К вопросу о способах информационного воздействия



К вопросу о способах информационного воздействия

В данной работе рассмотрена одна из ключевых проблем информационной войны: точки уязвимости сознания субъекта. Выдвигается и обосновывается тезис о том, что процессы мышления имеют определенные «слабые места»: информация, которая участвует в этих процессах, а также умозаключения, к которым способен прийти субъект не поддаются рефлексии. В работе обозначены и описаны основные точки уязвимости сознания, и, в результате теоретического анализа продемонстрированы возможные способы манипуляции.

Очевидно, что точки уязвимости прямым образом коррелируют с вопросом эффективности воздействия, что обуславливает актуальность подобного рода исследований. Ключевые слова: субъект, сознание, информационная война, методы воздействия Любой групповой социальный конфликт вне зависимости от формы и условий его протекания есть «столкновение общественных субъектов, мотивированное их групповыми интересами, потребностями, целями» [1, с. 12].

В случае межнациональных и межгосударственных конфликтов, вооруженным (военным) конфликтом будет являться «специфическая форма ведения военных действий вооруженными силами государства» [2, с. 6-7]. Примечателен тот факт, что в XXI в. понятие «вооружение» потеряло свои классические рамки понимания. Весь набор средств насилия и принуждения, которыми конфликтующая сторона в состояние подорвать суверенитет противника и склонить его к исполнению собственной воли, может считаться вооружением: всё что было создано как оружие, и что в определенных обстоятельствах может стать оружием. В таком случае мы можем трактовать

информационную войну (в её гуманитарно-психологическом понимание), как специфическую форму ведения вооруженного конфликта посредству использования методов гуманитарного и психологического воздействия с целью «дестабилизации общества и государства, а также принуждения государства к принятию решений в интересах противоборствующей стороны» [3, с. 378]. В сравнение с физическим конфликтом, инструментарий информационной войны в большей степени обладает разнообразием, значительной гибкостью используемых средств и методов. Однако, одним из базовых принципов воздействия на сознание субъекта в различных информационных конфликтах можно считать гуманитарно-психологическое воздействие на «точки уязвимости» [4, с. 15] сознания. Точки уязвимости – совокупность сознательных и бессознательных когнитивных установок (т.е. «…характерная для субъекта совокупность взаимосвязанных приемов, способов и стратегий осуществления познавательной деятельности» [5, с. 31]), которые закреплены в сознание субъекта и не подвергаются (или подвергаются в значительно меньшей степени) критическому осмыслению, анализу, рефлексии.

Иными словами, под точками уязвимости подразумеваются те мыслительные процессы, которые, в силу ряда причин и условий, субъект не может объективно оценивать, а полученная информация воспринимается как данность. В данной работе мы постараемся как можно полнее проанализировать перечень точек уязвимости, снабдить их соответствующими примерами. Ритуалы. Ритуал, как социальное, а не сакральное, действие — исторически сложившаяся форма социальных действий, символический смысл которых демонстрирует субъекту насколько он считает себя и других заслуживающих уважения [6, 34]. «Магическая» сила ритуальных практик, скрепляющих общество в значительной мере исследована социологами, антропологами, историками, а в настоящий момент может являться одним из инструментов информационной манипуляции. В 2009 г. президент США Барак Обама на встрече с японским императором Акихито вместе с традиционным приветствием: пожатием руки, поклонился монарху. Этот жест вызвал критику со стороны американских средств массовой информации, а также политических деятелей [7], [8]. В 2017 г. Владимир Путин в День памяти и скорби возложил венок к Могиле Неизвестного Солдата. Примечательно, что президент стоял без зонта и с непокрытой головой под проливным дождем, что вызвало одобрение со стороны российского общества [9]. И в том и в другом случае мы видим определенный ритуал, верное/неверное соблюдение которого прямым образом коррелирует с социальным одобрением и может быть использован как точка уязвимости. Мифы. Мифы – оторванное от действительности изложение каких-либо событий, фактов, основанное на их некритическом, ошибочном истолковании [10, с. 546]. Сама дефиниция мифа, в настоящий момент, воспринимается как нечто лживое, антинаучное и, в целом, негативное.

Однако, мифологическое существует в сознание субъекта наравне с рациональным, как «особая разновидность познания, отличная, но не низшая по отношению к разумной аргументации» [11, с. 421]. Задача мифологии, как и науки, объяснить окружающую нас действительность, аргументируя её не фактологическим, а оценочноэмоциональным способом. Мифы создают устойчивые объяснительные модели будущего и прошлого [12], поскольку обладают некоторыми ключевыми особенностями: ясностью (логичностью), относительной простотой и способностью меняться и «обрастать несколькими слоями» вместе с изменениями социальной среды [13, с. 257]. Однако, некая сакральная притягательность мифа обусловлена тем, что современные мифы прибывают в «незавершенном» состоянии, они открыты для фантазии субъектов, открыты для выстраивания любых сценариев и финалов. Миф оставляет место субъекту внутри самого себя. К примеру, агрессивность России и её угроза для мирового сообщества обосновывается мифом о якобы существующем желании политического истеблишмента РФ возродить

Советский союз [14], [15]. В период президентской гонки в США в 2016 г. родился миф о связи и взаимодействие между Дональдом Трампом и Россией, [16] и лично с Владимиром Путиным [17]. Как показывает практика, данные мифы в значительно большей мере оказывают влияние на общественное мнение, чем реальные факты. Стереотипы. Стереотип – модель распознавания информации, базирующаяся на предшествующем опыте субъекта и устоявшихся социально-исторических практиках [18, с. 51-56]. Стереотип, как самостоятельная модель познания мира, присущ любой социальной группе и выражается в системе ясных и чётких формулировок, межгрупповых представлений, зачастую о другой социальной группе [19, с. 97]. Ключевыми особенностями стереотипов, имеющими значимость в контексте данной работы, можно считать две: в первую очередь, они не локализуются в конкретном сообществе и могут «кочевать» от одной социальной группы к другой.

Во-вторых, любой социальный стереотип можно считать точкой уязвимости, поскольку субъект будет стремиться воспроизвести его, т.к. стереотип базируется на явном или скрытом социальном одобрение группы. Идентичность и идентификация. Человек – биосоциальное существо. Одной из значимых социальных потребностей является потребность быть частью группы, более того, субъект не мыслит себя вне группы. Групповая идентичность субъекта строиться по принципу «от противного», т.е. по модели негативной идентификации [20, с. 25].

Субъект в процессе социализации осознает в первую очередь «потенциальных врагов», и психофизиологическая потребность в безопасности удовлетворяется за счёт группы, к которой он принадлежит. В таких условиях основной биологический инстинкт – самосохранение, проецируется субъектом на всю группу, с которой он себя идентифицирует: «они» на первых порах куда конкретнее, реальнее, несут с собой те или иные определенные свойства - бедствия от вторжений «их» орд, непонимание «ими» «человеческой» речи» [21, с. 83]. В современно обществе, данный процесс многократно усложняется, и понимание всесторонней безопасности наслаивается, переплетается друг с другом. Именно поэтому, идентичность и идентификация будут являться точками уязвимости сознания субъекта, т.к. они базируются на врожденном чувстве страха, опасности. Естественная потребность их преодолеть (удовлетворить) будет заключаться в условиях мнимого или реального социального единства, достигаемого за счёт процессов идентичности субъекта и идентификацией его группой. Мы можем найти огромное количество примеров и подтверждений справедливости данных слов в истории пропаганды, которая базируется на образе врага во всех смыслах этого слова. Методы коммуникации. Речь и язык. Семиотика. Межсубъектная и групповая коммуникация посредству вербальных и невербальных сигналов, символов присуща любому человеческому сообществу.

Однако, средства и способы коммуникации, а также используемые символы и знаки радикально различаются в зависимости от сообщества, к которому принадлежит субъект. К примеру, к методам коммуникации совершенно по-разному относятся в разных культурах: «русский прослушивает комнаты с помощью жучков и шпионит ухом, находя это вполне естественным. Вместе с тем его выводит из себя наша (прим. авт. - американская) визуальная разведка» [22, с. 42]. Система референции знака в различных обществах так же радикально различается: «в силу формирования символами или иной культурной формацией, его интерпретация возможна только в контексте существующего культурного опыта» [23, с. 238].

К примеру, чёрный цвет ассоциируется в европейской культуре с трауром и смертью. В противовес этому в азиатских культурах белый цвет является цветом скорби (Китай, Япония). Белоснежная похоронная процессия для европейского человека смотрится предельно непривычно, поскольку нарушает всю систему референции знаков. В реальности наше сознание не может абстрагироваться от формы, способа и знаков коммуникации, оставляя чистый смысл сообщения, это потребовало бы абстрагироваться от всей культуры, которая безусловно, составляет значительную часть личности субъекта. Именно поэтому методы коммуникации, постановка слов в предложение и их вариативное использование, речевые обороты и знаковообразная система сообщения будет являться точкой уязвимости, поскольку, являясь неотъемлемой частью личности, воспринимается оной как абсолютно естественное состояние. Авторитет. Лидеры мнений. Субъект, в своей познавательной деятельности вынужден опираться на опыт предшествующих поколений, без которого не возможен цивилизационный прогресс. Более того, инновация (духовная или материальная) проходит долгий процесс от её отрицания до принятия обществом.

Этот процесс был исследован Э. Роджерсом, его теория получила название «диффузия идей», согласно которой инновация распространяется посредством межсубъектной, межгрупповой коммуникации и проходит несколько этапов от узнавания до признания. И, очевидно, что этот процесс возможно ускорить посредству личностей, чья деятельность носит публичный характер, и которые обладают определенной популярностью, или же чьи достижения и деятельность признаны значимыми для общества, т.е. те, кого можно назвать «лидерами мнений». Именно на факте «узнавания» лидера мнений и признания в той или иной мере его авторитета социальным большинством, строиться множество рекламных стратегий и компаний. Эффект «подражания» [24, с. 117-118] лидеру мнений в вопросе потребления или пользования продуктом приводит к успешному продвижению товара на рынке. Ровно таким же образом данный принцип будет работать в условиях информационного конфликта. Подводя итоги краткому обзору точек уязвимости можно сделать несколько ключевых выводов.

Большинство из точек уязвимости сознания, есть порождение социальной реальности, которая навязывается субъекту познания в процессе социализации и зависит от национально-культурных особенностей окружения. Любая точка уязвимости будет являться «социальной конструкцией» [25, с. 35]. Соответственно, может существовать три основные модели (с множеством вариантов) работы с точками уязвимости сознания: создавать новые, опираться на уже существующие или, используя технику забвения, «пристраивать» к существующим новые смыслы («ожившая Галатея» [26, с. 39]). В таком случае, успех информационного воздействия, в первую очередь, будет базироваться на особенностях, присущих социальной группе, независящих от отдельного субъекта и несводимых к сумме особенностей субъектов, даже если конечной целью воздействия будет являться конкретный индивид, а не группа. Неоднократно упоминалось об эмоциональном воздействие на субъект познания посредству той или иной точки уязвимости. Из этого следует вывод, во-первых, о первичности эмоционально-чувственного перцепции информации, и последующего рефлексивного её осмысления. Во-вторых, далеко не вся информация подвергается осмыслению: одна её часть отбрасывается автоматически, другая воспринимается на веру, что-то «откладывается» в область подсознательного.

Исходя из этого можно выдвинуть тезис о том, что значительная часть информации, получаемая субъектом познания, воспринимается, но не осознается. Поэтому, в случае гуманитарно-психологического воздействия вопрос о качественной, проверенной, обоснованной информации устраняется, заменяясь вопросом эмоциональности воздействия. Необходимо так же отметить роль бессознательного в процессе человеческой деятельности. Как показано в данной работе, если подвергнуть критическому анализу точки уязвимости, то субъект в состоянии оказать им ментальное сопротивление. Однако проблема «причинно-следственных отношений между деятельностью сознания и деятельностью мозга» [5, с. 89] порождает вопросы о соотношение сознательной и бессознательной части субъективного мышления. Если «когнитивное бессознательное» [27, с. 26] способно участвовать в процессе моделирования деятельности субъекта, то попытки воздействовать на него посредству точек уязвимости имеет особую эффективность. Отдельного анализа заслуживает проблема установления корреляционных связей между точками уязвимости сознания.

Детерминизм когнитивных установок, поведение субъекта и точек уязвимости только предстоит установить по средству эмпирических социальных экспериментов/опытов/наблюдений, а также путем использования методов математической статистики. Иными словами, требуют настоятельного и внятного ответа вопросы о том, насколько каждая точка уязвимости способна изменять модель поведения субъекта, а также какая комбинация способна дать наиболее эффективные результаты.

В заключение хотелось бы отметить, что в условиях информационного конфликта лучшей стратегической защитой информационного пространства общества и обеспечения его нормального функционирования, будет являться формула: «Si vis pacem, para bellum». Превентивное информационное воздействие т.е. конструирование когнитивных протоколов в сознание субъекта, позволит доминировать в информационном пространстве над потенциальным противником.

Литература

1. Пронин С.В., Давыдов А.П., Машезерская Л.Я., Пирогов Г.Г., Дубсон Б.И., Бочкова З.В., Ершов С.А., Кучни И.А., Ланько Э.В., Ю.П. Лисовский, Люблинский В.В., Маклярский Б.М., Тарасова Н.Н., Цывелев Р.И. Социальные конфликты в современном обществе. - М.: Наука, 1993. – 160 с. 2. Калистаров А. Война и современность / Армейский сборник №7, 2017 – С. 5-15 3. Студниев И.Ю. Смирнов А.А. Теории и технологии социальной деконструкции (на примере «Цветных революций»). М.: Русский биографический институт, Институт экономических стратегий, 2016. – 433 с. 4. Почепцов Г.Г. Информационные войны. - М.: Рефл-бук, К.: Ваклер, 2001. – 576 с. 5. Никитина Е.А. Познание. Сознание. Бессознательное. – М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2011. – 244 с. 6. Гофман И. Ритуал взаимодействия: Очерки поведения лицом к лицу / Пер. с англ.; под ред. Н.Н. Богомоловой, Д.А. Леонтьева. – М.: Смысл, 2009. – 319 с.

7. Обама встречает японского императора Акихито в Императорском дворце [Электронный ресурс]. URL: http://www.bbc.com/news/av/world-asia-27137159/obamameets-japanese-emperor-akihito-at-imperial-palace (дата обращения 20.02.2018) 8. Обаму осудили за поклон японскому императору [Электронный ресурс]. URL: https://lenta.ru/news/2009/11/16/bow/ (дата обращения 20.02.2018) 9. Дорого стоит. Путин, возложивший венок под проливным дождем, восхитил россиян [Электронный ресурс]. URL:https://life.ru/t/%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE% D1%81%D1%82%D0%B8/1019932/doroghogho_stoit_putin_v ozlozhivshii_vienok_pod_prolivnym_dozhdiom_voskhitil_rossii an (дата обращения 20.02.2018) 10. Большой толковый словарь русского языка. / Сост. и гл. ред. С.А. Кузнецов. – СПб.: «Норинт», 2000. – 1536 с. 11. Социально-гуманитарное знание: история и современность: материалы Всероссийской научно-практической конференции с международным участием., Мурманск, 14 - 17 мая 2012 г. / Мурман. гос. тех. ун-т. [Электронный ресурс]. URL: http://www.mstu.edu.ru/science/conferences/files/gumconf2012- 9.pdf (Дата обращения: 09.02.2018) 12. Тропков А.Л. Мифы и мифология XX века: традиция и современное восприятие [Электронный ресурс]. URL: http://www.ruthenia.ru/folklore/toporkov1.htm (Дата обращения: 09.02.2018) 13. Леви-Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении / М.: «Педагогика-пресс», 1994. – 608 с. 14. Путин мечтает возродить СССР [Электронный ресурс]. URL: https://inosmi.ru/politic/20111005/175594286.html (Дата обращения: 09.02.2018) 15. Мечты о возрождение мини-СССР [Электронный ресурс]. URL: https://inosmi.ru/country_russia/20160111/235003808.html (Дата обращения: 09.02.2018)

16. Были ли выборы 2016 года «русской рулеткой»? [Электронный ресурс]. URL: https://www.nytimes.com/2018/03/14/books/review/russianroulette-michael-isikoff-david-corn.html (Дата обращения: 09.02.2018) 17. Связывает ли что-то Трампа и Путина? [Электронный ресурс]. URL: https://www.bbc.com/russian/news-36903302 (Дата обращения: 09.02.2018) 18. Липпман У. Общественное мнение. М.: Институт Фонда «Общественное мнение», 2004. — 384 с 19. Агеев В.С. Психологическое исследование социальных стереотипов. / Вопросы психологии №1, 1986. – С. 95-101. 20. Попов О.В. Развитие теории политической идентичности в отечественной и зарубежной политической науке / Идентичность как предмет политического анализа. Сборник статей по итога Всероссийской научно-теоретической конференции (ИМЭМО РАН, 21-22 октября 2010 г.). Редколлегия сборника: И.С. Семененко (отв. редактор), Л.А. Фадеев (отв. редактор), В.В. Лапкин, П.В. Панов. М.: ИМЭМО РАН, 2011. – 299 с. 21. Поршнев Б.Ф. Социальная психология и история. - М.: Наука, 1979 - 232 с. 22. Маклюэн Г.М. Понимание медиа: внешние расширения человека / Пер. с англ. В. Николева; Закл. Ст. М. Вавилова. – 4-е изд. – М.: Кучково поле, 2014. – 464 с. 23. Лебедев-Любимов А. Н. Психология рекламы. – Спб.: Питер, 2002. – 368 с. 24. Пендикова И. Г. Архетип и символ в рекламе: учеб. пособие для студентов вузов, обещающихся по специальности «Реклама», «Маркетинг», «Коммерция (торговое дело)» / Пендикова И.Г., Ракитина Л.С. под. Ред. Дмитриевой Л.М. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2008. – 303 с. 25. Труфанова Е.О. Субъект и познание в мире социальных конструкций / дис. д-ра. филос. наук: 09.00.01. защищена:20.02.2018 / Труфанова Елена Олеговна. – Москва, 2017. - 298 с.

26. Любимова Т.М. Манипуляция сознанием как вербальная технология латентной информационной войны / Информационные войны - №1 (5) – 2008. 27. Катунин А.В. Когнитивное бессознательное: «сильное» и «умное» или «слабое» и «глупое» / Субъект сознание и познание в контексте современной философии и когнитивных наук. Под. Ред. Е.О. Труфановой, А.Ф. Яковлевой. – М.: Аквилон, 2017. – 72 с.

Н.А. Зубков



Другие новости и статьи

« Сохранение социокультурной российской идентичности в пространстве информационных войн

Обеспечение военнослужащих, находящихся в зоне вооруженных конфликтов »

Запись создана: Четверг, 11 Октябрь 2018 в 5:13 и находится в рубриках Новости.

Метки: ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы