Офицерство российской императорской армии в работах Л. Г. Протасова



Офицерство российской императорской армии в работах Л. Г. Протасова

oboznik.ru - Российское офицерство как служилое сословие

Предпринята попытка оценить вклад тамбовского историка Л. Г. Протасова в изучение роли офицеров российской армии в революционных событиях 1917 г. Автор приходит к выводу, что работы Л. Г. Протасова 1960-1980-х годов в целом находились в рамках советской официальной историографии, но содержали существенные элементы новизны, не характерные для работ большинства историков того времени. В статье показано, что Л. Г. Протасов стремился преодолеть сугубо классовый подход к источникам об офицерах, на основе конкретных источников показал демократизацию офицерского состава накануне Революции 1917 г., определил малую политическую ангажированность офицеров в революционный период. В заключении статьи автор привел некоторые результаты своих исследований в развитие взглядов Л. Г. Протасова.

Ключевые слова: историография, офицерство, Революция 1917 года.

Key words: historiography, the officers, the Revolution of 1917.

В России традиционно роль военных или, как сейчас чаще принято употреблять термин «силовиков», была довольно высока. Дух милитаризма всегда был присущ нашей стране, была ли она империй, союзом или федерацией. В свете 100-летия Великой Октябрьской социалистической революции актуально было бы рассмотреть роль и значение офицерского состава русской императорской армии в событиях вековой давности. Данная тема, конечно, не осталась без внимания отечественных историков и политологов, но хотелось бы обратить особое внимание на истоки ее изучения, у которых в том числе стоял наш земляк, коллега, профессор Л. Г. Протасов. Работы Л. Г. Протасова уже давно заслужили высокую оценку научной общественности. Интересны высказывания современных историков. В частности, воронежский историк Н. В. Михайлов в 1996 г. сказал о работах Протасова: хотя они и были написаны в русле общепринятой официозной трактовки, но уже в 1960-1970-е годы отличались новизной постановки ряда вопросов, широтой источниковой базы. Им, по сути дела, впервые поставлены вопросы об особом масштабе роли солдат в установлении Советской власти и победе большевиков в Черноземном центре.

Этот автор обратил внимание и на стремление Л. Г. Протасова изучить социальный состав военнослужащих российской армии [3, с. 10]. К сожалению, Н. В. Михайлов прямо не сказал о том, что в работах Л. Г. Протасов рассматривался и состав офицерства российской армии, поскольку он не мог не затрагивать тему участия офицерства в революционных событиях. Оценивая работы своих предшественников и коллег (П. А. Зайончковского, Ю. И. Кораблева, В. Г. Миллера, С. А. Федюкина), он делал вывод о необходимости изучать процессы классового и политического расслоения офицерского корпуса на конкретном уровне. И начинал он исследование вопроса с тщательного источниковедческого анализа. Да, Л. Г. Протасов в духе своего времени долго признавал, что источники по истории старой армии – документы классовой борьбы. В их содержании выразился процесс распада армии на противостоящие друг-другу офицерство и рядовую массу.

Главное источниковедческое различие между материалами офицерского и солдатского происхождения заключается в характере отражения ими революционной действительности, в степени близости к ней, а, следовательно, и в достоверности. Уже сама попытка источниковедчески оценить документы офицерского происхождения была редкостной. В частности, он писал: как не было революции без контрреволюции, так исследование революционного движения в армии немыслимо без документов враждебного лагеря – офицерства. Л. Г. Протасов признавал тенденциозность, классовую ограниченность источников офицерского происхождения, очернительство в них солдат и неприкрытое выражение враждебности к ним [5]. Вместе с тем, он показывал образцы более тонкого источниковедческого анализа, без ярлыков. В частности, это можно сказать об оценке воспоминаний офицеров и генералов старой армии, по словам Л. Г. Протасова, не понявших вначале Октябрьской революции и лишь впоследствии перешедших на ее сторону. Воспоминания эти немногочисленны, но они выступают как обобщение судеб значительной части армейской интеллигенции, оказавшейся в бурном 1917 г. на перепутье. Такие произведения обычно двуплановы: предметом в них является не только окружающая мемуаристов среда, но собственная идейнополитическая эволюция. Не случайно большинство мемуаров указанной группы построено в форме автобиографий.

Этим объясняются многие сильные и слабые их стороны. Хорошо зная армию, имея доступ в высшие военные сферы, мемуаристы со знанием дела вскрывают систему русского военного механизма, разоблачают нравы офицерства, дают любопытные портретные зарисовки. Но, переосмысливая свое прошлое, они склонны к идеализации собственно деятельности во время революции, отбирают в основном годно аттестующие их в глазах советского читателя факты, в какой-то мере они остаются в плену прежних оценок людей событий. [5, с. 28-29]. Очевидно, что в данном случае речь идет о мемуаристах как людях, а не классовых врагах. Следуя общим походам историографии своего времени, Л. Г. Протасов писал о том, что Первая мировая война глубоко затронула противостоящий рядовой солдатской массе офицерский корпус, в котором отразилось превращение царской армии в армию буржуазного типа. Эти общие фразы он пытался наполнить конкретным содержанием, изучив доли отдельных сословий в составе офицерства накануне и к концу войны. Не только в общероссийском масштабе, но и по военным округам и родам войск. На основе конкретных фактов он утверждал, что накануне войны офицерство сохраняло в основном феодальный характер, поскольку дворянство в нем не только составляло большинство, но и обладало высшей военной властью.

Процесс обуржуазивания захватил лишь низшее и отчасти среднее офицерство, но и здесь он развивался крайне медленно. Заметим далеко не самая упрощенная оценка классовой природы офицерства. Используя широкий статистический материал, Л. Г. Протасов показал, что в годы самой войны расширилась социальная база офицерства. Право поступления в военно-учебные заведения получили солдаты, хотя оно было стеснено наличием образовательного ценза, боевого опыта, экзаменами и т. д. Тем не менее, это неизбежно влекло за собой известную демократизацию офицерства, а с нею и новые политические настроения [4]. Учитывая всю сумму факторов, обусловивших изменение состава офицерства, Л. Г. Протасов предположил, что процент дворян среди офицеров сократился, по меньшей мере, вдвое.

Однако демократизация широко захватила только низшие звенья, высшее офицерство оставалось в основном дворянским [4]. Мы в очередной раз видим не общие рассуждения, а попытку конкретно, неупрощенно разобраться в вопросе. Л. Г. Протасов показал особенности офицерского состава войск в Центральной России, который более чем на 80 % был укомплектован прапорщиками военного времени. Его иерархическая структура была гораздо менее развитой, чем в действующей армии. Возможность продвижения по службе здесь практически отсутствовала. Он не обошел вопрос о том, что оппозиционные настроения привносили в офицерскую среду мобилизованные студенты.

Из числа бывших студентов, окончивших московские военные училища, вышли такие вожаки масс как С. Лазо, А. Аросев, Н. Руднев, П. Волынский и др. [4, с. 61-62]. Власти фильтровали состав будущих офицеров, устраняя политически неблагонадежных. От поступавших в офицерские школы требовались свидетельства о благонадежности, однако в чрезвычайных условиях военного времени система отбора срабатывала далеко не всегда и не исключала внедрения революционных элементов в офицерство. Положение этой части офицерства Л. Г. Протасов называл двойственным. Выделенные царизмом из солдатской массы, и тем самым противопоставленные ей, они были орудием правящих классов. С другой стороны, они не успели оторваться от привычной среды и в целом стояли к солдатам гораздо ближе, чем кадровые офицеры. Историк назвал их «родственной» партии эсеров прослойкой, которая дала ей значительные кадры пропагандистов, к тому же импонировавших солдатам своим демократизмом [4].

Явно не в духе своего времени он писал, что в этом эсеры ощутимо превосходили большевиков, остро ощущавших нехватку интеллигентских сил в армии [6]. В своей монографии о гарнизонах Центральной России он честно приводил единичные примеры революционной деятельности офицеров-большевиков, отчетливо понимая, что большинство офицерства было против революции [8]. В историографических условиях, в которых положено было писать только о советах различных групп трудящихся, Л. Г. Протасов был одним из немногих историков, кто обратил внимание на возникновение Советов офицерских депутатов, противостоявших солдатским Советам. При этом он отметил, что офицерские Советы не смогли стать крупной контрреволюционной силой [8, с. 50] Л. Г. Протасов справедливо говорил о том, в ходе во многом смутных событий большинство офицерства не имело в 1917 г. четких позиций, просто превратилось в заложников солдатского плебса [7]. Развивая взгляды Л. Г. Протасова, автор этих строк попытался на материалах об офицерах Тамбовского гарнизона уточнить их роль и место в событиях Революции 1917 г. и Гражданской войны. В частности, мы пришли к выводу, что большинство офицеров гарнизона, искренне пережив «мартовские» революционные настроения, вернулось к обычной служебной деятельности, нередко сочетая еѐ с обывательским проживанием в своих семьях. Послеоктярьский контрреволюционный подъѐм тамбовского офицерства был достаточно заметным, но оказался не очень решительным.

Местным советским властям удалось сравнительно легко в январе 1918 г. разоружить офицерский «ударный батальон», ликвидировать «офицерский мятеж» в июне 1918 г. После этого значительная часть бывших офицеров, продолжавших жить в Тамбове, погрузилась в «обывательскую жизнь» [2]. Изучение судеб офицеров, служивших в Тамбове накануне Первой мировой войны, показало, что в период Революции 1917 г. и Гражданской войны большинство из них действовало ситуационно, приспосабливаясь к окружающей ситуации, нежели делая четко осознанный выбор [1].

Библиография

1. Канищев В. В., Канищев Вл. В. Судьбы офицеров одного гарнизона в Революции 1917 г. и Гражданской войне (по материалам Тамбова) // Альманах Ассоциации исследователей Гражданской войны в России. Вып. 3: от Великой российской революции 1917 года к Гражданской войне в России / ред. кол. В. И. Голдин и др. Архангельск: САФУ, 2017. С. 30-39.

2. Канищев Вл. В. Тыловые офицеры 1917 г.: революционеры, контрреволюционеры, обыватели (по материалам Тамбовского гарнизона) // Вестник Тверского государственного университета. Серия: История. 1917. № 1. С. 63-79.

3. Михайлов Н. В. Общественно-политические процессы в гарнизонах Воронежской и Тамбовской губернии (март-октябрь 1917 г.): Автореф. дис. … канд. ист. наук. Воронеж, 1996. С. 10. 4. Протасов Л. Г. Войска в центральной России в 1917 году (численность, состав, комплектование, наложение) // Источниковедческие работы. Выпуск 4. / Отв. ред. Г. А. Протасов. Тамбов: Пролетарский светоч, 1975. С. 41-67. 5. Протасов Л. Г. Источниковедческие аспекты истории революционного движения в русской армии в 1917 году // Источниковедческие работы. Сб. статей. Выпуск третий / Отв. ред. Г. А. Протасов. Тамбов: Пролетарский светоч, 1973. С. 3-32. 6. Протасов Л. Г. К истории борьбы эсеров за армию в 1917 г. // Непролетарские партии России в трѐх революциях. Сб. статей. Отв. ред. К. В. Гусев. М.: Наука, 1989. С.167-172. 7. Протасов Л. Г. Парадоксы тамбовского Октября: взгляд через 80 лет // Октябрь 1917 года: разлом и связь времен. Мат-лы науч. конференции. Ред. Л. Г. Протасов. Тамбов: Компьютерный центр, 1998. С. 7-10. 8. Протасов Л. Г. Солдаты гарнизонов Центральной России в борьбе за власть Советов. Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та, 1978.

Канищев Владимир Валерьевич




Другие новости и статьи

« В. Ленин – политик (по свидетельствам современников)

Революционные события 1917 г. в восприятии научной интеллигенции Петрограда »

Запись создана: Воскресенье, 13 Май 2018 в 13:17 и находится в рубриках Современность.

Метки: ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы