1917 год на пересечении исторического времени и исторической памяти



1917 год на пересечении исторического времени и исторической памяти

oboznik.ru - События революции 1917 г. и Гражданской войны в трудах казаков-эмигрантов

Через призму воспоминаний современников, представлявших различные политические течения в событиях 1917 г., в статье затрагиваются ключевые вопросы революции 1917 г. в России: ее причины, альтернативы, характер событий, а также поставлена проблема революции в исторической памяти россиян. Автор подчеркивает роль субъективного фактора в развитии событий Февраля-Октября и вопроса о социальной справедливости, определившего превалирующий образ Октябрьского восстания в национальной и международной памяти. Ключевые слова: русская революция 1917 г., историческая память, субъективный фактор революции 1917 г., образ Октября 1917 г., русская революция 1917 г. в воспоминаниях современников.

Столетняя годовщина русской революции 1917 года стала эпохальным событием не только для нашей страны. Идея возможности построения справедливого общества оказала небывалое воздействие на мировой процесс: ХХ век предстал веком революционных потрясений, идеологических битв и формирования социально ориентированных государства в странах Запада как альтернативы социалистическому пути развития. В одной из последних работ, посвященных революции 1917 г., американский историк Ш. Мак-Микин отмечает, что две революции – Февральская и более радикальная Октябрьская, познакомили мир с коммунизмом и на десятилетия проложили путь к идеологическому конфликту, кульминацией которого стала холодная война 1945-1991 гг. [24].

Академическое и общественно-политическое внимание к 100летнему юбилею Великой русской революции 1917 г. актуализируется не вполне определенным вектором развития современной России, включающим опасность потери важных социальных завоеваний советского периода, углубляющимся разрывом между имущими и неимущими гражданами и острой необходимостью формирования национального консенсуса как основы стабильного общественного порядка. Восприятие революции 1917 года становится зеркалом идеологических позиций, академических подходов, политических надежд в контексте сегодняшнего противоречивого исторического момента, когда 44 % россиян высказывают уверенность в существовании народного единства и столько же (44 %) придерживаются противоположной точки зрения» [15]. Неслучайны оживленные дискуссии и широкий разброс мнений относительно понимания 1917 года и его социальнополитических последствий: от Великой Октябрьской социалистической революции до октябрьского переворота; от события мирового масштаба и исторической необходимости до трагедии, совершенной партией большевиков [3, 16, 22]. Новые по сравнению с советским периодом интерпретации постепенно все более зримо входят в национальную память, пролагая путь к видоизменению национального самосознания.

В условиях современного российского общества события Февраля-Октября 1917 г. непросто адаптировать к формирующейся новой системе социокультурных ценностей. В исторической памяти как части исторического сознания россиян при всей противоречивости оценок все еще превалирует, хотя и несколько снизилось, позитивное восприятие прежде всего социальных завоеваний октябрьских событий, чью значимость сложно поставить под сомнение. При том, что по опросам общественного мнения россиян об их отношении к Октябрьской революции, проведенных в апреле 2017 г., возросла доля тех, кто считает, что приход большевиков к власти в 1917 году был незаконным и что свержение самодержавия и исчезновение дворянства стало значительной потерей для страны, 48 % продолжают признавать положительную роль данного события в ее истории по сравнению с 31 % респондентов, уверенных в обратном [14]. Исторические оценки, как и историческая память имеют свойство меняться, в том числе в ответ на требование исторического времени.

Становятся ли они более взвешенными или, напротив, более ангажированными? В структуре исторической памяти нас привлекает при всей ее субъективности память индивидуальная. В пылу современных дискуссий представляется важным вновь обратиться к свидетельству современников как наиболее приближенных к историческому прошлому, зафиксировавших личностную точность его ощущения и восприятия, соглашаясь с высказываемым мнением, что «в определѐнной степени личный опыт выполняет функции контроля и верификации исторической информации, транслируемой другими каналами» и именно воспоминания очевидцев имеют наиважнейшее значение в «реконструкции реального/живого уровня исторической памяти» [11, с. 245-246, 250]. Это понимание разделяли первые издатели документов по революции 1917 г. Издательство З. И. Гржебина, готовя серию «Летопись революции», подчеркивало первостепенную важность воспоминаний «видных участников событий», их особую историческую ценность как единственных источников «выяснения жизнеощущения и быта революционной эпохи» [20, с. 43].

Из всего многообразия доступных неофициальных документов мы остановимся на некоторых, которые представляются нам интересными в силу образованности, информированности, социального опыта, здравости мысли их авторов, которым мы доверяли бы и как собеседникам. Собственно, таковыми они и являются в историческом диалоге сквозь времена. Одно из свидетельств – от представителя дома Романовых. Т. А. Андреева отмечает, что ситуацию накануне 1917 г. они в целом оценивали как «тревожную и чреватую потенциальными неприятностями для судеб страны и династии», однако не считает их склонными к глубокому политическому чутью, приводя мнение графа В. Н. Коковцева, что никто не предвидел ничего рокового [1, с. 60].

Однако по воспоминаниям великого князя Александра Михайловича Романова, которые представляются нам весьма взвешенными по высказываниям, предощущение катастрофы обозначено 1894 годом в связи с кончиной Императора Александра III. «Каждый в толпе присутствующих…, – пишет автор, – сознавал, что наша страна потеряла в лице Государя ту опору, которая препятствовала России свалиться в пропасть. Никто не понимал этого лучше самого Никки… Я… сознавал в глубине души, что… все мы стояли пред неизбежной катастрофой» [5, с. 165, 166, 170].

Так в череде многочисленных факторов революции зримо выходит субъективный аспект, который не стоит недооценивать. Вовлеченные в революционный водоворот политические фигуры во многом определяли непосредственное развитие событий ФевраляОктября 1917 г. В свидетельстве современников обращает на себя внимание повторяющаяся информация об отсутствии единства, четкого понимания момента, способности к решительным действиям внутри как правого буржуазно-либерального крыла демократии, так и левого социалистического. Показательно заявление меньшевика И. Г. Церетели в ходе бурных дебатов Демократического совещания относительно возможности вхождения кадетов в правительство: «Президиум обсудил ситуацию и пришел к единогласному решению, что среди организованной демократии не выкристаллизовалось единства воли». Комментируя ситуацию, один из главных теоретиков партии эсеров В. М. Чернов заключал: «Демократия трудящихся не могла нанести себе более убийственного удара.

Она не только расписалась в своем банкротстве, но и косвенным образом признала, что в данных условиях единственным выходом из положения является диктатура. В тот день победителем оказалась самая малочисленная фракция – большевики». Более того, в условиях радикализации масс, когда вопрос о социальных реформах приобретал первостепенное значение, в ведущих партиях революции наблюдалась «победа центробежных сил над центростремительными», а самая влиятельная в левом лагере партия социалистов-революционеров обнаруживала движение вправо вопреки полевению страны [23, с. 374, 379]. Только большевики-ленинцы, признававшие ранее невозможность осуществления немедленной социалистической перестройки ввиду отсталости России, не побоялись пойти на радикализацию своей позиции с учетом настроения «улицы». Более чем значимую роль сыграла личность Ленина.

При всем негативном отношении к большевизму и его лидеру тот же В. М. Чернов признавал «громадное значение», которое Ленин «имел для партии» с его непреклонной решимостью, силой воли, преданностью идее, умением найти верные тактические решения в условиях, когда «народ устал от революционных бурь и жаждал сильного правительства» [23, с. 394-395, 404-405]. «Колоссальную настойчивость» и ясность продуманного плана Ленина отмечал и один из лидеров кадетов, управляющий делами Временного правительства В. Д. Набоков, так же как «отсутствие государственного чутья» у «нашей «революционной демократии»» [13, с. 76, 84].

Эти замечания перекликаются с впечатлениями стороннего наблюдателя революционных событий американца Дж. Рида, почувствовавшего силу большевиков, которые «неудержимо неслись вперед, отбрасывая все сомнения и сметая со своего пути всех сопротивляющихся. Они были единственными людьми в России, обладавшими определѐнной программой действий, в то время как все прочие целые восемь месяцев занимались одной болтовней» [17, с. 376]. И эта программа отвечала глубинным чаяниям подавляющего большинства населения страны, «истерзанной», по выражению А. Вильямса, [4, с. 107] голодом и войной, определившим вектор развития событий по направлению к «социальной революции». Проницательная гибкость и дерзновенная смелость ума В. И. Ленина, отмеченные Дж. Ридом [17, с. 366], сыграли не последнюю роль в организации стихии революционного хаоса вокруг идеи социальной справедливости и построения «пролетарского социалистического государства» [10, с. 3]. В историографии высказывается мнение о том, что «Октябрьской революции не было» [19, с. 371]. Прислушаемся к современникам.

Представитель левых эсеров Качинский признавал: «Последние события – это не простой мятеж и не «большевистская авантюра», а, наоборот, настоящее народное восстание, сочувственно встреченное всей страной» [17, с. 497]. Видный представитель лево меньшевистского спектра демократического лагеря Н. Н. Суханов, чьи «Записки о революции» высоко оценивали современники, подчеркивал «особо счастливые условия… октябрьского восстания, из-за которых его доселе клеймят военным заговором и чуть ли не дворцовым переворотом». К ним он относил отсутствие у рабочих и солдат «врага, который требовал бы их массового действия, их вооруженной силы, сражений, баррикад и т. д.». Об отсутствии сопротивления восставшим свидетельствовал и В. Набоков [21, с. 345; 13, с. 84].

Причина заключалась в исключительной привлекательности революции для трудящихся ввиду ее «социального содержания». «Повышение жизненного уровня рабочих масс было неотъемлемой «органической программой революции подобно «земля – крестьянству», это была программа, которую нельзя было вырвать из революции», – пишет Н. Н. Суханов [20, с. 248, 249]. Социальное содержание революции 1917 г. – один из принципиальных моментов в ее оценке, обуславливающий противоречивость и нынешнего к ней отношения. Стремление «низов» к социальному прогрессу стало стержнем событий, как они развивались от Февраля к Октябрю. В. М. Чернов в своих воспоминаниях хорошо передает это ощущение переноса центра тяжести «в сторону социализма… во всей стране» [23, с. 373]. «Мы шли не к стихийному взрыву, а ко второй рабоче-крестьянской революции», – признавал Н. Н. Суханов [21, с. 265].

И сегодня образ Октябрьской революции ассоциируется прежде всего с ее социальными завоеваниями, с удовлетворением чаяний простых людей. Показательно, что по социологическим опросам 2017 года наблюдался рост ответов, что революция дала толчок социальному и экономическому развитию, и снизилось число респондентов, уверенных, что после революции Россия повернула на чуждый ей путь развития [14]. Образ революции как начавшейся «в октябре 1917 года в Санкт-Петербурге, когда большевики отобрали власть у царя и богачей во имя народа», вызвавшей масштабные перемены в собственности сохраняется и в международной памяти [6].

Полагаем, что возникновение в результате октябрьских событий противоположного капитализму по своему содержанию общества было действительно переворотом в смысле глубочайшего социальнополитического перелома в развитии России, противоречиво сочетавшего как созидательный потенциал, так и черты социального катаклизма. Последний момент обуславливает вопрос о наличии альтернативы реализованному варианту развития. Начало движения к Октябрю 1917 г. мы полагаем в 1861 г. вследствие избранной формы отмены крепостного права. Отметим, что точка зрения о реформе 1861 г. как истоке социо-экономического кризиса, приведшего к революциям, присутствует в отечественной и зарубежной историографии [2; 7, с. 329]. На наш взгляд, среди упущенных возможностей, позволявших создать класс крепкого крестьянства в крестьянской стране как залог общественной стабильности, стал реформистский курс П. А. Столыпина с его центральной идеей преобразования крестьянской общины, развития частнособственнического хозяйства и менталитета [8, 9]. Великий князь Александр Михайлович характеризовал П. Столыпина как трезвомыслящего реалиста, понимавшего, что «методы управления современной Россией должны быть уже не те, чем в эпоху, когда революционное движение проявляло себя только в столицах» [5, с. 173].

Однако видение им оптимального пути развития страны не находило должной поддержки правящего класса. В результате требование «земля крестьянам» осталось одним из главных в революции 1917 г. Все это заостряет проблему понятного, но недальновидного нежелания класса имущих делиться собственностью в целях преодоления социальной напряженности, которое проявляется и сегодня. Симптоматично, что неравенство доходов населения стало одной из главных тем недавнего Московского финансового форума, на котором прозвучало, что по показателю доли национального дохода, которую получают 1 % и 10 % самых обеспеченных граждан, РФ сейчас сопоставима с США [12]. По последним опросам 2017 г., бедность и обнищание большинства населения воспринимаются как острейшая проблема российского общества [18]. События 1917 г. напоминают об опасности для эволюционного развития игнорирования настроений масс, их понимания вопроса социальной справедливости, сохраняющегося в повестке дня современной России, так же, как задачи создания устойчивого среднего класса. Дискуссии и столкновение мнений относительно революции 1917 года продолжатся в научном и политическом сообществах. Хотелось бы в этих дискуссиях сохранять здравость мысли и стремление к всестороннему историческому видению, помогающему выстроить надежный фундамент дальнейшего продвижения по уникальному, но вместе с тем связанному с общемировой судьбой пути России.

Библиография

1. Андреева Т. А. Образ революций 1917 года в сознании Романовых (по мемуарам и дневникам представителей династии) // Проблемы отечественной истории: Источники, историография, исследования. СПб.; К.; Мн.: СанктПетербургский институт истории РАН; Институт истории Украины; Белорусский гос. ун-т, 2008. С. 57-73.

2. Большакова О. В. Отмена крепостного права в России. Англоязычная историография 1960-1990-х гг. (Обзор). // Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Серия 5: История. Реферативный журнал. М.: Институт научной информации [Электронный ресурс]. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/99-04-001-bolshakova-o-v-otmena-krepostnogoprava-v-rossii-angloyazychnaya-istoriografiya-1960-1990-h-gg-obzor (Дата обращения: 3.09.2017).

3. Будник Г. А. Новые подходы к изучению революции 1917 г. в России // Вестник ИГЭУ / Ивановский государственный энергетический университет.2008. Вып. 1. С. 40-44.

4. Вильямс А. Р. Путешествие в революцию. М.: «Молодая гвардия», 1977.

5. Воспоминания великого князя Александра Михайловича Романова. – СПб.: Питер, 2015.

6. Духанова П. История в твитах: RT запустил проект для иностранцев к столетию революции в России [Электронный ресурс]. URL: https://russian.rt. com/russia/article/362616-revolyuciya-istoriya-rossiya-proekt (Дата обращения: 3.09.2017).

7. Захарова Л. Г. Александр II и отмена крепостного права в России. – М.: РОССПЭН, 2011.

8. Карнишин В. Ю. Реформы П. А. Столыпина: перекрестки мнений современных историков // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. История. № 2. 2007 [Электронный ресурс]. URL: https://cyberleninka.ru/article/v/reformy-p-a-stolypina-perekrestki-mneniy-sovremennyh-istorikov (Дата обращения: 18.08.2017).

9. Корелин А. П. Реформы П. А. Столыпина: исторический опыт и уроки [Электронный ресурс]. URL: http://ebookiriran.ru/index.php? view=article&section=8&id=177 (Дата обращения: 28.08.2017).

10. Ленин В. И. Доклад о задачах власти Советов. Заседание Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов 25 октября (7 ноября) 1917 г. // Полн. собр. соч. Издание пятое. М.: Изд-во «Политической литературы», 1974. Т. 35.

11. Мазур Л. Н. Образ прошлого: формирование исторической памяти // Известия Уральского федерального университета. Сер. 2. Гуманитарные науки. 2013. № 3. С. 243-256.

12. Мануйлова А. Неравенству ищут укорот [Электронный ресурс]. URL: https://www.kommersant.ru/doc/3407862.11.09.2017 (Дата обращения: 12.09.2017).

13. Набоков В. Временное правительство // Архив русской революции. В 22 т. Т. 1-2. М.: «Терра»: Политиздат, 1991.

14. Обзор социологических опросов федеральных социологических служб: ФОМ, ВЦИОМ, ЛЕВАДА-ЦЕНТР. 1-15 апреля 2017 года [Электронный ресурс]. URL: http://www.nscs.ru/Files/obzory_so/2017/obzor%20so%20115.04.2017.pdf (Дата обращения: 21.08.2017).

15. Опрос ВЦИОМ: все меньше россиян замечают в обществе народное единство. 5 ноября 2016 [Электронный ресурс]. URL: https://www.opentown. org/news/131310 (Дата обращения: 21.08.2017).

16. Петриченко Е. А. Лѐд сломан, путь открыт, дорога показана. К 100летию Великой Октябрьской Революции [Электронный ресурс]. URL: http://www.proriv.ru/articles.shtml/guests?led_100_let (Дата обращения: 28.08.2017).

17. Рид Дж. Десять дней, которые потрясли мир // Дж. Рид. Восставшая Мексика. Десять дней, которые потрясли мир. Америка 1918. М.: Изд-во «Художественная литература», 1968. С. 249-600.

18. Россияне назвали бедность, цены и безработицу главными проблемами [Электронный ресурс]. URL: http://www.rbc.ru/politics/31/ 08/2017/59a68cdf9a79477acee3d38f (Дата обращения: 2.09.2017).

19. Семенникова Л. И. Россия в мировом сообществе цивилизаций. М.: Интерпракс, 1994.

20. Суханов Н. Н. Записки о революции. В 3-х томах. Т. 1. Книги 1-2. М.: Издательство политической литературы, 1991

. 21. Суханов Н. Н. Записки о революции. В 3-х томах. Т. 3. Книги 5-6-7. М.: Издательство Республика, 1992.

22. Фельдман М. А. Была ли Октябрьская революция 1917 года пролетарской? (Проблемы истории и историографии) // Общественные науки и современность. 2012. № 5. С. 112-120.

23. Чернов В. Великая русская революция. Воспоминания председателя Учредительного собрания. 1905-1920. М.: ЗАО Центрполиграф, 2007.

24. Sean McMeekin. What the World Got Wrong About the Russian Revolution. May 31, 2017 [Электронный ресурс]. URL: http://time.com/4798229/1917-russian-revolution-excerpt (Дата обращения: 5.09.2017).

Лапшина Ирина Константиновна




Другие новости и статьи

« Судьба российской научно-технической интелллигенции после Октябрьской революции

«Я октябрю ровесник: первый юбилей революции в советской прессе »

Запись создана: Вторник, 15 Май 2018 в 4:56 и находится в рубриках Современность.

Метки: ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы