В. Ленин – политик (по свидетельствам современников)



В. Ленин – политик (по свидетельствам современников)

oboznik.ru - Создание партией, В.И. Лениным Красной Армии и Флота, организация победы в гражданской войне

В статье предпринята попытка переосмысления прежних представлений автора о личности, взглядах, политической деятельности В. И. Ленина. На материалах воспоминаний современников, печатных трудов большевистского вождя, российских и зарубежных исследований жизненного пути и идейного наследия В. Ленина рассматриваются его взгляды на проблемы политического лидерства, социалистической революции, демократии, диктатуры пролетариата, а также демифологизированные личностные свойства В. Ленина.

Ключевые слова: Ленин, политика, воля, революция, демократия, диктатура пролетариата, Советы.

Представленная вниманию читателя статья – это первая попытка переосмысления моих представлений о личности, политических взглядах и деятельности Владимира Ильича Ульянова-Ленина. Не рисуюсь, говоря, что на себе испытываю благотворное влияние демифологизации великой исторической личности. Взгляды Ленина уже при его жизни считались истиной в последней инстанции. С начала 1930-х до середины 1980-х годов в СССР безраздельно господствовала марксистско-ленинская идеология и методология научного познания. Призывы руководства КПСС творчески развивать наследие К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина на деле сводились к комментированию идей классиков и исключали какую-либо их критику. Это вело к неодогматизму, ограничивая возможности развития социально-гуманитарных наук, включая науку истории. Ныне, в постсоветское время, когда Россия стремительно входит в мировое информационное пространство, складывается благоприятная обстановка для минимизирования политической и идеологической ангажированности историков и обществоведов. Продуктивным становится междисциплинарный подход в социально-гуманитарных науках. Применительно к теме доклада речь идет об использовании подходов и методов политической психологии.

Ведущий российский исследователь Е. Б. Шестопал считает, что составить представления о личности политика можно, исходя из опыта его первичной социализации и выводя из этого опыта внутренние мотивы общественной деятельности политика. Психологи предлагают характеризовать политических деятелей по следующим параметрам: свойства их поведения, мышления, стиль межличностных отношений, принятия решений. Группировка по этим признакам предопределяет выделение двух основных типов политиков– авторитарного и демократического [11, с. 260-262]. Названные подходы применимы при воссоздании политического портрета В. Ульянова-Ленина, проделавшего путь от профессионального революционера-подпольщика, политэмигранта-журналиста до главы крупнейшего в мире государства, политического мыслителя и идеолога.

В чем состояла в начале XX в. политическая деятельность В. Ульянова-Ленина, лидера оппозиционной царскому режиму радикально-революционной Российской социал-демократической рабочей партии (большевиков)? Мог ли он, долгие годы находясь далеко от отечества, направлять и руководить партийными организациями, функционерами и широкими массами на родине? Живя преимущественно в Швейцарии, Ленин посвящал большую часть своего времени написанию книг, брошюр, множества статей в партийные журналы и газеты. Среди знаковых публикаций 1902-1905, 1914-1917 гг. назовем «Что делать?». «Шаг вперед, два шага назад», «Две тактики социал-демократии в демократической революции», «О брошюре Юниуса», «Империализм, как высшая стадия капитализма», «Империализм и раскол социализма», «О сепаратном мире», «Государство и революция». Другим участком партийно-политической работы Ленина была регулярная переписка с Русским бюро ЦК РСДРП, Петербургским и Московским комитетами партии, ссыльными большевиками в Сибири. Ленин руководил транспортировкой нелегальной литературы из заграницы в Россию.

«Международная» деятельность Ленина в годы Первой мировой войны заключалась в подержании политических связей с лидерами западноевропейских социалистов-интернационалистов. Он входил в бюро межпартийного объединения «Циммервальдская левая». Нечасто, но выступал с рефератами и докладами на митингах и собраниях. Отдельно следует сказать об участии Ленина в подготовке и проведении пяти партийных съездов и Пражской конференции РСДРП 1912 г. Я перечислил, не раскрывая их содержания, основные направления партийно-политической деятельности Ленина. Между тем каждый из названных сегментов включал десятки конкретных дел. Трудоѐмкую, рутинную работу в партийном хозяйстве вела жена В. Ленина Надежда Крупская. Она была его бессменным помощником, но и сам Ленин (в отличие, скажем, от Г. Плеханова) не чурался черновой работы. Ленин был смолоду сверхорганизованным человеком и видел в работе смысл жизни. Сошлюсь на описание Н. Крупской трудовых будней и досуга Ленина в эмиграции: «В Цюрихе в 1914-1916 гг., в будни распорядок дня был достаточно однообразным. С 9 часов – библиотека. С 12 до 1 часа, когда ее закрывали на обед, шли домой. К 1 часу вновь возвращались в читальный зал и сидели там до шести, до закрытия. По четвергам, когда библиотека после обеда не работала, уходили на гору Цюрихберг. Ильич обычно покупал две голубые плитки шоколада с калеными орехами по 15 сантимов…и мы шли на гору. Было у нас там излюбленное место в самой чаще…, и там, лежа на траве, Ильич усердно читал» [2, с. 361-362].

К сказанному следует добавить вечерние встречи с эмигрантами-однопартийцами и большевиками, приезжавшими из России, или работу над рукописями. В своих очень интересных воспоминаниях публицист Н. В. Валентинов-Вольский, для которого Ленин в 1900-е годы был кумиром, делился своими наблюдениями: «Ленин был аккуратистом во всем. У него не было беспорядка как в работе, так и во внешнем облике, в его дешевом, но всегда чистом костюме… Укрепить пуговицу, вывести бензином пятна на костюме – все это он старался сделать собственноручно…Его нельзя вообразить выпивающим лишнюю кружку пива или вина. Его нельзя себе представить пьяным» [1, с. 274-275]. От напряженной работы Ленин уставал, часто страдал головными болями, бессонницей, нервными расстройствами. Он не имел привычки жаловаться на недуги, такое случалось очень редко. В 1914 г. в письме к Инессе Арманд у Ленина в состоянии крайней усталости вырвалось признание: «Ох, эти «делишки», подобия дел, суррогаты дел, помеха делу (революции и смене общественно-политического строя.– А. А.), как я ненавижу суетню, хлопотню…и как я с ними неразрывно и навсегда связан!!»

И далее, по-французски, добавил: «Вообще я люблю свою профессию, а теперь часто ее почти ненавижу» [Цит. по: 5, с. 7-8; см. также с. 11-13]. Профессией Ленина стала революционная борьба и политика. Большевики, можно сказать, сразу признали в Ленине лидера и подчинились его авторитету [1, с. 275]. Где истоки возвышения Ульянова-Ленина? По-видимому, в родительском доме, в атмосфере обожания и преклонения перед ним. Пережив в 16-17 лет душевный надлом, вызванный преждевременной смертью отца, Ильи Николаевича, и гибелью старшего брата, Александра, юный Владимир Ульянов сумел мобилизовать свои интеллектуальные и моральные силы и окончить с медалью симбирскую гимназию, а затем, самостоятельно подготовившись, сдать экстерном на «отлично» все экзамены в СанктПетербургском университете и получить диплом юриста. В 1887 г. он «прошел» первые уроки социализации. За участие в студенческой сходке первокурсник Владимир Ульянов был исключен из Казанского университета. На его скорое социальное взросление повлияло и резко изменившееся после ареста и казни брата отношение к их семье симбирского общества: соседей, друзей и знакомых. Владимир Ульянов стал надеждой и гордостью матери, младшего брата и сестер.

В дальнейшем все его намерения и суждения «принимались как должное, укрепляли его самоуверенность, и на этой почве крепче вырастала вера в свою «уникальность» и бесспорное обладание «полнотой истины» [1, с. 260]. Товарищи по большевистской партии в личном общении и за глаза величали Ленина «Ильичем». По этому поводу Н. ВалентиновВольский замечал: «Так называли его и сверстники, и те, кто был намного старше его» (например, М. С. Ольминский). Однако при наименовании Ленина «Ильичем» фамильярность абсолютно отсутствовала. «Никто из его окружения не осмелился бы пошутить над ним, или при случае дружески хлопнуть по плечу. Была какая-то незримая преграда, линия, отделяющая Ленина от других членов партии, и я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь ее переступил» [1, с. 53]. За Лениным закрепился и другой псевдоним – «Старик», но не в смысле старости. Наименование «Старик» означало почтительное признание его «старцем», т. е. мудрым» [Там же].

Какими же суггестивными свойствами обладал Ленин? А. Н. Потресов (Старовер), редактировавший вместе с Лениным «Искру», но в дальнейшем порвавший с лидером большевиков, в 1927 г., спустя три года после смерти Ленина, опубликовал в германском журнале «Die Gesellschaft» («Общество») свои воспоминания, где, в частности, писал: «…Никто, как он, не умел так заражать своими планами, так импонировать своей волей, так покорять своей личности, как этот на первый взгляд такой невзрачный и грубоватый человек, по видимости, не имеющий никаких данных, чтобы быть обаятельным… Ни Плеханов, ни Мартов, ни кто-либо другой не обладали секретом излучавшегося Лениным прямо гипнотического воздействия на людей, я бы сказал – господства над ними…Только Ленин представлял собою, в особенности в России, редкостное явление человека железной воли,…вливающего фанатическую веру в движение, в дело, с не меньшей верой в себя…» [Цит. по: 1, с. 55-56]. Лидер меньшевиков Ю. Мартов (Цедербаум), будучи, как и В. Ульянов, членом петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», еще в 1895 г. прозорливо увидел в своем товарище, а в будущем – главном оппоненте – человека, сделанного «из материи, из которой выкраиваются «вожди»» [1, c. 287]. Ленин восхищал М. Горького силой воли, своим «воинствующим оптимизмом». «Эта нерусская черта характера,– признавал Горький,– особенно привлекала душу мою к этому человеку» [Цит. по: 1, с. 332]. В некрологе о Ленине Горький уподоблял вождя большевиков протопопу Аввакуму, указывая, что у того и другого была «железная воля» [1, с. 332-333]. Сочетание истовой веры в свое предназначение с личным бескорыстием сближает Ленина с ревнителями старой веры на Руси, с идеологами западноевропейской Реформации. «Железная воля» была цементирующим стержнем организаторского таланта Ленина, дававшего ему право на обладание, по образному сравнению большевистского вождя, «дирижерской палочкой». Острота вопроса была связана с тем, что «дирижеров»-организаторов в российской социал-демократии» на рубеже XIX-XX вв. оказалось не так уж много.

Примеряя выдвинутый им в 1902-1904 гг. «лидерский» набор требований к известным деятелям зарубежного и российского социалистического движения, Ленин, невзирая на заслуги, чины и звания, утверждал, что, к примеру, «Каутский – первоклассный ученый, а все-таки дирижерская палочка в немецкой социал-демократии не в его руках, а больше всего у Бебеля. Плеханов – первоклассный ученый, но… кого за последние 25 лет он организовал и способен ли он вообще что-либо и кого-либо организовать. О других – Аксельроде, Засулич, Старовере (Потресове. – А. А.) смешно и говорить…Мартов? Прекрасный журналист, полезная фигура в редакции, но разве может он претендовать на дирижерскую палочку? Ведь это истеричный интеллигент.

Его все время надо держать под присмотром. Ну а кто еще? Тупой Дан или Ворошилов – Троцкий? А еще кто? Фомины и Поповы! (Ленин имел в виду Розанова В. Н. (Попов) и Крохмаля В. Н. (Фомин). Это курам на смех!» [Цит. по: 1, с. 114]. В результате такой «отбраковки» единственным кандидатом в «дирижеры» оставался Ленин, который по отношению к себе, похоже, не был самокритичен. Он брал на себя ответственность, веря в свою политическую интуицию и проявляя изворотливость в оправдание своей позиции. Спустя 20 лет уже на смертном одре Ленин схожим образом в знаменитом «Письме к съезду» критиковал политические взгляды и поведение своих соратников, членов руководства ВКП (б) и Советского правительства. Л. Троцкий (Бронштейн), у которого с Лениным большей частью были напряженные отношения, собрал свои наблюдения и оценки в книге «О Ленине», опубликованной в Москве в 1924 г. В 1926-1929 гг. Троцкий уточнял свои высказывания и в итоге поместил очерк о Ленине в книге «Портреты революционеров» [10]. Автор активно использовал испытанный прием создания исторических и политических биографий – сравнение своего «героя» с другими историческими личностями, рассмотрение политических взглядов и деятельности Ленина в контексте проблемы «Вождь и массы». Троцкий, как известно, несколько лет занимал посты наркома по военным и морским делам и председателя Реввоенсовета РСФСР и работал под непосредственным руководством Ленина. Это обстоятельство делает его наблюдения и высказывания весьма ценными. Троцкий сходится с Потресовым в описании внешнего облика вождя большевиков. В передаче Троцкого, «внешность Ленина отличалась простотой и крепостью при среднем росте или слегка ниже среднего, при плебейских чертах славянского лица» [10, с. 32]. У Троцкого и Потресова Ленин, против всякого ожидания, не выглядит величественным «героем». Но если при этом Потресов констатирует, что Ленин обладал «секретом прямо-таки гипнотического воздействия на людей», то Троцкий пытается открыть этот «секрет». Он выделяет «насквозь всевидящие глаза», которые «вместе с лбом, переходившим в купол могучего черепа, придавали из ряда вон выходящую значительность» [Там же].

О привлекаемом к себе внимание «упрямом и своевольном черепе» Ленина говорила Кларе Цеткин Роза Люксембург [7, с. 75]. Троцкий правдиво описал скромный уклад жизни главы Советского правительства, жившего со своей семьей в Кремле на одной лестничной площадке с семьей Троцкого. «Простота обихода, воздержанность в отношении пищи, платья, одежды и всех вообще «благ» жизни вытекали у него не из каких-либо моралистических принципов, а из того факта, что умственная работа и напряженная борьба не только поглощали его интересы и страсти, но и давали ему то высшее удовлетворение, которое не оставляет места для суррогатов наслаждения»[10, с. 33]. Ведя скромный образ жизни, Ленин отнюдь не был анахоретом.

Ему было чуждо мещанское ханжество. Но неприязненное, брезгливое отношение к обывательскому морализированию не мешало ему быть, по выражению Троцкого, «ригористом революционной морали», включавшей в себя самоотверженность, справедливость, бескомпромиссную борьбу с врагами пролетариата [10, с. 274]. Интегральной чертой Ленина-вождя была сильнее, чем у других революционных деятелей, выраженная целеустремленность, являвшаяся движителем его жизни. Сравнивая Ленина с Мартовым, Троцкий видел в лидерах двух оппозиционных социал-демократических партий воплощение двух типов политического лидера: локомотивов-«ускорителей» (Ленин) и «постепенновцев» (Мартов). Лидер меньшевиков, по наблюдениям Троцкого, гораздо больше жил сегодняшним днем, его злобой, текущей литературной работой, публицистикой, полемикой, новостями и разговорами»…Ленин, подминая под себя сегодняшний день, врезывался мыслью в завтрашний. У Мартова были бесчисленные и нередко блестящие догадки, гипотезы, предложения, о которых он часто сам вскоре забывал, а Ленин брал то, что ему нужно, и тогда, когда ему нужно». [9, с. 21-22]. Уже при жизни Ленина рождались легенды вокруг его личности и политической деятельности. Надо отдать должное Троцкому. Он приложил усилия для развенчания мифа, что партия всегда и неизменно покорно следовала за Лениным, трепетно ловила каждый взмах его дирижерской палочки. Троцкий перечисляет ряд серьезных столкновений между вождем и партией в революционные месяцы 1917 г., в которых Ленин оставался в меньшинстве. Это Апрельские тезисы Ленина, вооруженная демонстрация 20 апреля и попытка нового вооруженного выступления 19 июня. Затем – конфликты в связи с июльскими днями, с предпарламентом, вокруг вопроса о коалиции с другими социалистическими партиями [9, с. 66, 92, 107]. Вместе с тем Троцкий не избежал искушения внести свою лепту в возвеличивание Ленина.

Создавая своего рода иконостас вождей революционного пролетариата, Троцкий изображал Маркса пророком со скрижалями, Ленину он отводил роль величайшего исполнителя заветов [9, с. 161]. Вписывая Ленина как национального героя в русскую историю, Троцкий утверждал: «Все черты активности, мужества, ненависти к застою и насилию, презрения к слабохарактерности… нашли свое выражение в большевизме и в его гениальном кузнеце – в Ленине… У Ленина хозяйская мужицкая деловитость, только – в грандиозном масштабе. У Ленина интуиция действия. Одной стороной своей она сливается с тем, что по-русски зовется сметкой. Это мужицкая сметка, только с высоким потенциалом развернувшаяся до гениальности, вооруженная последним словом научной мысли [9, с. 99, 148-149]. К. Каутский, несмотря на острые принципиальные разногласия с Лениным, сумел подняться над идейно-политической рознью и воздать должное Ленину-политику. Откликнувшись на весть о смерти В. И. Ленина, Каутский написал в январе-феврале 1924 г. небольшое эссе о Ленине. В глазах германского социал-демократа, Ленин был «колоссальной фигурой, каких во всемирной истории немного». По масштабам личности и политической деятельности, полагал Каутский, «Ленина можно сравнить разве что с Бисмарком. Отличаясь по стратегическим целям – объединение Германии, укрепление позиций правящей династии Гогенцоллернов у Бисмарка, мировая социалистическая революция у Ленина – они сходились в том, что понимали: для достижения этих целей нужно проводить политику «железа и крови»» [13, s. 22]

Новая большевистская власть в России, ее радикальная внутренняя и внешняя политика, привлекшая к себе внимание в странах зарубежной Европы, Америки и Азии, актуализировала политикотеоретические вопросы о социалистической революции, демократии и диктатуре пролетариата. В 1918 г. в Вене была опубликована брошюра виднейшего теоретика и идеолога II Интернационала К. Каутского – «Диктатура пролетариата», на которую немедленно отреагировал В. Ленин, выпустив брошюру «Пролетарская революция и ренегат Каутский». Ленин и Каутский не были близко знакомы, не считая короткого общения на конгрессах II Интернационала. Каутский предпочитал поддерживать тесные контакты скорее с российскими умеренными социалдемократами Г. Плехановым и П. Аксельродом, нежели с радикалом В. Лениным. То, как в годы Первой мировой войны и революционного подъема резко изменилось прежде почтительное отношение Ленина к Каутскому, видно уже из названия его книги.

Выходу в свет брошюры Ленина предшествовала публикация 11 октября 1917 г. в «Правде» его статьи под тем же названием. Круша авторитеты, он в ответ на призыв Каутского объявить идеологическую войну большевикам выразил свое отношение к статье Каутского «Социалистическая внешняя политика» в таких хлестких выражениях, как «позорный вздор, детский лепет, пошлейший оппортунизм» Взяв на себя труд, разоблачить «теоретическое (выделено Лениным. – А. А.) опошление марксизма Каутским», Ленин решил дать бой марксиступапе и использовал в этих целях не только партийные, но и правительственные, наркоминделовские каналы. 10 октября 1918 г. в записке, адресованной Г. Чичерину (копия его заместителю Л. Карахану), Ленин просил их послать свою статью в Берлин для А. Иоффе, Я. Берзина и В. Воровского и передать им письмо, в котором говорилось: «Дорогие товарищи! Я очень хорошо сознаю недостатки своей слишком краткой статьи против Каутского. Но все же надо поскорее занять позицию, высказать свое мнение». Статья Ленина была переведена на немецкий язык и издана в 1918 г. в Берне и Вене, а в 1919 г. на итальянском языке в Милане. Брошюра Ленина в 1919 г. вышла в Великобритании, Франции и Германии [4, с. 235, 589]. Проследим за заочной полемикой Каутского и Ленина. Каутский отчетливо сознавал, что «нельзя быть пассивным зрителем столь грандиозного события, как пролетарская борьба в России». Сторонник тактических компромиссов, он обеспокоен тем, что «социалистическая партия, которая управляет в настоящее время Россией, (РКП (б). – А. А.)… осуществляет свою власть путем исключения других социалистических партий из органов управления» [3]. За конфронтацией между большевиками, с одной стороны, меньшевиками и эсерами – с другой, Каутский справедливо усматривал столкновение двух различных по существу методов властвования – авторитарно-диктаторского и демократического. Под демократическим методом идеолог «центризма» подразумевал требование «широчайшей свободы обсуждений… Диктатура же не терпит диалога мнений и требует не опровержения противоположных точек зрения, а насильственного подавления их» [3].

Каутский рассматривает демократию как фундаментальную ценность человеческой цивилизации. Заложенные в ней гуманистические принципы свободы и равенства как условия самостояния человека делают демократию абсолютной ценностью, хотя и исторически изменчивой. Каутский не разделяет тезиса о пролетарском демократическом государстве, которое должно быть построено при социализме. Ему ближе модель народного государства. Последнее может быть понято и принято не только рабочими, но и другими трудящимися слоями общества в условиях максимально широкой демократии. Формула Каутского: «Нет социализма без демократии… Демократия может быть и без социализма» [3]. Но демократия это не только гражданские свободы и всеобщее избирательное право. Суть демократии кроется в вопросе о власти. Западноевропейские социал-демократы в своем подавляющем большинстве были сторонниками легального парламентского пути завоевания власти. Левые социал-демократы и коммунисты выступали за революционный путь, т. е. за внелегальный захват власти и установление политической диктатуры пролетариата, а фактически монополии коммунистической партии на власть.

Каутский верно подметил склонность большевиков принизить, а то и вовсе отбросить «фиктивную», по их мнению, демократию и, прикрываясь именем революции, строить социализм посредством чрезвычайных декретов, преследования инакомыслящих, инициирования, одобрения и тотального контроля за активностью масс. Большевики провозглашали свободу мнений, но только при условии, что они (мнения. – А. А.) не посягают на социалистический строй. Как остроумно заметила английская газета «Дейли телеграф», «свобода мнений допускается при одном условии, что все мнения должны быть красными» [Цит. по: 6, с. 198]. Каутский отказывался видеть в таком ходе событий универсальную закономерность революций. Скорее это была особенность России – страны аграрной с малочисленным пролетариатом и низкой политической культурой населения. По Каутскому, для осуществления социалистической идеи необходимы «известная высота промышленного развития, но также и зрелость пролетариата». О зрелости субъективного фактора можно судить по силе его политической воли и интеллигентности. Под интеллигентностью пролетариата Каутский понимал общекультурные и социально-политические знания и демократические «привычки» рабочих, складывающиеся уже при капитализме [3]. Переходя к главному предмету своей книги – феномену диктатуры пролетариата, Каутский подчеркивал, что «мы не можем говорить о диктатуре класса, ибо класс может господствовать, а не управлять. Следовательно, если под диктатурой понимать не состояние господства, но определенную форму правления, тогда можно говорить только о диктатуре одного лица (вождя) и созданной им партии.

Для германского социал-демократа аксиоматично, что «только там, где пролетариат представляет из себя массовый класс и имеет за собой большинство населения, только там он может рассчитывать, что овладеет всеми средствами власти господствующих классов» [3]. Каутский не отрицает функций подавления (насилия), имманентно присущих всякой диктатуре, включая пролетарскую. Он пишет: «Насильственные акты неизбежны, если совершается насилие с целью подавить демократию… Но строй, имеющий за собой массы, будет употреблять насилие не для ограничения и тем более уничтожения демократии, а для ее защиты и углубления. Таким образом, у Каутского речь идет об удержании при диктатуре пролетариата всего положительного опыта «буржуазной» демократии: о разделении ветвей власти, всеобщем избирательном праве, гарантировании прав меньшинства, гражданских свободах.

О последовательном демократизме Каутского свидетельствует разбираемый им пример смоделированной нестандартной ситуации: «Ну, а если всеобщее избирательное право выскажется против социалистического правительства, должно ли оно будет склониться перед волей народа…и продолжить борьбу за государственную власть на основе демократии, или же свергнуть демократию, чтобы укрепиться самому» по бонапартистскому сценарию? Ответ Каутского однозначный: в сложившихся демократиях «каждая партия, оставшаяся в меньшинстве и в силу этого утратившая власть, не отказывается и не ограничивает свою политическую деятельность, … за каждой партией признается право стремиться снова стать большинством и взять в свои руки рычаги управления. Таким образом, под диктатурой пролетариата Каутский понимал его господство на основе демократии.

О том, какая демократия складывалась в России уже с первых месяцев большевистской диктатуры, Каутский высказывается, описывая драматичную судьбу всенародно избранного Учредительного собрания. Непосредственно после завоевания правительственной власти, отмечал Каутский, большевики не отвергали Учредительного собрания. Однако 26 декабря 1917 г. «Правда» публикует «Тезисы об Учредительном собрании», в которых, по выражению Каутского, «раздается совершенно иная песня Ленина». Вождь большевиков противопоставил Учредительному собранию Советы. В изложении Каутского аргументы Ленина выглядели так: «Советы в 1917 г. были не только многочисленнее, но они вступили в тесную связь и соединились в большие союзы, которые снова слились в одну организацию, охватившую все государство. Его органом стал всероссийский съезд советов, – учреждение, созываемое время от времени, и центральный исполнительный комитет – учреждение постоянное» [3].

Каутский не отрицал, что Советы близки к массам и популярны не только в России, но и в других европейских странах, включая Германию, Венгрию, Австрию. Но он был не согласен с Лениным, видевшим в Советах «высший тип демократии», предоставляющей полную свободу только пролетариату и бедному крестьянству. Книга Каутского и по содержанию, и по своей тональности передает настроения политика, желавшего избежать революционного внелегального насилия и ратовавшего за «цивилизованный» путь к власти. Доля истины содержится в оценке Ленина, последовательного сторонника классового подхода к анализу социальных, политических, идеологических явлений. Каутский и каутскианцы, по Ленину, выражают в отрефлектированном виде жизненные установки «тупоумных», но «добреньких и сладеньких немецких мещан, которые боятся (выделено Лениным.– А. А.) гражданской войны, нарушающей «спокойствие и безопасность» [4, с. 108]. Равным образом ленинские оценки демократии пропущены через призму марксистской социологической концепции классовой борьбы. Он признавал, что ценность буржуазной демократии «для воспитания пролетариата и обучения его к борьбе бесспорна».

Но это не в счѐт. Главное, уверен Ленин, состоит в том, что буржуазная демократия «всегда узка, лицемерна, лжива, фальшива, всегда остаѐтся демократией для богатых, обманом для бедных» [4, с. 104]. Ленин противопоставляет «чистой демократии» Каутского свой проект «настоящей демократии». Эта демократия дала пролетариату и трудящемуся большинству России «немыслимую ни в одной буржуазной демократической республике свободу». Приводя конкретные доводы, Ленин указывал, что в Советской России дворцы и особняки буржуазии отняты (без этого свобода собраний – лицемерие), у капиталистов отняты типографии и бумага (без этого свобода печати есть ложь. Новая власть заменила буржуазный парламентаризм демократической организацией Советов. И заключает Ленин свои дифирамбы советской демократии утверждением, что Советы в 1000 раз более близки к народу, более демократичны, чем самый демократичный буржуазный парламент [4, c. 105]. У Каутского борьба за сохранение, расширение и углубление демократии должна была быть приоритетной и перманентной задачей пролетариата при любом повороте событий. Напротив, политическая линия Ленина состояла в подчинении борьбы за демократию борьбе за социализм. При этом вождь большевиков ссылался на исторический опыт французских якобинцев. Вот что он говорил: «Якобинизм – это борьба за цель, не боящаяся никаких решительных плебейских мер, борьба не в белых перчатках, борьба без нежностей, не боящаяся прибегать к гильотине. Те, кто … считает демократические принципы абсолютной ценностью, якобинцами, разумеется, быть не могут» [Цит. по: 1, с. 126]. По всей видимости, Ленин некоторое время пребывал в эйфории послевоенного революционного подъѐма в странах Европы. В действительности, вопреки искренним ожиданиям мировой революции, реальные перспективы социалистических революций на континенте оставались неясными.

В этих условиях неожиданными, хотя и по-своему логичными, выглядели советы верного марксиста Ленина относительно того, как ускорить мировую социалистическую революцию. Равным образом максималистским и антигуманным было его понимание пролетарского интернационализма. Руководитель советской России подчинил тактический маневр с Брестским мирным договором стратегической цели – развертыванию мировой революции. Ленин не лукавил, когда, уверовав в свое политическое чутье, когда заявлял: «Ход событий … подтвердил правильность наших взглядов, … теперь на Западе революции идут под лозунгом Советской власти и создают эту Советскую власть («прямо подражает нам Болгария, кипят Австрия и Германия, … из Австрии и Германии они (Советы) перекинулись в Голландию и Швейцарию») [4, с. 109, 212-213]. В сложившейся международной обстановке «интернационализм, – полагал Ленин,– состоит … в готовности идти на величайшие национальные жертвы (даже и на Брестский мир), если это полезно развитию интернациональной рабочей революции» [4, c. 108-109]. Неким укором звучат слова Ленина, адресованные немецким рабочим, которые не пошли «на революцию, не считаясь (выделено Лениным. – А. А.) с национальными жертвами» (только в этом и состоит интернационализм)»… и делом не подтвердили, «что для них интерес международной рабочей революции выше (выделено Лениным. – А. А.) целости, безопасности, спокойствия того или другого, и именно своего (выделено Лениным. – А. А.), национального государства» [4, с. 109]. Для революционного марксиста Ленина приоритет интернационального вытекал из макроанализа мировой экономики. Он указывал на растущую тенденцию интернационализации экономических связей, что делало промышленный пролетариат и крупную буржуазию более, чем другие социальные группы, интернациональными. Ленин, полагаясь на свою политическую интуицию, не занимался глубоким анализом документальных источников по социально-политической обстановке в странах Европы и США и ограничивался материалами прессы.

Судьба первого социалистического государства зависела от успехов мировой революции, и поэтому Россия в своих же интересах должна идти на жертвы ради ускорения международной революции. Зададим вопрос: «Что двигало Лениным-максималистом?» Известное преувеличение революционного потенциала в зарубежном рабочем движении. Неистребимая вера в неодолимый ход истории в направлении от капитализма к социализму.

Сказался также дефицит опыта государственной деятельности в формате «Realpolitik». В целом оппозиция Ленин – Каутский отразила столкновение позиций радикального революционера-коммуниста, «зовущего к топору», и «постепенновца»-социал-демократа, видевшего в компромиссах инструмент цивилизованного движения к демократическому социализму. В заключение уместно сказать следующее. Для того, чтобы сделать жизнь людей лучше, политическому лидеру необходимо обладать: а) властью знаний, б) авторитетом личности, в) он должен добиться выдающихся успехов, которые будут по достоинству оценены потомками. Несомненно, В. Ленин обладал и властью знаний своего времени, и авторитетом личности. Обычно ироничный Бернард Шоу с пиететом отзывался о российском лидере, который, по его словам, «был личностью исключительной и обладал каким-то таинственным магнетизмом» [12, с. 404].

Ленин и его соратники сумели не только завоевать власть, но и удержать ее, восстановив и модернизировав великую державу. Однако большевистский эксперимент по социалистическому переустройству нашей страны и созданию качественно новой цивилизации охватил среднесрочный исторический период в 50-100 лет. В долгосрочной же перспективе их проект глобальной трансформации общества оказался политической утопией. Человечество упорно продолжает идти по капиталистическому пути, заимствуя отдельные элементы социалистической теории и практики. Социализм остается общественным идеалом, в который истово верил Ленин и с которым то же человечество не хочет расставаться.

Библиография 1. Валентинов Н. Недорисованный портрет…Москва: ТЕРРА, 1993. 2. Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине. В пяти томах. Изд. 3-е. Москва: Издательство политической литературы, 1984. Т. 2. 3. Каутский К. Диктатура пролетариата / Пер. с нем. Ф. А. Боброва. Екатеринослав: Наука, 1919 [Электронный ресурс]. URL: http://revarchiv. narod. ru/kautsky/oeuvre/diktatur. html (дата обращения: 30.09. 2017). 4. Ленин В. И. Пролетарская революция и ренегат Каутский // Его же. Полн. собр. соч. Т. 37. Москва: Издательство политической литературы, 1969. 5. Логинов В. Т. Ленин в 1917 году. На грани возможного. Москва: Алгоритм, 2016. 6. Малай В. В. Советская конституция 1936 года глазами Бернарда Шоу // Новая и новейшая история. 2017. № 4. С. 193-198. 7. Незабываемый Ленин. Воспоминания немецких товарищей. Москва, 1958. 8. Пейн Р. Ленин: жизнь и смерть (ЖЗЛ). Москва: Молодая гвардия, 2002. 9. Троцкий Л. О Ленине. Москва, 1924. 10. Троцкий Л. Д. Портреты революционеров. Москва: Московский рабочий, 1991. 11. Шестопал Е. Б. Политическая психология. Москва: Инфра-М, 2002. 12. Шоу Б. Автобиографические заметки. Статьи. Письма. Москва: Радуга, 1989. 13. Die Gegenwart über Lenin. Stimmen führender Persönlichkeiten. Berlin: Neuer Deutscher Verlag, 1924.

Айрапетов Арутюн Гургенович




Другие новости и статьи

« Предреволюционный 1916 год в литературе и публицистике военного времени

Офицерство российской императорской армии в работах Л. Г. Протасова »

Запись создана: Воскресенье, 13 Май 2018 в 12:08 и находится в рубриках Современность.

Метки: , , ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы