12 Сентябрь 2018

Историческая память в общественной и духовной жизни дореволюционной России на примере Отечественной войны 1812 года

Современные исследователи все чаще обращаются к проблеме исторической памяти, которую поставили Морис Хальбвакс [16], Пьер Нора [9] и другие ученые XX века. Поднимаются дискуссионные вопросы о взаимосвязи исторической памяти с другими отраслями гуманитарного знания, в частности с исторической политикой. В отечественной историографии проблематика памяти обозначилась как отдельное явление с начала 2000-х гг. [6, c. 121]. В частности, Е.А. Ростовцев и Д.А. Сосницкий выдвигают тезис о том, что современные разработки в области исторической памяти способствуют консолидации общества, патриотическому воспитанию, а также формированию единой национальной идентичности [10, с. 110]. В связи с такой постановкой вопроса о роли исторической памяти, с которой согласны и некоторые другие авторы, нельзя не отметить актуальность анализа того, как решалась аналогичная проблема в России XIX и начала XX столетий. Стоит отметить, что практическая реализация программы консолидации общества под воздействием исторической памяти, а также патриотического воспитания под влиянием истории довольно трудна.

Одной из причин является отсутствие четко выработанного перечня исторических событий, способствующих консолидации общества. Исключением из этого, которое скорее подтверждает общий вывод, является празднование победы в Великой Отечественной войне. Однако в памяти даже о ней происходит время от времени поиск и переосмысление символов как объединяющих политически и социально неоднородную нацию [3], так и скрепляющих друг с другом непохожие эпохи многовековой истории страны [12]. Действительно, историческая память является связующим началом между разными временными отрезками: прошлым, настоящим, будущим. Именно на эту ключевую функцию исторического процесса ссылается русский историк Н.А. Бердяев в «Смысле истории». Он считал, что исторический процесс раздроблен на три составляющие, каждая из которых восстает друг против друга: «Будущее восстает на прошлое, прошлое борется против истребляющего начала будущего. Исторический процесс во времени есть постоянная трагическая и мучительная борьба этих растерзанных частей времени – будущего прошлого» [4, c. 55]. Наконец, как указывал П. Нора, о памяти много «говорят только потому, что ее больше нет». Ведь история, по его мнению, зачастую представляет собой неполную и проблематичную реконструкцию «того, чего больше нет» ныне. Память, в свою очередь, остается всегда актуальным феноменом, переживаемой связью «с вечным настоящим» [9, с. 17, 20]. Учитывая все перечисленные сложности формирования исторической памяти, все-таки основным способом для инициации этого процесса была и остается коммеморация. Под этим понятием следует понимать мобилизацию памяти о том или ином объекте (событии, человеке, исторической общности). К коммеморации можно отнести мемориалы, монументы, исторические праздники, юбилеи.

Столь эпохальное событие как война 1812 года не могло не оставить культурного следа в жизни российского общества XIX века. Соответственно велик интерес к её монументам и местам памяти со стороны историков. В этом интересе преобладает фактографическая сторона [14], установление прямой причинно-следственной связи между событиями [5], мемориальными сооружениями [13], юбилейными мероприятиями [2]. Вместе с тем объектами изучения все чаще становятся проблемы поддержания исторической памяти о 1812 годе в дореволюционной России [8], функционирования мест [1] и пространств памяти на ее территории [11]. В этом русле обращений к памяти о 1812 г. находится настоящая статья. Как можно убедиться, на протяжении всей дореволюционной эпохи, начиная с изгнания Наполеона из русских пределов, правительство предпринимало попытки донести сакральную мысль о «Божьей благодати к России» до всех слоев населения, строя огромные монументальные соборы в столицах, и открывая храмы, приуроченные к победным событиям в провинциях. Первым памятником, который должен был олицетворять победу в той войне, стал Храм Христа Спасителя в Москве.

Решение о его строительстве было принято в день подписания манифеста об окончательном изгнании захватчиков Александром I. Выбор надлежащего места, достойного проекта, финансовые, технические и другие проблемы задержали исполнение обета, принесённого императором Богу от всей Русской земли, но 26 мая 1883 года освящение воздвигнутого храма состоялось [11, с. 166]. Храм был построен по проекту архитектора К.А. Тона, а над его украшением работали лучшие мастера своего дела: П.К. Клодт, В.М. Васнецов, В.И. Суриков, И.Н. Крамской. Также ко дню торжественного открытия собора П.И. Чайковским была написана увертюра «1812 год». По периметру стен храма в мраморе были выложены тексты императорских указов, описаны сражения войны 1812 года. На стенах соборы были увековечены имена полководцев, а также полки, которые особо отличились в Отечественной войне. В северной столице Империи главным духовно-религиозным мемориалом Отечественной войны стал Казанский собор на Невском проспекте. Строительство храма велось с 1801 по 1811 года, под руководством архитектора А.Н. Воронихина, для переноса туда чудотворной иконы Казанской Божией Матери. Именно в этом соборе и перед этой иконой молился М.И. Кутузов перед отбытием в действующую армию. Здесь же в храме были выставлены на всеобщее обозрение трофейные французские знамена и штандарты, ключи от европейских городов и крепостей, которые заняла в ходе заграничных походов русская армия. К нерелигиозным монументам этого комплекса можно отнести открытые в 1837 г. у Казанского собора скульптурные памятники М.И. Кутузову и М.Б. Барклаю-деТолли.

Сами статуи были отлиты из бронзы по проекту Б.И. Орловского. На Дворцовой площади Санкт-Петербурга было выстроено величественное здание Главного штаба и установлен памятник Александру I, в народе прозванный «Александровской колонной». Что примечательно, самого скульптурного изображения императора-победителя там нет. В Зимнем дворце XVIII века была создана мемориальная Военная галерея с портретами героев-участников Отечественной войны 1812 года. Всё это подтверждает тезис о том, что «искусство является эффективным средством борьбы с коллективной амнезией, сохранения прошлого и познания будущего» [17, с. 29]. В честь знаменательного события российской истории, в Санкт-Петербурге и Москве появились триумфальные ворота в виде арки. В северной столице такая арка украсила Дворцовую площадь в 1828 г. Победная символика арки достигает апогея в скульптурной композиции Славы, которая венчает это сооружение [11, с. 167]. В Москве триумфальные ворота были сначала деревянными и выстроены специально для встречи войск, возвращающихся из Парижа. В 1829-1834 гг. их заново возвели в камне по проекту архитектора О.И. Бове. Арку триумфальных ворот в Москве также венчает шестёрка коней, впряжённая в колесницу Славы.

Для всего образованного русского общества триумфальные ворота в Москве и СанктПетербурге должно было концентрировать в себе идеи храбрости русского воина и доблести русского оружия. Это не удивительно, ведь именно триумфальные арки еще с античных времен считались традиционным символом военных побед. Одним из самых «народных» мест памяти Отечественной войны стал Александровский сад. Расположенный в самом центре Москвы, он был разбит в ходе реконструкции города после опустошающего пожара 1812 года. Мемориальная основа Александровского сада была еще более усилена, когда сюда были перенесены и торжественно перезахоронены останки Неизвестного солдата другой войны – Великой Отечественной 1941-1945 гг. [11, с. 168]. Можно сделать вывод о том, что формирование исторической памяти об Отечественной войне 1812 года шло постепенно: вначале в двух столицах и на местах особо знаменитых сражений, в частности Бородинском поле. В каждом из этих узлов национальной памяти происходило формирование двух центров: 1) традиционного церковно-православного поминовения павших и благодарения Бога за Победу; 2) связанного с культурой нового и новейшего времени преимущественно светского мемориала имперско-патриотического звучания [11, с. 169]. Однако они не противопоставлялись друг другу, поскольку отличались только преобладанием либо светских, либо церковных элементов. Однако монументальная коммеморация не ограничивалась только столицами и полями сражений. Строительство памятников в честь победы в Отечественной войне стало воистину общерусским делом. По подсчётам, произведённым Святейшим Синодом, с 1812 по 1912 года церковные памятники в честь победы над Наполеоном существовали в 32 из 64 епархий империи, включая Симбирскую и Саратовскую [7, с. 246].

Ничего удивительного в столь обширном строительстве мемориалов нет. Необходимо было продлить тот общественно-патриотический подъем в русском обществе, который установился после изгнания Наполеона из России. Некоторые церкви в Среднем Поволжье были построены на средства непосредственных участников боевых действий. Например, Храм св. Архангела Михаила в Пензенской губернии был сооружен генерал-майором Г.А. Колокольцевым. В ряде храмов поволжских городов хранились реликвии, связанные с Отечественной войной 1812. Штандарты ополчения находились в кафедральном соборе Пензы, а благословлявшая ополченцев икона Усекновения главы Иоанна Предтечи – в Рождественско-Богородском соборе Алатыря. Сразу же после окончания войны с Францией было принято решение о строительстве кафедральных соборов в Саратове и Симбирске. Храмы в этих поволжских городах возводились за счёт дворянских, купеческих и единовременных государственных пожертвований. К сожалению, судьба и саратовского и симбирского храмов-памятников оказалась печальной: в 1930- е годы они были уничтожены [7, с. 250].

Несмотря на все попытки правительства Александра I с его «монументальной» политикой отвлечь общество от давно назревших проблем, таких как крепостничество и отставание страны в различных сферах социальной и хозяйственной жизни, уже его преемник и брат Николай I взошел на престол в обстановке выступления декабристов. Их идеологами и руководителями были офицеры, которые в ходе заграничных походов русской армии после 1812 года увидели европейскую жизнь без крепостного гнета. Не имела ожидаемых последствий и попытка опереться на историческую память для предотвращения раскола нации, угрозы гражданской войны накануне революции 1917 года. Различные торжества по случаю исторических юбилеев не предотвратили социальный взрыв, хотя были направлены на достижение «консолидации и самоидентификации общества» [15, с. 413]. Попытки в XIX – начале XX вв. консолидации образованного общества и народа в целом вокруг, бесспорно, одной из самых славных и героических побед русского оружия оставили блестящий след в культуре Отечества. Однако с политической и идейной точек зрения их можно считать безрезультатными. Это служит серьезным уроком для последующих поколений. Из него следует делать столь же серьезные выводы как государственным деятелям, так и специалистам-историкам. В частности, следует быть более осторожными в ожидании того, что историческая память сама по себе может быть средством лечения острых проблем современности.

Литература

1. Артамонова Л.М. «Общенародное торжество» 1912 года и провинциальная школа (по материалам Самары) // Культура, наука, образование: проблемы и перспективы: материалы II Всероссийской научнопрактической конференции. Нижневартовск, 2013. С. 69-72. 2. Артамонова Л.М. Придать предстоящему юбилею характер общенародного торжества: столетие Отечественной войны 1812 года в Самарском учительском институте // Самарский земский сборник. 2012. № 1. С. 96- 104. 3. Артамонова Л.М. Свято-георгиевская символика Великой Победы // Великая Победа в памяти народа: материалы Всероссийской конференции (4-5 мая 2010 г.) Самара, 2010. Т. 2. С. 6-10. 4. Бердяев Н.А. Смысл истории. Москва, 1990. 173 с. 5. Бородино и наполеоновские войны: битвы, поля сражений, мемориалы: материалы Международной научной конференции. Москва, 2003. 480 с.

6. Богомазова О.В. Проблемное поле историографии и «история памяти»: краткий обзор современных исследовательских направлений // Вестник Челябинского государственного университета. 2015. № 16 (371). С. 120–126.

7. Бирюкова А.Б. Храмы-памятники в честь победы в Отечественной войне 1812 года (на примере городов Среднего Поволжья) // Человек и общество в условиях войн и революций: материалы II Всероссийской научной конференции. Самара, 2015. С. 245–251

8. Майорова А.С., Тотфалушин В.П. Саратовская ученая архивная комиссия и подготовка к празднованию 100-летнего юбилея Отечественной войны 1812 года // Проблемы изучения истории Отечественной войны 1812 года: материалы Всероссийской научной конференции. Саратов, 2002. С. 184-189. 9. Нора П. Между памятью и историей. Проблематика мест памяти // Франция – память. Санкт-Петербург, 1999. С. 17–50. 10. Ростовцев Е.А., Сосницкий Д.А. Направления исследований исторической памяти в России // Вестник Санкт-Петербургского университета. 2014 № 2. С. 106–126. 11.Смирнов Ю.Н. Особенности культурно-исторических комплексов как пространств памяти об Отечественной войне 1812 года: Петербург, Москва, Бородино // Вестник Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусств. 2013. № 1 (14). С. 165-170. 12.Смирнов Ю.Н. Ордена, медали и символы великой Победы в честь воинов – святых русской православной церкви // Роль русской православной церкви в становлении и развитии российской государственности: материалы всероссийской научно-практической конференции. Ярославль, 2015. С. 470-482. 13.Смирнов Ю.Н. Победа в войнах с Наполеоном в мемориальной топографии двух столиц России // Городская культура и город в культуре: материалы Всероссийской научно-практической конференции: в 3 ч. Самара, 2012. Ч. 1. С. 239-248. 14.Фролов В.П. Памятники Отечественной войны 1812 года // Вестник МГСУ. 2012. № 6. С. 23-28. 15.Фролова К.В. Празднование памятных дат местного значения в дореволюционной Самаре // Модернизация культуры: от культурной политики к власти культуры: материалы IV Международной научно-практической конференции: в 2 ч. Самара, 2016. Ч. 1. С. 409-414. 16. Хальбвакс М. Социальные рамки памяти. Москва, 2007. 348 с. 17.Шестаков В.П. Память как реальность исторического времени // Международный журнал исследований культуры. 2012. № 1(6). С. 29-33.

Я.В. Моргунов

Другие новости и статьи

« Итоги работы интендантской службы в период Великой Отечественной войны

Почему сфере обороны нужен именно военный экономист-финансист? »

Запись создана: Среда, 12 Сентябрь 2018 в 4:51 и находится в рубриках Новости.

метки:

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика