…Плюс университизация всей страны



…Плюс университизация всей страны

oboznik.ru - Аспиранты получили отсрочку от армии

Аннотация: в статье рассматривается один из самых актуальных вопросов современного высшего образования—подготовка специалистов высшей квалификации по специальности «Журналистика». Конкретное предложение автора статьи: вернуться к традиционной системе подготовки специалистов—пятилетнему сроку подготовки кадров, отказавшись от двухуровневой системы подготовки кадров.

Помните повесть Льва Толстого «Смерть Ивана Ильича»? Стремясь сделать себе карьеру, Иван Ильич Головин подыскивал для проживания университетский город, понимая, что в таком городе жить престижно: на всю империю университетских городов можно было пересчитать по пальцам. Сегодня поиски университетского города в российском пространстве необременительны: все областные центры сплошь университетские. Все бывшие профильные вузы тоже гордо именуют себя университетами.

Университетский город — это звучит гордо! Это великолепно! Когда распалась великая держава, для молодых людей, жаждавших обновления, была придумана концепция социального лифта — доступное высшее образование. Резко увеличилось количество высших учебных заведений, которые в одночасье превратились в университеты. Есть желание — учись! Нет желания — все равно можешь числиться студентом. Кредитная система в стране работает без перебоев. Были бы деньги. Когда все это началось? Первый удар по отечественному высшему образованию был нанесен, когда чья-то безумная голова предложила перейти на двухуровневую систему обучения в высшей школе. Ветераны высшей школы отлично помнят учебные планы, составленные в те годы, когда министром образования был Геннадий Ягодин.

В те годы в учебных планах был раздел — «Дисциплины, вводимые в связи с особенностями края (республики, области)». Под это отводилось около тридцати процентов часов. У вузов была возможность вводить в программу подготовки специалистов предметы по своему усмотрению. Это было разумно — открывался простор для академического творчества: в учебных расписаниях появились дисциплины по выбору, которые создавали возможность «точечной» подготовки специалистов. Кому-то такая воля не понравилась — создали бакалавриат и магистратуру. Фактически сократили обучение в вузе на один год.

К чему это привело? К жесткому сокращению учебных программ. К разрушению единой системы подготовки кадров, поскольку не каждый бакалавр поступает в магистратуру (нет средств для продолжения образования). Сегодня значительная часть магистрантов — представители других факультетов других вузов — регламент такое допускает. И не только допускает, но и поощряет, поскольку за обучение в магистратуре приходится платить. Даже круглым отличникам. Даже тем, кто хочет получить дополнительное образование по избранному профилю. Вузы в данном случае такому обучению не мешают—лишние деньги в эпоху всеобщей коммерциализации высшего образования повсеместно приветствуются. Тем более, что с каждым годом цена за обучение в вузе постоянно растет. Назвали это академическое безрассудство «болонским процессом».

Выглядело красиво — наша высшая школа координирует свое образование с Европой. Правда, оставалось непонятным вот что: почему наша высшая школа равняется на западные формы организации учебного процесса, а не Запад на нашу систему образования. Это был первый удар по отечественному образованию. Второй удар по отечественной высшей школе нанесла интенсивная коммерциализация образования. Государственное финансирование последовательно уходит из вузов, оставляя статьи расходов на образование частному кошельку. В вузах появилась каста «неприкасаемых» студентов, избавиться от которых, как говорится, себе дороже. Дрожащими руками ректоры и деканы подписывают приказы об отчислении лодырей (а иногда — и не подписывают). Сегодня бакалавр, магистрант и аспирант, обучающийся за счет родительской кредитной карточки, становится реальным фактором финансирования высшего образования в нашей стране. И это — грустно! А если более точно — преступно. Потому что это социально несправедливо. Отечественная информационная машина любит напоминать о том, что Россия — государство социальное. То есть проявляющее заботу о своих гражданах.

Но социальное государство призвано поддерживать все уровни образования в нашей стране, включая и образование высшее. Мне трудно поверить в благое намерение социального государства, именуемого Россией, после того, как я узнал, что Министерство образования и науки Российской Федерации решило прекратить подготовку журналистских кадров в Воронеже за счет государственного финансирования. В подтексте этого удивительного соображения три смысла. Смысл первый: воронежский журфак — коллектив с высокой профессиональной репутацией (следовательно — не пропадет. Найдутся желающие учиться за свой счет). Смысл второй: организация учебного процесса на журфаках России дорогого стоит. Не маленькие, выкручивайтесь сами. Смысл третий: «Надоело говорить и спорить, и любить усталые глаза». Журфаки в нынешнем виде никому не нужны.

Нужны послушные исполнители государственной воли. Больно вы капризные, ребята. Без вас обойдемся. Стране нужны не публицисты, а покорные коммуникаторы. – II – Это не крик обезумевшей души. Это размышление о том, что происходит с высшим образованием в нашей стране. В том числе и с подготовкой журналистских кадров. Стране нужна думающая личность, обладающая знаниями в конкретной профессионально направленной деятельности. Нужен интеллектуал — генератор собственных идей. Нужен бесстрашный поисковик, не боящийся идти самостоятельным путем. Нужен творец. Нужна личность, которая могла бы, как заметил Борис Пастернак: «Все время схватывая нить/ Судеб, событий,/ Жить, думать, чувствовать, любить,/ Свершать открытья». Творчество начинается с самотворения. С познания самого себя. Кстати сказать, университетский город и у нас в России, и за рубежом всегда выглядел обителью талантливых людей. Воронеж, ставший в 1918 году университетским городом, потратил не одно десятилетие, чтобы оправдать свой статус. Сегодня Воронеж — это мощное научное сообщество, обладающее научными школами, высокой профессиональной репутацией в сфере математики и химии, биологии и ландшафтоведения, оперативной хирургии и фармации, почвоведения, моторостроения и электроники.

Воронеж — город с высокой творческой репутацией, город Кольцова, Никитина, Платонова, Бунина, Дурова, Маршака. Университетский город— это особое пространство для всех, кто ощущает себя причастным к его прошлому и настоящему; для всех, кто верит в свои созидательные возможности и не боится их реализовать. Университетский город — это город действующих лиц, а не манекенов, выставленных на витринах «Сити-града». Пять глаголов, использованных Борисом Пастернаком — жить, думать, чувствовать, любить, свершать открытия — думается, определяют характер творческой деятельности публициста, определяют полностью ее духовно-нравственное содержание. И тут, пожалуй, самое время обсудить концепцию «социального лифта», рожденную в начале 90-х годов двадцатого века. Признание главенства частной собственности над собственностью государственной безусловно расшатало идею социальной справедливости, которая до той поры определяла характер общественных отношений. Лозунг «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!», рухнувший в одночасье, заставил искать антитезу этой несбыточной перспективе. Так родилась концепция «социального лифта» — высшего образования, доступного всем желающим.

Но «доступность» — формула лукавая. С одной стороны, она прельстительна своей возможностью дать каждому желающему возможность постучаться в двери вуза, а с другой ненароком напоминает, что за все приходится платить. Сказано же Булатом Окуджавой: «Но пряников сладких всегда не хватает на всех». Государство легко нашло выход: во-первых, появились частные вузы, во-вторых, в вузах государственных объявили о платном обучении наряду с обучением бесплатным. Коммерциализация в первые годы не выглядела социальной драмой — деньги за обучение вузы брали относительно щадящие, зато на полученные средства можно было приобрести необходимое вузу оборудование и реактивы. И — разумеется, стало возможным доплачивать определенные суммы преподавателям, занятым в учебном процессе. Впрочем, вскоре обнаружились и отрицательные явления работы «социального лифта»: он никуда от выпускника не поднимался. Поскольку исчезло государственное распределение молодых специалистов с обязательным обеспечением жильем при устройстве на работу. Одновременно стала исчезать и сама работа: предприятия один за другим прекращали свое существование. Рынок, как выяснилось очень быстро, стал диктовать свои законы.

Второй очевидный минус частного образования — снижение требовательности к самому процессу получения высшего образования. — Я вам заплатил — извольте выдать диплом! — Хорошо-с! Мы не против-с! Явилось явление, именуемое …гм … гм… не взятками, а социальной покладистостью. Нашлась и приемлемая работа — менеджер по продажам. В условиях реального рынка менеджер по продажам (творец якобы) — фигура востребованная. Всегда есть необходимость продать что-нибудь китайское… – III – А на отделениях и факультетах журналистики свои проблемы. В 2013 году заместитель министра связи и массовых коммуникаций Алексей Волин вышел на трибуну научно-практической ежегодной конференции в Московском университете и объяснил содрогнувшемуся ученому сообществу, как следует обучать журналистские кадры: «Сегодняшних журналистов надо учить слушаться дядю, который платит деньги». И еще: «Никакой миссии у журналистики нет. Журналистика — это бизнес». «Молодые журналисты должны знать, что им скажет владелец, то есть хозяин. Такова жизнь, и другой у нас не будет. Если вы этому не учите, вы совершаете преступление». Потом Алексей Волин объявил, что он выступал как частное лицо, что это его личное мнение. Но слово было сказано. И самое печальное — не было новостью. Отечественная журналистика с момента своего существования никогда не была абсолютна свободна. Существовала цензура.

Существовал редактор со своей точкой зрения. Существовала ироническая формула Владимира Маяковского: «Нам, мол, с вами думать неча, если думают вожди». Были революционные трибуналы печати. Была цензура. Было постановление ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и “Ленинград”». Впрочем, почему «было»? Цензура в нашей стране согласно Конституции Российской Федерации отменена, но система негласного надзора за прессой сохранена. Алексей Волин за последние годы четыре раза приезжал в Воронеж, выступал перед журналистами и каждый раз подчеркивал, что смерти факультетов журналистики не жаждет.

А жаждет исключительно их модернизации. Их превращения в мощные системы подготовки кадров в области коммуникации. Удручает то, что в последнее время из повседневного творческого лексикона исчезает слово «публицистика». А ведь именно это слово корневое, когда мы говорим о профессиональном достоинстве нашей профессии. Есть журналистика как род профессиональной деятельности, связанной со сбором информации и передачей информации, и есть публицистика как вид творческой деятельности, связанной с созданием произведений, опирающихся на точку зрения субъекта высказывания. И высшее призвание факультетов и отделений журналистики формировать специалистов, готовых быть носителями своей точки зрения, готовых высказать ее и аргументированно защищать.

К сожалению, в последние годы слова «журналистика» и «публицистика» не в большой чести у теоретиков. В моде термин «коммуникация». Связано это, мне думается, не только с тем, что современные информационные технологии воспринимаются прежде всего не столько как каналы передачи необходимых сведений, сколько как непосредственные оперативные источники самой информации. Этому, кстати, способствует и конвергенция: слово невольно утрачивает ведущую роль в качестве основного смыслового ядра информационного пространства: рисунок, символ, знак, картинка все очевиднее воспринимаются как равноправные (а зачастую — и как основные) источники информации. Не случайно в обиход в последние годы входит представление о симулякре — копии, не имеющей отражения в реальности. Информация перестает быть выразителем смысла, перестает быть отражением реальности, ее смысловые границы размываются. В результате — за знаком перестает угадываться мысль, за мыслью — образ. Думай что хочешь.

А в результате разрушается диалог субъекта высказывания и потребителя информации. Публицистическое высказывание перестает быть адресным, перестает ориентироваться на воображение адресата, а следовательно, перестает быть составляющим звеном воспринимающего сознания. Слово лишается смысла. СМИ превращается в СМК. Понятно, что коммуникация не просто передатчик информации. В этом слове не может не ощущаться и элемент содержательный. Но главная функция коммуникации — передача сообщения, а не его истолкование. Толкование, объяснение, понимание — пространство восприятия передаваемой информации. Замена понятия «журналистика» понятием «средства коммуникации» представляется осознанной: в этой подмене понятий заметно ослабляется роль субъекта высказывания. Автор с его точкой зрения уходит на второй план: обезличивается сам характер информирования аудитории и происходящих событий. Становится необязательным диалог с аудиторией. Событие утрачивает возможность превратиться для аудитории в со-бытие.

Из публицистического произведения выхолащивается авторская точка зрения. Коммуникативная система превращается в ретранслятор, повторяющий с утра и до вечера: — Волга впадает в Каспийское море. — Лошадь ест овес. — Дважды два — четыре. Нормальные азбучные истины, определяющие обоснования повседневной жизни. Высокотехнологическая современная коммуникация освобождает вторую сигнальную систему от интенсивной мыслительной деятельности. Знание азбучных истин освобождает от сложного процесса познания. Что такое «знание»? Сумма сведений, которая упрощает существование в окружающем нас мире. Что такое «познание»? Сложный процесс постоянного и непрерывного открытия мира. Познание сложно и противоречиво, оно требует постоянно напряжения в ходе постижения смысла происходящего. Отечественная средняя школа развивает память, но она не слишком озабочена главным — информированием личности обучаемого. Вот и современному журфаковцу не нужна публицистика. Без нее как-то легче живется. Спокойнее. Надежнее. Проще.

г. Воронеж P.S. Кстати — это не выдумка, а реальность. На одном из занятий у студентов спросили: — Куда впадает Волга? Ответы были самые разнообразные. Самые честные ответили бесхитростно: — Не знаем.

Лев Кройчик




Другие новости и статьи

« Проблемы современной отечественной журналистики

Наука и журналистика — нерушимый союз или вечный конфликт? »

Запись создана: Четверг, 24 Май 2018 в 4:57 и находится в рубриках Современность.

Метки:



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы