Новые существительные - композиты в русском языке рубежа XX–XXI веков
Аннотация. В статье анализируются новые сложные имена существительные, которые представляют собой весьма многочисленную группу новообразований. Описываются разнообразные пути созданий новых композитов. Ключевые слова: неологизмы, существительные, словосложение. Новые производные имена существительные составляют наиболее значительную часть от общего числа неологизмов. В количественном отношении новых слов, относящихся к другим частям речи (в первую очередь, это имена прилагательные и глаголы), существенно меньше, чем субстантивов.
Подобное частеречное распределение новой лексики не является случайным, ведь «категория имени существительного обеспечивает возможность мыслить предметно, в форме названия, даже отвлеченные понятия о качествах и свойствах» [1, с. 46]. Естественно, что огромное количество новых существительных (наша выборка по данным словаря неологизмов «Новые слова и значения. Словарь-справочник по материалам прессы и литературы 90-х годов ХХ века» (далее – НСЗ-90) составляет почти 3000 единиц, и эта цифра не конечная) было создано самыми разнообразными способами деривации, которыми располагает современный русский язык.
При этом в процессе словообразования происходил и своеобразный отбор существующих в системе способов и средств деривации. Анализ новой производной лексики важен и интересен еще и потому, что показывает, какие словообразовательные типы продуктивны и востребованы на современном этапе развития русского языка, а какие – оказываются на периферии.
Наиболее активно при образовании новых субстантивов используется такой способ, как сложение, при этом исследователи отмечают, что «словосложение в высшей степени характерно для словопроизводства как существительных, так и прилагательных» [2, с. 44], а «новые лексические единицы, образованные посредством сложения, представляют собой более экономное и выразительное средство общения <…>» [3, с. 35].
Путем словосложения образуются такие новообразования, как мясозаменитель (’продукт, заменяющий мясо (животный белок) при его отсутствии или при отказе питания им; добавка растительного происхождения, заменяющая мясо’) (здесь и далее примеры и их толкования приводятся по НСЗ-90); лжебизнесмен (’предприниматель, который ведет свой бизнес без соблюдения правил или выдающий себя за бизнесмена, не являясь таковым’); снегоприёмник (’специальный пункт приема убираемого в городе снега; снегоприемный пункт’); инженер-компьютерщик (’инженер – специалист по компьютерной технике’); усадьба-памятник (’усадьба, являющаяся памятником истории и культуры’); госзаказчик (’государственный орган, заказывающий какому-л. предприятию или организации изготовление, исполнение чего-л. и оплачивающий все их расходы по выполнению заказа’); госкомпания (’компания, являющаяся собственностью государства; государственная компания’); СМР (’общественно-политическое движение «Союз мусульман России»’); ФСНП (’то же, что Федеральная служба налоговой полиции; налоговая полиция’) и мн.др.
Необходимо отметить, что в современной дериватологии вопрос о границах сложения как способа словообразования не является окончательно решенным. Так, А.Н. Тихонов как самостоятельные способы словообразования выделяет: сложение (подразделяя его на а) сложение производящей основы и производящего слова и б) сложение производящих слов), сращение и аббревиацию [7, с. 36–37]. Е.А. Земская отдельно анализирует составные наименования типа соледобыча, образованные с помощью соединительных элементов, составные наименования типа магазин-склад, при образовании которых не используются соединительные элементы, а также аббревиатуры, контаминированные образования и сложносокращенные слова, состоящие из сокращенной части и целого слова [2, с. 43–58]. В.Н. Немченко, напротив, в рамках чистого сложения (словосложения) описывает и сращение, и аббревиацию, обращая внимание на то, что «сложносокращенные наименования, или аббревиатуры», представляют «особую категорию сложных слов, чистых сложений» [6, с. 266–270].
В рамках данной работы сложение (словосложение, чистое сложение) вслед за В.Н. Немченко понимается максимально широко. При этом такие способы образования композитов, как аббревиация или контаминация рассматриваются в качестве частных случаев словосложения. Анализ созданных в 90-е годы сложных слов показывает, что среди них немало единиц, образованных в результате сложения производящих слов: женщина-предприниматель (’женщина, занимающаяся предпринимательской деятельностью’); кафе-подвальчик (’род небольшой закусочной, ресторана в подвальном помещении’); клип-концерт (’о телевизионной или радиопрограмме, в которой представлены короткометражные видеофильмы или аудиозаписи (клипы)’) и др. (женщина-кандидат; женщина-предпринимательница; косметолог-массажист; космонавт-спасатель; обед-ужин (ср. обедоужин); самолёт-такси; сумка-визитка и др.). При этом подобные новые номинации не всегда легко отличить от атрибутивных сочетаний с приложениями.
В данном случае основанием для анализа языковой единицы является факт ее словарной фиксации. К группе композитов типа косметолог-массажист, в которых склоняются оба составляющих сложное слово элемента, примыкает группа сложных новообразований, в которых первая часть не склоняется, а выступает как бы в роли «аналитического прилагательного» (М.В. Панов): интернет-пресса (’совокупность интернет-газет и интернет-журналов; интернет-СМИ’); квилтклуб (’клуб любителей квилта, мастеров, работающих в технике лоскутного шитья’); КВН-газета (’газета, выпускаемая Клубом веселых и находчивых’); киногурман (’тот, кто любит киноискусство, досконально разбирается в каких-л. его особенностях’) и мн.др. В подобных новообразованиях в качестве словообразовательных элементов нередко выступают аффиксоиды (точнее – префиксоиды) – авиа-, авто-, нарко-, телеи др. (авиауслуги, авиашоу; автоаксессуары, автомафия, авторадио; наркокурьер, наркокороль; телерейтинг, телешоумен и др.). Необходимо отметить, что использование аффиксоидов (как префиксоидов, так и суффиксоидов) весьма широко представлено в русском словообразовании рубежа XX–XXI веков. Однако более корректным в подобных случаях представляется анализировать начальные элементы как «первые части сложных слов», т.к. вопрос об их морфемном статусе (корневые морфемы или аффиксоиды) в современной науке не решается однозначно.
Еще один теоретически сложный вопрос, который возникает при анализе новых композитов, – это вопрос разграничения словообразовательных неологизмов и заимствований. Так, например, многие новообразования с начальными элементами бизнес-, веб/ web-, интернет(бизнес-авиация, бизнес-администратор, бизнес-банк, бизнес-группа; веб-служба, веб-страница, веб-услуги; интернет-агентство, интернет-бизнес, интернет-гуру и др.) определяются авторами НСЗ-90 как заимствования (в том числе и как кальки или полукальки). Однако наряду с указанными англицизмами в НСЗ-90 фиксируются исконно русские образования, созданные по той же модели (бизнес-дело). В ряде случаев (например, у неологизмов интернет-журнал; интернет-издательство) авторы в словообразовательно-этимологической справке указывают оба возможных пути возникновения слова, т.к. однозначно трактовать его происхождение затруднительно. Е.И. Коряковцева, анализируя подобные образования, пишет: «заимствование некоторых англо-американских аффиксов и деривационных моделей композитов способствует переносу системных явлений английского языка на словообразование русского, польского, чешского языков, усиливая в них черты аналитизма и агглютинативности, способствуя появлению новых способов сложения основ слов» [4, с. 119]. Исследователь отмечает, что «под воздействием английской агглютинативной модели композитов» в русском языке «происходит становление и развитие нового словообразовательного типа сложных слов, образуемых без помощи соединительной гласной» [4, с. 122].
Однако славянские языки, по замечанию Е.И. Коряковцевой, творчески осваивают пришедшую из английского языка модель: славянским композитам присущи «а) цельнооформленность слов; б) общность словообразовательного значения синтагматического типа, которое заключается в выражении неконкретизированных атрибутивно-объектных отношений в рамках сложного понятия об объекте или ситуации; в) общность способа словообразования, который состоит в грамматически неоформленном «сцеплении» двух существительных, преимущественно иноязычных по происхождению» [4, с. 122]. Анализ многоосновных неологизмов, появившихся в русском языке на рубеже XX – XXI веков, еще раз подтверждает тезис Н.А. Янко-Триницкой о том, что в языке нередки пограничные случаи, когда однозначно квалифицировать языковую единицу нелегко: «между словосочетанием и сложным словом, а также между сложным словом и простым словом есть много переходных случаев, как например, между словосочетанием с приложением и сложным словом из двух существительных без соединительной гласной, а также между сложным словом и простым словом с суффиксоидом или префиксоидом» [8, с. 375].
Особый интерес представляют зафиксированные в НСЗ-90 контаминированные образования (под контаминацией мы будем понимать случаи, когда «формально в новообразовании представлены, хотя бы одной буквой (точнее, фонемой), оба исходных слова» [В.З. Санников, цит. по: 6, с. 42]): детскотека (’дискотека для детей (от 6 до 12 лет) и их родителей’); досидент (’диссидент, отсидевший в заключении весь срок без реабилитации’); сетература (’то же, что сетевая литература; интернет-литература’). Их относительно немного (нами зафиксировано чуть более 30 образований), однако факт их лексикографической фиксации важен при интерпретации словообразовательных тенденций в русском языке рубежа XX–XXI веков.
Н.А. Николина, рассматривая отличительные черты «контаминации как особого способа русского словообразования» отмечает, что «в течение длительного времени контаминация рассматривалась в русистике как способ окказионального словопроизводства, причем часто характеризовалась как маргинальное явление <…>» [6, с. 41]. В то же время, языковая ситуации в России рубежа ХХ–ХХ1 веков, которую образно называют «праздником вербальной свободы» (Л.В. Рацибурская), стремление говорящих дать образную, эмоциональную оценку происходящему, тенденция к экономии речевых усилий способствовали тому, что «в конце ХХ века наблюдается своеобразный «взрыв» в сфере контаминации», а сами «гибридные слова начинают активно участвовать в общественной борьбе, отражая позиции разных социальных групп и политических движений» [6, с. 44].
Нередко производные слова, образованные с помощью контаминации, относятся к группе политической лексики и обладают ярко выраженной оценочностью (в первую очередь негативной). Таким образом, можно говорить, что на рубеже XX–XXI веков контаминация «из периферийного приема создания окказионализмов … постепенно превращается в активно действующий способ компрессивного словообразования» [6, с. 45], и за счет этого происходит перераспределение способов узуального и окказионального словообразования среди сложных имен существительных.
Литература 1. Виноградов В. В. Русский язык (грамматическое учение о слове). М.: «Высшая школа», 1972. – 601 с. 2. Земская Е. А. Словообразование как деятельность. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2009. – 220 с. 3. Касьянова Л. Ю. Векторы неологизации в современном русском языке. Астрахань: Астраханский университет, 2006. – 149 с. 4. Коряковцева Е. И. Очерки о языке современных славянских СМИ (семантико-словообразовательных и лингвокультурологический аспекты). Siedlce: Instytut Filologii Polskiej I Lingwistyki Stosowanej, 2016. – 152 с. 5. Немченко В. Н. Современный русский язык. Морфемика и словообразование. Нижний Новгород: Издательство Нижегородского университета, 1994. – 296 с. 6. Николина Н. А. Контаминация как способ компрессивного словообразования // Русский язык в школе. 2011. № 2., С. 41–45. 7.Тихонов А. Н. Основные понятия русского словообразования // Словообразовательный словарь русского языка. М.: АСТ: Астрель, 2008. 8. Янко-Триницкая Н. А. Словообразование в современном русском язык. Москва: «Индрик», 2001. – 504 с. 9. Новые слова и значения. Словарь-справочник по материалам прессы и литературы 90-х годов ХХ века: в 3 т. / отв.ред. Т.Н. Буцева. СПб: Дмитрий Буланин, 2009 – 2015.
Жданова Елена Александровна