими, регулирующими и т. п.

Лишь в 20-е гг. он стал позиционироваться как орган управления промышленностью. В годы Гражданской войны правящей партии было не до реализации планов построения социализма, главными задачами стали сохранение целостности государства, удержание власти, недопущение полного краха экономики. Сохранения целостности государства удалось достичь за счет обещания создать на территории страны (в противовес прежнему унитарному государству) федерации. Ее должен был отличать набор демократических либеральнейших принципов с добавлением права сецессии каждого из входящих в нее субъектов [История советской Конституции, с. 102-106]. Как известно, ни один из этих принципов впоследствии не был соблюден [Архипова, с. 9-23]. Для удержания власти в условиях начавшейся Гражданской войны правящей партии нужна была победа в ней. Война продолжалась не один год, но победа была достигнута. В целях предотвращения краха экономики на вооружение были взяты методы, получившие название военного коммунизма.

По причине отсутствия управленческого опыта у правящей верхушки и необходимости во что бы то ни стало сохранить доставшуюся власть, многое делалось путем проб и ошибок. Большинство реорганизаций носило спонтанный, непоследовательный характер. Сохраненная поначалу внутренняя структура правительственных учреждений в эти годы не была постоянной. В экономическом блоке с ростом числа объектов управления, связанным с началом политики национализации и усилением централизации, появились подразделения по управлению ими аналитики стали называть этот процесс главкизмом.

В социальном блоке в условиях Гражданской войны государство было вынуждено взять на себя заботу о больных и раненых военнослужащих, начиналась эра партийно-государственного руководства всеми областями культуры, что вело к разрастанию аппарата управления. Очень скоро число служащих в Наркомпросе выросло в 15 раз [Луначарский, с. 184]. Значительные изменения произошли в так называемом административно-политическом блоке, в первую очередь в ВЧК и военном ведомстве, что характерно для чрезвычайных ситуаций. Но уже на этом этапе был взят курс на отстранение представительных органов от реальной власти, а деятельность органов исполнительной власти была подчинена партийному руководству. Думается, большевики с удовольствием сохранили бы режим военного коммунизма и после окончания Гражданской войны, тем более, что им казалось, он позволит ускорить построение социализма. Сохранить все как было не позволили обстоятельства, выручили тактические способности В. И. Ленина. Он предложил НЭП.

Советская Россия вошла в полосу реформ, которые впоследствии стали характерной особенностью деятельности партийно-государственного аппарата за все годы существования советской власти. Действительно, реформы следовали одна за другой, хотя за этим словом зачастую скрывались обычные реорганизации. В период между двумя войнами было несколько «волн» реформ, связанных с введением новой экономической политики, свертыванием ее, усилением централизации в управлении. Экономические и политические реформы влекли за собой реформы административные, выражавшиеся в изменениях в системе государственных органов. Причины экономических, политических и административных реформ были и объеетивные, и субъективные. Объективные причины предопределили послевоенные реорганизации надо было осуществить конверсию, восстановить лежащую в руинах экономику, наладить мирную жизнь, позднее, с распространением в Европе фашизма обеспечить обороноспособность страны. К субъективным причинам частых реорганизаций следует отнести причины политического характера.

Руководство страны в условиях существования административно-командной системы управления (ее контуры уже вполне просматривались в 1920-х гг.) вынуждено было искать баланс между политической и государственной властями. Препятствие этим поискам оно видело в усилении органов государственной власти. Отсюда частая смена иерархического уровня того или иного органа управления, сталкивание интересов ведомств. Известны случаи упразднения органов управления для выведения их руководителей из состава правительства. К числу субъективных причин можно отнести и любовь самого чиновничества ко всякого рода реорганизациям они в известной степени позволяют уходить or ответственности. Ведь с упразднением наркомата или иного ведомства и созданием нового, с другим названием и с некоторым изменением функций, ответственность за действия или бездействие предшественника как бы переставала существовать. То же самое происходило и при перераспределении функций между государственными органами. Следствием последнего стал параллелизм функций, нечеткость в профилизации конкретного государственного органа. Децентрализация экономической составляющей государственной политики повлекла за собой ряд хозяйственных реформ, за которыми последовали реформы в системе органов управления. Ушел в прошлое главкизм. Был воссоздан, если не упраздненный, то почти парализованный в годы войны Наркомат финансов, создана система банков, активизировал свою деятельность Наркомат внешней торговли. Оживление экономической жизни потребовало наведения порядка в системе судов, создания прокуратуры, адвокатуры и нотариата. Процесс приспособления к новым реалиям был непоследовательным. Некоторые послабления в плане административного вмешательства в экономику сопровождалась созданием органа директивного планирования Госплана. Так впервые под угрозой оказался тезис о постепенном отмирании государства.

Тогда это объяснялось трудностями восстановительного периода, позднее постоянной внешней угрозой, позднее об этом тезисе предпочитали вообще не вспоминать, хотя он и был головной болью некоторых руководителей государства, например Н. С. Хрущева. Маятниковые движения власти на пути реализации проекта свидетельствовали не только об ее недостаточной подготовленности к проведению такого рода мероприятий, но и об утопичности его самого. Окончание Гражданской войны потребовало осуществить конверсию, которая повлекла за собой военную реформу, внесшую существенные изменения в организацию и деятельность органов военного управления. Она же способствовала отстранению от руководства обороной страны ненавистного Сталину Троцкого. Каждая из проводимых реформ имела либо автора, либо группу авторов, их разработка и реализация осуществлялись в обстановке споров и взаимных обвинений. Большинство имен участников этих событий надолго были вычеркнуты из истории, поскольку их носители впоследствии были репрессированы. В целях идеологического подкрепления проводимых реформ к партийному агитационно-пропагандистскому аппарату был подключен Нарком прос в его структуре был создан Главполитпросвет.

Чтобы как-то успокоить А. В. Луначарского, встретившего это мероприятие весьма прохладно, во главе комитета была поставлена первая леди страны. Причинами кратковременности новой экономической политики были не только недостаточные темпы (с точки зрения правящей партии) роста экономики страны, но и несовместимость ее с социальным проектом. Ее свертывание шло рука об руку с начавшимися репрессиями, усилением централизации управления. В государственном аппарате это выразилось в росте числа союзных органов, что было характерно не только для блока хозяйственных ведомств. Процесс этот затронул и Наркомат просвещения, когда он освобождался от функций, не имеющих отношения к общеобразовательной школе. Все последующие мероприятия как в экономике, социальной и правоохранительной сферах, так и в системе государственных институтов были направлены на усиление унитарных составляющих в государственном устройстве, укреплении, а не отмирании государственных институтов, усилении роли правящей партии во всех областях жизни общества. Что же осталось от собственно проекта? Большинство исследователей считают, что Советы.

Даже государство до сих пор именуется советским, что представляется не соответствующим сложившимся реалиям. На первый взгляд, все отступления от социального проекта, казалось, не затрагивали Советы. Поначалу большевики использовали их для противопоставления органам местного самоуправления, в борьбе с лозунгами о созыве Учредительного собрания. В принятой на III Всероссийском съезде Советов «Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа» объявлялось, что власть в центре и на местах принадлежит Советам. Однако констатация этого факта вошла в противоречие с большевистской концепцией демократического централизма, поэтому чуть ли не сразу началось ограничение самостоятельности низовых звеньев системы устанавливалась иерархическая подчиненность Советов, вводилось двойное подчинение структурных подразделений их исполнительных комитетов. Затем начался процесс постепенного усиления партийного руководства деятельностью этих органов. Не прошло и полугода после заявления III Всероссийского Съезда Советов, как в циркулярном письме от 29 мая Центральный комитет большевистской партии объявил о том, что она стоит во главе советской власти и все декреты и «мероприятия Советской власти исходят от нашей партии» [Известия ЦК КПСС, с. 151]. Усилению влияния правящей партии способствовало закрепление в новом ее Уставе обязательности создания фракций в тех организациях и учреждениях. где ее членов было не менее трех. Это положение было распространено и на Советы, тем более, что партия в начале 1920-х гг. подбор и расстановку кадров, в том числе и на избираемые должности, взяла в свои руки. Дело дошло до того, что сессии Совета любого уровня предшествовало решение соответствующего регионального партийного органа.

Реалии новой экономической политики требовали расширения полномочий местных Советов, что правящая партия допустить не захотела, так как это грозило ей утратой влияния на них. На такое поведение властей граждане ответили уклонением от участия в выборах в массовом порядке. Этого партия допустить не могла, поэтому последовали манипуляции с категориями лишенцев. Вообще в 20-х гг. минувшего века для политики большевиков в отношении местных органов государственной власти были характерны противоречивость и непоследовательность. Чуть ли не ежегодно принимались акты об «оживлении» Советов, как бы подстегивающие их к активизации деятельности на пути построения социализма. С помощью этих актов власть по существу ретушировала агрессивное наступление на полномочия органов власти на местах [Малышева, с. 408-414]. В конце концов это привело к утрате ими какой-либо самостоятельности, что впоследствии, при падении авторитета и гегемонии партии, полностью дезорганизовало их деятельность. Высшим звеном советской системы в лице Съездов Советов. ВЦИК. а затем и ЦИК СССР партии овладеть было много легче. Левые эсеры, вышедшие из состава правительства, исключенные из ВЦИК. были заменены большевиками и им сочувствующими, постепенно избавились от них и всех инакомыслящих и в составе делегатов Съездов Советов. К тому же последние действовали на непостоянной основе, собирались редко, принимали далеко не самые важные акты. До принятия Конституции СССР 1936 г. сохранялась такая система выборов, при которой более двух третей населения были существенным образом ущемлены в избирательных правах. Отмена категорий лишенцев не позволила сразу же провести выборы в Советы всех уровней, поскольку власть хотела избежать негативных для нее последствий этого шага.

Репрессии 1937 г. тому подтверждение. Так была похоронена идея самоуправления трудящихся, провозглашаемая большевиками незадолго до революции и первое время после нее. Очередная советская Конституция закрепила уже сложившуюся политическую систему. Изменения коснулись замены Съезда Советов СССР Верховным Советом, закрепления за последним законодательных функций, некоторой демократизации избирательной системы сохранение прежней становилось просто неприличным. Конституция закрепила закамуфлированный громкими словами номинальный характер Советов в системе органов власти. Она, нареченная сталинской, по существу оказалась антисталинской, поскольку повседневная практика политической жизни входила в противоречие с ней. Таким образом, все мероприятия новой власти, направленные на реализацию проекта построения социализма, а затем коммунизма на территории бывшей Российской империи, разбились о его утопичность и нежелание правящей партии вовремя принять эту реальность. Наверное, следует согласиться с теми, кто считает, что он был в общих чертах завершен ко времени принятия Конституции СССР 1936 г. (последующие изменения сложившейся политической системы носили косметический характер), но все-таки не с тем, что была построена советская форма государства. Советы были ширмой, за которой скрывалась руководящая и направляющая сила единственной и непрерывно правящей партии. Такое государство скорее следовало именовать не советским, а партийным.

Т. Г. Архипова



Другие новости и статьи

« О качестве учебных изданий

Назначение и требования, предъявляемые к учету материальных средств »

Запись создана: Понедельник, 16 Апрель 2018 в 15:05 и находится в рубриках Современность.

Метки: ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Контакты/Пресс-релизы