Языковые средства создания нарратива в войсковых грамотах середины XVIII века



Языковые средства создания нарратива в войсковых грамотах середины XVIII века

oboznik.ru - Языковые средства создания нарратива в войсковых грамотах середины XVIII века

Изменению вектора исторического изучения деловой письменности способствовала смена лингвистической доминанты с системоцентрической на текстоцентрическую, произошедшая в последние несколько десятилетий. Региональные деловые тексты прошлых эпох стали рассматриваться как целостные системно-структурные образования в аспекте текстовых категорий, жанровой специфики и т.д. [1; 2; 7]. Однако нарратив в документном тексте остается мало изученным, что определяет актуальность исследования, результаты которого представлены в статье.

Традиционно нарратив понимается как текст, описывающий некоторую последовательность событий [8, р. 3]. Атрибутивные и лингвистические характеристики нарратива наиболее полно предсталвены в работах отечественного исследователя А.С. Теребкова: присутствие (наличие опосредованного текстом человеческого сознания); причинно-следственная событийная цепь; целостность (построение целостного образа, картины того или иного исторического периода, жизненной истории личности или иного фрагмента бытия); ретроспективность, определяющая тип доминирующей темпоральности и отчётливо проявляющаяся в грамматической структуре; наличие придаточных предложений, которые соответствуют временной организации событий; отнесённость повествования к прошедшему времени; наличие определённых структурных компонентов – ориентирования (описание места, времени действия, персонажей); завершение повествования и отнесение его к моменту протекания действия [6, с. 117].

Выявленные А.С. Теребковым характеристики нарратива учитываются нами при анализе документов. Материалом для исследования послужили 24 войсковые грамоты канцелярии Михайловского станичного атамана середины XVIII века. Выбор документов именно этого жанра обусловлен значимостью войсковых грамот в управлении Войском. Нарративные фрагменты обнаружены нами в 21 из 24 изученных текстов. Они являются элементом структуры грамот: расположены в мотивировочной части грамоты сразу после начальной формулы, определяющей адресанта и адресата документа. Эти фрагменты содержат информацию об обстоятельствах, послуживших причиной создания грамоты, следовательно, выполняют информирующую функцию. Выявлены следующие языковые средства, участвующие в формировании нарратива в войсковых грамотах.

1. В каждой из войсковых грамот, в структуру которой входит нарратив, встречается отсылка к источнику информации. Наиболее частотна отсылка к текстам других документов (указов, доношений, промеморий и др.). Как правило, она представлена клишированным оборотом с кратким страдательным причастием прошедшего времени: присланною к нам воиску донскому с москвы правителствующаго сената и с канторы высочаишее ЕЯ IМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА грамотою велѣно [3, ед. хр. 5, л. 3]. Реже используется отсылка к словам других лиц посредством словосочетания с глаголом писать, имеющим значение «графическая передача информации» и употребленным в форме прошедшего времени: писал к намъ воиску донскому, намъ воиску донскому в доношении написал. Специфическим средством создания нарратива в грамотах является просторечная дискурсивная частица де [5, вып. 6, с. 62]; она выступает связующим звеном между создателем грамоты и источником информации, о которой повествуется в тексте. Например: в присланноi в канцелярию войсковых дѣлъ из шацкоi правинцыалноi канцеляриi промемориi написано: в шацкоi де правинцыалноi канцеляриi предъявлены от разныхъ обывателѣи бѣглые рекруты (ДОВД, ед. хр. 6, л. 8); которые де крестьяне ныне во владение по наследству подлежат ему адютанту агустову, а сентебря де 22 г(о) дня 752 г(о) году [3, ед. хр. 8, л. 16 об.]. 2. Важнейшее значение для понимания и толкования нарратива имеет категория времени, поскольку она дает возможность представить временные связи между событиями и детерминирует отбор языковых средств в тексте. Время действия в документах представлено категорией темпоральности – текстовой категорией, с помощью которой содержание текста соотносится с осью времени: реальной исторической перспективой действительности или ее преломлением.

В нарративном повествовании говорится о событиях, которые уже произошли, следовательно, в рассматриваемой (нарративной) части текстов частотны глаголы прошедшего времени: украл, покозал, в sамужство взялъ, допрос приложил, съехалъ, iзвинение принесли, продали, променяли, жили, пробыли и мн. др. Эти формы употребляются в прямом перфектном значении: действия, описывающиеся в нарративной части грамоты, послужили причиной её создания, и имеют свой результат в будущем. Этот результат описывается в приказной части документа, следующей за нарративной, и служит предписанием к исполнению, например: полкъ из бѣглых рекрут в ыsвощики василеi маsуринъ, а сего де генваря 11г(о) дня в ночи из оного полку бѣжал и украл оного ж полку у сержанта артемья сир[…] малои сундучекъ окованъ желеsомъ  подполковникъ шарѳъ требовал дабы т[...] было о сыску означенного извощика маsурина предло[...] к воиску донскому и чтоб мы воискомъ донскимъ про то [...]жили ж о сыску ко поимке оного извощика маsурина в на[...] казачьих городкахъ к атаманомъ и каsакамъ войсковы[...] грамотами накрепко [3, ед. хр. 1, л. 2]. Нарративный текст, по мнению Е.В. Падучевой, не должен быть интерпретирован относительно точки отсчета, в качестве которой принимается текущий момент текстового времени, поскольку в момент восприятия текста читатель не имеет прямого контакта с автором. Поэтому при употреблении в нарративе форм настоящего времени речь идёт о настоящем историческом или настоящем повествовательном, так как оно используется в повествовании о прошлом [4, с. 287–292]. Настоящее историческое широко представлено в текстах грамот: sаходятъ, ловятъ, не родятъ, находитца, происходит, живут, требуеть, линяютъ, надлежит, имѣют и др. Различные формы глаголов являются средством реализации текстовой категории темпоральности на морфологическом уровне. Лексический уровень репрезентован единицами, к которым относятся имена существительные, прилагательные, наречия различной временной семантики.

В исследуемых текстах представлены имена существительные, называющие единицы времени (день, месяцъ, годъ, сутки), времена суток (ночь), названия месяцев (сентябрь, октябрь, генварь и др.); имена прилагательные, выражающие отнесенность ко времени года (летний, зимний), предшествование или следование (прошлый, прежний, минувший, будущий), длительность временных промежутков (непродолжительный, скорый, самоскорейший); наречия, обозначающие время совершения событий (нынѣ, лѣтомъ), их периодичность (обыкновенно, ежелетно) и др. (подробно текстовая категория темпоральности в войсковых грамотах описана в: [1, с. 8]).

С помощью указанных лексических средств и их сочетания между собой в документах происходит организация текстового времени: описываемые события фиксируются в связи с определённым моментом времени, устанавливаются отношения одновременности, предшествования или следования по отношению к моменту речи или другим событиям. На синтаксическом уровне в войсковых грамотах представлены различные виды придаточных предложений, которые соответствуют временной организации событий и являются характерным лингвистическим признаком нарратива. Они выражают разнообразные синтаксические отношения подчинения. Например, придаточные с союзом дабы указывают на цель, которая должна быть осуществлена в будущем: накрепко ж подтвердит: дабы вы станищные атаманы i козаки, разбежавших ряского уезду люди i крстьянъ, и протчих безпашпортных бродягъ, всеми ωбразы и мры присматривая ловили [3, ед. хр. 5, л. 3 об.], придаточные с союзом когда указывают на время действия, которое должно произойти в будущем: я впред прикаsывал стрелять лебѣдеи зачавъ от октября по апрел или по маи месяцъ смотря по теплоте по самое то время когда они станутъ нести яицы i плодит […] [3, ед. хр. 11, л. 4]. 3. В создании нарратива участвуют языковые единицы, реализующие категорию локальности. Это прежде всего разнообразные лексические средства: частотно использование топонимов (Хопер, Дон, Черкаский хутор, Михайловская и др.), нарицательных имен (река, станица, городок и др.), наименований общественных казачьих собраний (круг, сбор); реже употребляются названия учреждений (сенат, канцелярия, контора и др.). Нарратив в грамотах создается также посредством предложно-падежных конструкций со значением места, сложноподчиненных предложений с придаточными места.

В качестве союзных слов выступают местоименные наречия где, куды, откуль, например: свела мать ево Селивана в показанною Луковскую станицу где онъ Селиванъ даже и до сего времяни безвыходно [3, ед. хр. 5, л. 5]. 4. Текстовое время и пространство войсковых грамот, репрезентованные многообразными языковыми средствами, отображают фрагмент реальной действительности, представляющий собой территорию Области Войска Донского как части Российской империи в конкретный исторический период – в середине XVIII века. Однако для событийности, свойственной нарративу, необходимо представление о действующих лицах, поэтому языковые единицы используются также в характерологической функции.

Называя лицо, составитель документа прежде всего сосредоточивает свое внимание на социальных характеристиках: воинском чине, роде занятий, профессии (казак, извозчик и под.), социальном положении (его превосходительство, бродяга и под.), государственных заслугах: писал к намъ воиску донскому в черкаской из крепости святыя анны превосходителныи господинъ генерал маiор и ордина святаго алеѯандра ковалер иванъ маѯимовичъ шуваловъ [3, ед. хр. 1, л. 2]. В грамотах о розыске беглых встречается описание внешности людей, указываются рост, цвет волос и глаз, особые приметы: а приметыми де оные мелниковъ росту дву аршинъ шести вершков собою плотенъ лицем одутловат волосы и бровы темно русые : бодягин ростом дву аршин четырех вершков лицем смуглъ глаsа серые волосы русые подстрыженъ : авчинниковъ ростом дву аршинъ шести вершков лицем смуглъ волосом русъ глаsа карие : тютюмов ростом дву аршинъ пети вершков лицем смугъловат глаsа карие волосы и брови русые : пустынъниковъ лицем бѣл ребоват глаsа серые волосы на голове русые борода неболшая [3, ед. хр. 9, л. 38]. Лицо может характеризоваться и по произведенному им действию. Например, <извозчик Василий Мазурин> в ночи из оного полку бѣжал и украл оного ж полку у сержанта артемья сир […] малои сундучекъ [3, ед. хр. 1, л. 2]. Таким образом, в войсковых грамотах середины XVIII в. нарратив создается единицами различных языковых уровней и входит в структуру документа, выполняя функцию информирования об обстоятельствах, послуживших причиной создания грамоты. Фрагменты текстов, которые представляют собой нарративное повествование, сочетают в себе набор характерных для нарратива признаков. В грамотах выявлены причинно-следственные событийные цепи, использование дискурсивных средств, реализуется ретроспективность, проявляющаяся в грамматической структуре предложений, выраженные лексическими средствами категории локальности и темпоральности.

Литература

1. Горбань О.А. Региональные документы XVIII века в аспекте категории темпоральности // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 2. Языкознание. 2014. № 4 (23). С. 7-16. 2. Горбань О.А., Ильинова Е.Ю., Косова М.В., Шептухина Е.М. Жанровые особенности войсковых грамот середины XVIII века (по материалам архивного фонда «Михайловский станичный атаман») // Известия Уральского федерального университета. Сер. 2. Гуманитарные науки. 2016. № 3 (155). С. 182-199. 3. Документы канцелярии Михайловского станичного атамана Области Войска Донского // Государственный архив Волгоградской области. Ф. 332, Оп. 1. 1734-1746 гг. 4. Падучева Е.В. Семантические исследования: Семантика времени и вида в русском языке; Семантика нарратива. 2-е изд., испр. и доп. М.: Языки славянской культуры, 2011. 480 с. 5. Словарь русского языка XVIII века. СПб.: Наука, 1984-2013. Вып. 1-20. 6. Теребков А.С. К вопросу о трактовке феномена нарратива в современном гуманитарном знании. Сущность и истоки // Омский научный вестник. 2012. № 3 (109). С. 114-117. 7. Шептухина Е.М., Герасимова И.С. Языковые средства реализации текстовых категорий в региональных документах XVIII в. // Учен. зап. Казан. ун-та. Сер. Гуманит. науки. 2014. Т. 156, кн. 5. С. 41-51. 8. Labov W. The Transformation of Experience in Narrative Syntax // Language in the Inner City. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 1972. P. 359-360.

Д.С. Полежаева



Другие новости и статьи

« Боевой стресс и его психологические последствия

Вопросы исчисления выслуги лет для назначения пенсии военнослужащим и сотрудникам правоохранительных органов, возникающие на практике »

Запись создана: Среда, 19 Сентябрь 2018 в 18:20 и находится в рубриках Новости.

Метки:



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии для сайта Cackle

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы