Война и турецкое общество в XIX в восприятии авторов журнала «Русский вестник»

Аннотация. В данной статье дано представление русских дипломатов, публицистов и путешественников о войне и турецком обществе в XIX веке. Приведены некоторые позиции турецкого правительства относительно вопросов военных столкновений и дипломатических соглашений. Представлены особенности характера и мировоззрения турецкого общества, его мнение о превосходстве над остальными народами. Раскрыт образ и наклонности главы империи.

Показана роль личности султана как главы светской и духовной жизни общества. Ключевые слова: Османская империя, журнал «Русский вестник», турецкое общество, политика, война, разногласия, султан, государство. Османская империя со времен средневековья считается подлинно военной державой. Несмотря на свои взлеты и падения, она оставалась в центре европейской политики XIX века. Турция является давним соседом России и в то же время ее главным политическим соперником на мировой арене, что, в свою очередь, разжигало новые столкновения и войны. Причины и последствия таких конфликтов пытались проанализировать в своих трудах и заметках русские дипломаты, ученые и путешественники. Главным источником по данной теме являются публикации в одном из влиятельных журналов второй половины XIX в. – «Русском вестнике».

На его страницах в разные годы были напечатаны статьи о дипломатических решениях двух стран, мнение турецкого общества относительно своего места в мире, а также особенности разрешений споров по вопросам войны и мира. Интерес со стороны русских ученых и путешественников к Османской империи был обусловлен тем, что в течение всего XIX века отношения между двумя странами переходили из одной стадии в другую. В одно десятилетие наблюдался мир, в другое же происходили разного рода разногласия. Одной из ключевых тем, к которым в своих статьях обращаются ученые и публицисты, были вопросы, связанные с дипломатическими действиями.

О позициях турецкой стороны относительно мирных соглашений сообщает юрист В.А. Ульяницкий. Автор сообщает о неспособности турок прибегать к мирным урегулированиям каких-либо разногласий. Автор характеризует Турцию как государство, построенное на насилии. Так, Коран позволял туркам лишь временный перерыв, иногда перемирие в борьбе с неверными. Автор приводит доводы, что для турок характерным было избегать заключения с христианскими государствами обоюдно-обязательных трактатов, которые они нарушали при первой же возможности. В ответ и европейские державы столь же неприязненно относились к Турции [7, c. 289].

Дипломат В.С. Неклюдов, изучая проблемы войны 1877– 1878 гг., приводит схожее мнение о позиции турецкой стороны по вопросам послевоенных соглашений. Так, Тройственный союз и все европейские державы, с видным единодушием, тщетно старались выпросить у Порты пресечения кровопролития. Турки в ответ игнорировали данные требования и были как будто предоставлены сами себе. Советы Европы для них замолкли, советники разъехались, и турецкое правительство праздновало избавление от непрошенных друзей и покровителей [6, с. 444]. Английский автор пишет о нежелании Турции сдерживать свои обещания на примере политики в отношении немусульманского населения. По его словам, Порта мало исполняла свои обещания, как пятьдесят лет тому назад, так и сейчас. Ни в уголовных, ни в гражданских турецких судах свидетельства христианина не принимались [1, с. 79].

Интересное замечание приводит публицист Н.В. Щербань, указывая, что в Крымскую кампанию турки громогласно заявляли, что англичане, французы и сардинцы воюют за них по приказанию Блистательной Порты [10]. Писатель Н.В. Щербань повествует об отказе Турции «идти в ногу» с Европой. Так, турки по своей природе, попавшие на европейский концерт и ознакомившиеся с европейскими идеями и обстановкой, под влиянием материальной цивилизации могли лишь в некоторой степени скопировать внешние признаки и приемы. Но принять духовную культуру и идти по пути обновления они не в состоянии. Автор ссылается на мнение английских дипломатов о склонности к европеизации турок, говоря, что все усилия ввести в эту страну прогресс похожи на старания обелить негра [10, с. 344].

В свою очередь, западные государства по любому вопросу выставляли Османской империи ультиматумы. Высокая Порта при наличии множества внешних проблем старалась осваивать политику равновесия сил. На эту тему имеется статья турецкого чиновника, который высказывался, что с конца прошлого столетия русская политика поставила Турцию почти в вассальные к себе отношения, навязывая ей такие трактаты, которые служат для нее смертным приговором. На его взгляд, возмутительно было видеть, что одна из прекраснейших стран земного шара дошла до такого унижения, что султан сделался слугою русского правительства. Автор призывал к необходимости воспрепятствовать распадению империи и избавить Европу от целого ряда войн [4, с. 12]. Однако автор не уточняет, о каких именно мероприятиях идет речь. Подобное мнение об ущемлении прав Турции дипломатическими мерами России содержится в статье историка и публициста П.К. Щебальского. В ней говорится, что если бы России было предоставлено право покровительства над христианами, то это было бы явным «унижением» власти султана [9, с. 165]. Из данных эпизодов следует вывод о том, что Османское государство в вопросах внешней политики зачастую не исполняло обязанности, обусловленные принятыми договорами.

Особое влияние не только в этом вопросе, но и во многих других играли религиозные принципы. Основанием для такого рода дипломатических отношений был институт фетв, к которому и обращались султаны. Почти во все периоды османской истории правители использовали его. Это своего рода правовая позиция или решение по какому-либо общественному, политическому или правому вопросу, выносимое главным духовным деятелем государства [2, с. 168]. Не только такого рода разрешения играли существенную роль в отстаивании своих политических требований, но вера в превосходство мусульманской нации над всеми остальными. Нередко это было толчками к очередным войнам, что, в свою очередь, приводило к кризисным явлениям в обществе. По замечанию авторов «Русского вестника», турецкое население отождествляло себя с особой нацией. Во многом это объясняется влиянием религии на все сферы жизни и деятельности человека. По замечанию турецкого автора майора Османа-Бея, закон Магомета имеет существенный недостаток, он направлен больше на земные интересы, чем на духовные и нравственные, ибо Коран есть гражданский кодекс, политическое завещание и руководство [5, с. 216]. Н.В. Щербань характеризует турецкое общество как неисправных варваров.

Публицист отмечает, что у турок нет понятия о чести и о времени, двух необходимых условиях развития человеческих обществ. Турок не знает, что такое человеческое достоинство и личная честь. Единственной политикой турецкого народа из столетия в столетние была война, а внутренними приемами управления – яд, виселица и палка [10]. Автор приводит мнение, что сами турки убеждены, что их государство высшее государство в мире, которому подчинены все прочие европейские и иные державы. К примеру, турецкий простолюдин, вопреки всем преподанным урокам истории, серьезно думал, что европейские монархи – вассалы султана, от него получившие в дар престолы. И каждый турок осознает, что европейцы стоят выше него по развитию науки, изворотливости, богатству, предприимчивости и даже могуществу, следовательно, европеец, по крайней мере, равен турку [10, с. 344].

Данные представления объясняются возобладавшим во второй половине XIX в. в политической и культурной жизни Османской империи панисламизмом, который был враждебен европеизации и в целом направлен против нее. В официальной печати и во многих османских сочинениях повторялись тезисы о добровольном переходе покоренных народов под власть мусульман, о роли мусульманской цивилизации в развитии науки и технологий, о безусловном превосходстве турецкой культуры [8, с. 184]. Новой волной превосходства и сплочения против всего мира послужила брошюра, изданная в 1875 г. под заглавием «Объединение ислама». В ней говорилось об исламе как об источнике всякого образования и знания, вне его – невежество и варварство, все мусульмане должны ополчиться на неверных христиан. Брошюра была расхвалена в стамбульской печати и разошлась по населению в сотнях тысяч экземпляров [10]. Это объясняется окончательным оформлением идеологии османизма как концепции равенства подданных различного вероисповедания, но единой политической системы. При этом главным противоречием идеологии османизма оставалось несоответствие обоснованных ею реформ традиционным нормам ислама, поскольку шариат не предусматривал равенства мусульман с христианами [8, с. 186].

Несмотря на степень изученности и развитие двусторонних отношений между двумя империями, у большей части читающей русской публики сформировалось представление о турецком обществе как об особом чуждом Европе явлении, для которого характерны либо дикость, либо варварство [3, с. 83]. Особое внимание в заметках авторов «Русского вестника» уделяется главе государства – султану. В его руках сосредоточивалась власть светская и религиозная. Воинственные и агрессивные наклонности падишахов раскрывает публицист Н.В. Щербань, который отмечает, что султаны могли только разрушать, но не созидать. Это объяснялось тем, что султан не только государь, но вместе с тем и глава церкви, и религиозная власть его приравнивалась к власти Римского папы. Именно поэтому он был обязан сохранить во всей чистоте догматы магометанства, которые составляли преграды развитию духа, культуры и даже материальным улучшениям [10, с. 350].

Образ и мощь султана влияли на умы народа. В нем видели надежду на возрождение мусульманского могущества и религиозной сплоченности, а вместе с тем и изменения в обществе. Верховная власть султана в империи представлялась русским ученым и дипломатам чем-то средневековым и ужасным. Так, к примеру, один из титулов султана величал его как «гункиар», то есть «палач, душитель» [10]. Что, в свою очередь, объясняет особенные военные наклонности падишаха. Примером этому может служить султан Абдул Хамид II, который претендовал на признание своей неограниченной власти халифа не только в пределах Османской империи, но и стремился к главенству в мусульманском мире в целом [8, с. 185].

Несмотря на смену политической обстановки, судя по выходу публикаций можно утверждать, что интерес к Турции постоянно рос. Возможно от того, в какой период времени каждый из авторов опубликовал свои заметки, зависит их содержание и освещение определенных деталей из жизни этого государства. Следует отметить, что часть публикаций показывает Османскую империю как державу, не склонную к компромиссам или уступкам. Представление о турецком обществе как о варварском и жестоком было обусловлено несколькими русско-турецкими войнами. Большая часть авторов, несмотря на сложности и дипломатические разногласия, видели уникальность и неповторимый колорит этой восточной страны.

Список литературы

1. Дентон. Христиане в Турции / Дентон // Русский Вестник. – 1864. – № 50. 2. История Османского государства, общества и цивилизации : в 2 т. / под ред. Э. Ихсаноглу. – М. : Вост. лит., 2006. 3. Касумов, Х. А. Осмысление восточных обществ: Российский опыт первой половины XIX века / Х. А. Касумов, И. С. Федосеева-Кузуджуоглу // Актуальные вопросы современной науки. – 2011. – № 17. 4. К истории восточного вопроса // Русский Вестник. – 1877. – № 127.

5. Майор Осман-Бей. Кто будет султаном после Абдул-Азаза? Вопрос и о престолонаследии в Турции / Майор Осман-Бей // Русский Вестник. –1874. – № 112.

6. Неклюдов, В. С. Дела на Востоке / В. С. Неклюдов // Русский Вестник. – 1877. – № 127.

7. Ульяницкий, В. А. Турция, Россия и Европа с точки зрения международного права / В. А. Ульяницкий // Русский Вестник. – 1877. – № 128.

8. Чолахян, В. А. Трансформация установок Турции в судьбах малых народов в XIX–XX вв. / В. А. Чолахян // История и историческая память. – 2015. – № 11 (11).

9. Щебальский, П. К. Восточный вопрос и дипломатия / П. К. Щебальский // Русский Вестник. – 1866. – № 65.

10. Щербань, Н. В. Турция и турецкие деятели (по воспоминаниям Мольтке) / Н. В. Щербань // Русский Вестник. – 1878. – № 133. – С. 344–350.

Трегубова Марина Сергеевна