Апология истории, или как выжить историку в современной науке



Апология истории, или как выжить историку в современной науке

oboznik.ru - Что такое история и как ее изучают?
#историк#история#историческаянаука

Аннотация: В статье авторы дают обоснование научности исторического знания, сомнения в котором участились в мире гуманитарных наук в последнее время. Подробно выдвигаются претензии, предъявляемые к истории как науке, дается развернутое определение понятию «наука» и «научного знания», перечисляются критерии научности. Дается опровержение выдвинутых обвинений в ненаучности истории. Ключевые слова: история, историческое знание, наука, ненаука, научность, постмодернизм.

Молодым ученым-гуманитариям, не так давно вступившим в мир серьезной науки, только что «выпрыгнувшим из гнезда» догм и иллюзий завершенности и незыблемости своей научной дисциплины, характерных и необходимых в statu pupillari, приходится сталкиваться с, казалось бы, абсурдными вопросами, ответ на которые заранее предопределён и решен. Приступая к самостоятельным штудиям, зачастую молодой исследователь попадает в орбиту споров маститых ученых: в поле дискуссий, подвергающих сомнениюфундаментальные основы той или иной научной дисциплины. Так, в течение XX в. не раз, в целом, гуманитарные науки и, в частности, история подвергались сомнению: действительно ли они являются науками в сравнении с естественными, достоверны ли получаемые ими знания, являются ли они научно обоснованными.

В чем же состояли и состоят основные «претензии» к исторической науке, что внезапно заставило засомневаться в ней некоторое количество самих историков и «критиков» со стороны? Можно начать с самого главного «истца» на суде науки – Постмодернизма, который сводит историю к вненаучным сферам: или к художественной (тогда история предстает как авторский замысел), или же к идеологической (где она предстает политически зависимой). О политической профанации историей говорят часто и сравнительно давно: «…история превращается в публичную девку, в сумму примеров, которой можно обосновать что угодно. Тогда и раздаются голоса о ненужности науки истории, хватит, мол, и знания настоящего. И действительно: часто в историю вводят миф, а ведь миф – это выдумка, хуже того, ложь! Нас заставляют изучать не фактическую историю, не факт, а мифическое его осмысление. История, Наука, начинает нести дезинформацию» говорит в своих публичных лекциях Л. Гумилев [5, c. 402]. Кроме того, именно данный фактор Кузищин В.И. считал основной причиной разговоров о кризисе в отечественной исторической науке: «Исторические события и исторические деятели самым широким образом используются в интересах сегодняшней ситуации, современных партий, движений и различных "фронтов". История фактически переписывается с точки зрения конъюнктурных и, как правило, в узкопартийных или националистических целях» [1, с. 82, цит. по 2, с 51]. Вдобавок, постмодернисты особо остро поставили под сомнение познавательные способности истории, а также способность историка как субъекта познания к адекватной интерпретации. Объектом исторического исследования объявлялся текст – единственный остаток прошлого в его материальном выражении, доступный для познания историком, его предметом – установления связи между изучаемым текстом и интертекстом, или текстовой культурой, под воздействием которой созданы исследуемые тексты. Однако результаты подобного исторического исследования считаются в большой и большей степени зависимыми не от объективного содержания текста, но от наиболее субъективного фактора во всем процессе исследования, «слабого звена» – фигуры историка. [12, с. 29]

Происходит трансформация представлений о труде историка, как о полностью «авторской конструкции прошлого»: исследование дает представление лишь о собственном тексте и личности его автора – историка и культурном окружении последнего [11]. Что касается интерпретации фактов историком, то С.К. Булдаков замечает, что несмотря на их бесспорнуюобъективность, историк, тем не менее, оперируя ими с оглядкой на социальные и персональные ценностные установки, «надевает» на них часто неадекватные оценочные ярлыки [3, с. 148–149]. Именно здесь и зарождается проблема определения критериев толкования и оценки исторических явлений.

Плюралистичность же и одновременная первостепенность критериев порождает недопустимуюплюралистическуюисторию. Следующее «обвинение» – проблемы в терминологическом аппарате исторической науки: отсутствие четко, единожды и навсегда выработанной терминологии. В рефлексии историков можно встретить характерные фразы: «в истории нет даже единой терминологии» [13, c. 4], или «состояние «методологической анархии»» [8]. Л.Н. Гумилев говорит о многозначности исторических терминов, что сильно затрудняло общение между историками [6, с. 15]. Для составления полной картины «научного иска» к истории, можно отметить такие претензии, как избыточность первичной информации, неразработанность принципов систематизации, невозможность верификации гипотезы экспериментальным эмпирическим путем [3, с.151]. Для того, чтобы признать историюнаукой, а знание, которое дает история научным, и ответить на вышеуказанные утверждения, прежде всего необходимо обозначить, что мы подразумеваем под термином «наука», каким содержанием мы его наполняем, и соответственно, отвечает ли история заданным критериям.

Согласно содержательно полновесному и наиболее синтезирующему прочие определения В.П. Кохановского наукой является «формой духовной деятельности людей, направленной на производство знаний о природе, обществе и о самом познании, имеющей непосредственной целью постижение истины и открытие объективных законов на основе обобщения реальных фактов в их взаимосвязи, для того чтобы предвидеть тенденции развития действительности и способствовать ее изменению [..] это творческая деятельность по получению нового знания и результат этой деятельности: совокупность знаний (преимущественно в понятийной форме), приведенных в целостную систему на основе определенных принципов, и процесс их воспроизводства [..] как и другие формы познания, наука есть социокуль–турная деятельность, а не только «чистое знание»[10, с. 22]. Таким образом, наука подразумевает под собой многогранный творческий (не механический) процесс получения человеком новых знаний о соответствующем конкретной науке объекте и их систематизацию в целостную систему с выходом на открытия общих принципов и внутренних механизмов развития объекта познания. Любая наука имеет объект, предмет, задачи, методологию, репрезентирующие ее институты.

Научному знанию присущи особые критерии, отличающие и помогающие его отличить от прочих ненаучных видов знаний. Основными критериями научности являются: 1)выявление объективных законов действительности; 2)теоретическое предвидение будущего для дальнейшего практического освоения действительности с опорой на знание механизмов функционирования и развития исследуемого объекта (Как замечает В.П. Кохановский, «любое научное предвидение, какое бы точное оно ни было, всегда неизбежно ограничено, имеет свои пределы, за которыми оно превращается в утопию, в пустую беспочвенную фантазию. В науке очень важно знать также и то, чего принципиально быть (появиться в будущем) никогда, ни при каких условиях, не может» [10, с. 25]; 3)системность знания, что означает упорядоченную на определенных теоретических установках совокупность знаний; 4)перманентная методологическая саморефлексия; 5)стремление к объективности добываемого знания и ориентация на истинность за счет «конструктивно–критического и самокритического отношения субъекта к действительности и к самому себе, исключающего косность, догматизм, апологетику, субъективизм»; 6) доказательность, обоснованность, достоверность полученных выводов исследования; 7)формальная непротиворечивость знания; 8) его опытная проверяемость, воспроизводимость; 9)открытость для критики и некоторые другие.

Учитывая объем вышесказанного о содержании понятия «наука», представляется своевременным определить степень научности истории, исторического знания. Заранее хочется отметить, что история (с некоторыми оговорками на своюспецифику) и историческое знание удовлетворяет требованиям и критериям науки и научности. История как сфера научной деятельности предельно институционализирована (что демонстрируют институты исторической науки, группы ученых, система исторического образования от школьного до уровня аспирантуры), обладает свойственным только ей объектом и предметом исследования (человеческая деятельность в прошлом), целями и задачами (например, получить не только того знания, которое зафиксировано в источнике, но и выйти на «новое» знание, которого в нем не дано в непосредственности, или воссоздать исторические события «в собственном сознании, сопережить тот внутренний опыт участвовавших в них людей, который он хочет понять» [9, с. 94]), методами исследования, прогнозирующе–предсказательной способностью (как заметил Л.Н. Гумилев: «История – это наука, которая изучает предмет, не давая прямой отдачи, но избавляя от колоссальных ошибок [..] история нужна как предохранительная наука, а для того, чтобы она таковой стала, из нее надо выкинуть всюмифологическуючушь, предвзятость и качественные оценки.»[4]).

Чуть подробнее остановимся на методологии, кажущиеся недостатки которой активно вменяют в вину истории. Историческая наука является одним из способов познания мира, для которого характерны свои специфические методы, которыми руководствуется в своем исследовании каждый историк, если он не фальсификатор и не популяризатор, т.е. представитель псевдонауки. Так, к специально-историческим методам относятся: условно-документоведческий, грамматически-дипломатический методы, историко-политический анализ, методы текстологии; к общеисторическим методам относятся: проблемно-хронологический метод, историко-генетический (или ретроспективный), метод периодизации, моделирования, историко-сравнительный, структурно-диахронный, историко-типологический метод и др. Данные методы являются едиными, установочными, базовыми для историков различных школ и подходов.

Исторические школы, выдвигавшие и выдвигающие свою методологию, сосуществуют, и строят таковую без отрыва от традиций, они все связываются, только модернизируются, улучшаются, направляясь по вектору, сонавпрвленному линии объективизации и достоверности получаемого знания. Согласно Ковальченко «любая теория содержит какое-то рациональное зерно. Любой метод для чего-нибудь да хорош» [1, с. 61]. То есть историки не должны полностью отказываться от какой–либо теории и заменять её другой, но напротив – необходимо синтезировать всё накопленное в области методологии. В.И. Кузищин вообще не считает, что постоянные претензии к методологическо неразберихе в истории, перманентный поиск новых подходов, новой теории (особенно характерный для науки XX) является признаком кризиса: «Можно ли рассматривать процесс смены одной господствующей концепции какой-либо другой как кризис исторической науки, как её распад и уничтожение? Напротив, по нашему мнению, это естественный процесс саморазвития науки.» [1, С. 81–82]. С.К. Булдаков абсолютно верно отмечает, что «предмет исторического исследования настолько многомерен, что доминировать не может какой-то один метод изучения исторических явлений. Вполне естественно возникает проблема дополнительности методов, их совместимости, непротиворечивости» [3, с. 151]. Затронем еще два аспекта из списка «обвинений» в области философии истории. Так, неправомерно историю относят к сфере политики из-за большой концентрации в историческом труде или подходе политической составляющей.

Действительно, иногда научная теория заменяется идеологической конструкцией, однако это не имеет отношения к науке, и истинная история и верный ей историк не считает это относящимся к научному знанию, отсеивая и фильтруя подобные источники, разной степени политизации, то и дело с вкраплениями фальсификации. Второй момент касается субъективности исторического познания и адекватности интерпретации явлений прошлого и связи между ними историком. В «профессиональной» истории нет оценок хорошо/плохо, историк не может быть «за кого–то», он не предпочитает одних другим. В идеале историческое явление описывается, анализируется подобно природному феномену – беспристрастно. Безусловно, объект исследования историка (мир людей) отличается от объекта естественных наук наполненностью эмоциями, что накладывает ограничения на объективность исторического исследовательского процесса: «Страсти и эмоции минувших лет забываются со временем, но легко могут быть возвращены к жизни при обращении к документам и материалам прошлого, к источникам [..] для естествознания подобная ситуация исключена» [11].

В связи с большей подверженностью историка к сползанию в субъективность, современным ученым– гуманитариям выдвигаются такие требования как эрудиция, максимальная широта взглядов, способствующая толерантности и стремлению к объективности. Выполнение названных требований будет дополнительно способствовать изменениюмнения оппонента истории и вынудит его отозвать свой иск.

Список литературы 1. Актуальные проблемы теории истории (Материалы "круглого стола". 12 января 1994 г.) // Вопросы истории, 1994, № 6. 2. Бериашвили В.Т. Отечественная историческая наука в конце XX – начале ХХI веков: поиск новых методов исследования // Вестник Псковского государственного университета. Серия: Социально–гуманитарные науки. – Псков: Изд–во Псковского государственного университета, 2008.– №3 – С. 49–55. 3. Булдаков С.К. История и философия науки: учебное пособие для аспирантов и соискателей ученой степени кандидата наук. – Кострома: КГУ им. Н.А. Некрасова, 2007. – 184 с. 4. Гумилев Л.Н. История – наука естественная, или визит к профессору Гумилеву Лев Николаевич (Визит нанес Владимир Суворов) // Сельская молодежь, 1988. – № 2. – С. 44–49. 5. Гумилев Л.Н. Конец и вновь начало. Популярные лекции по народоведению. – М.: АСТ Астрель, 2010. – 431 с. 6. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. – СПб.: Азбука–класика, 2002. – 607 с. 7. Зеленов М. В. Сущность, формы и функции исторического знания и познания. Методы изучения истории. Классификация источников. В помощь студентам и аспирантам. URL: http://www.opentextnn.ru/history/?id=1943 (Дата обращения – 10.10.2017). 8. Золотарев В.П. Договоримся о словах! // Историческая наука и методология истории в России в XX в.: К 140– летию со дня рождения А.С. Лаппо–Данилевского. Санкт–Петербургские чтения по теории, методологии и философии истории. Вып. I. – СПб., 2003. 9. Коллингвуд Р. Дж. Идея истории. Автобиография. – М.: Наука, 1980. – 485 с. 10. Кохановский В. П. Философия и методология науки: Учебник для высших учебных заведений. — Ростов н/Д.: «Феникс», 1999. – 576 с. 11. Мининков Н. А. Объект, предмет и субъект исторического познания. URL: http://www.opentextnn.ru/history/?id=1350 (Дата обращения – 14.10.2017). 12. Подлевских Л.Г. Значение постмодернизма для теории исторической науки // Вестник Вятского государственного университета. – Киров: Изд–во Вятского государственного университета, 2009. – Т.4, №1. – С. 27–30. 13. Французова Н.П. Методологические и логические вопросы исторического познания: автореф. дис. …д–ра филос. наук. М., 1973.

Коскова А.С.



Другие новости и статьи

« Теория, которой не было: Александра Коллонтай и «стакан воды»

Семь мифов о Cталинграде »

Запись создана: Вторник, 13 Ноябрь 2018 в 18:45 и находится в рубриках Новости.

Метки:



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы