22 Октябрь 2018

Политический миф в дискурсе современного общества

oboznik.ru - Война и информационные технологии

В основе различных дефиниций мифа лежит убеждение о том, что миф является социально значимым продуктом стремления индивида продуцировать смыслы. Контексты, в рамках которых формулируются концепты мифологических конструктов, различны, поскольку миф – это зачарованное зеркало, в котором исследователи нашли наиболее знакомые и привычные объекты [6, с. 4].

Вариативность концептов мифов может быть обусловлена отсутствием единой исследовательской оптики применительно к форме мифологического конструкта, который может циркулировать как повествование/нарратив (К. Флад, К. Боттичи, Х. Блюменберг, Б. Линкольн, Р. Сегал, Д. Яноу), выражаться в дискурсивных практиках (Р. Барт, К. ЛевиСтросс, Л.И. Шестов, Е.И. Шейгал), обретая в т.ч. и визуальный формат. В работах исследователей, придерживающихся нарративного подхода, мифы интерпретируются как рассказы о значимых событиях прошлого, настоящего или будущего, имеющие форму нарратива с сюжетом и персонажами. Б.Линкольн отмечал, что миф – это нарратив, располагающий авторитетом, стабилизирующий социальные паттерны, сохраняющий общество в его регулярных и привычных формах [8, p. 25].

Нарративы могут обретать различные формы: индивидуальные, устанавливающие и подтверждающие личность человека, публичные, к примеру, коллективные политические программы, «концептуальные», устанавливающие порядок решения политических проблем, «мета-нарративы», структурирующие то, как мы осмысляем мир. Идеи мифа как непрерывного процесса производства «значимости» посредством наррации, постоянной работы над мифом принадлежат Хансу Блюменбергу, который различал работу мифа (функции, эффекты мифологических конструктов) и работу над мифом (его актуализацию с течением времени). Блюменберг определял мифы как истории с «мощным» нарративным стержнем, обеспечивающим устойчивость мифологических построений, и ярко выраженной способностью к маргинальным вариациям, проистекающим в ходе «работы над мифом» с течением времени [5, s. 40]. Опираясь на идеи Х. Блюменберга, К. Боттичи эксплицирует миф как работу над общим нарративом, посредством которого представители социальной группы придают значимость собственному опыту и действиям.

С целью обретения статуса политического мифа нарратив должен влиять на конкретные политические условия, в которых действует данная группа; иными словами, способ, посредством которого нарратив «используется», «актуализируется» в условиях конкретной ситуации, делает его политическим мифом, а также «определяет», является ли миф формой идеологической регрессии или прогрессивным социальным воображаемым [6, p.129]. По мнению Боттичи, миф отличается от других повествовательных форм тем, что создает «значимость» для тех, кто участвует в его продуцировании; при этом «значимость» означает то, что «сближает нас, приближает нас к нам», находясь между повседневными вопросами «смысла» и глубокими религиозными вопросами «смысла бытия» [6, p.125]. Как «мощному» нарративу мифу свойственны значимость (транслирование устойчивой символической картины), логика повествования, сюжет, конфигурация мифических персонажей, исторические коннотации. Хотя Р. Барт подчеркивает способность мифов скрывать свое происхождение и зависимость от конкретных социальных и политических контекстов: «существо мифа определяется утратой вещами своих исторических свойств; в мифе вещи теряют память о своем изготовлении» [1, с. 111].

Политические мифы превращают радикальную субъективность сторителлинга в коллективный опыт и помогают стабилизировать ожидания, идентичности и знания. Мифические повествования в политике включают или исключают определенные группы, создают иерархии между ними и конструируют предметные позиции. Политические мифы выступают в роли «аниматора», вдохновителя действия. Мифы – это не просто описание вещей, а отражение решимости действовать (Ж. Сорель). Миф – выражение эмоций, а эмоция превращается в образ. Мифы убедительны, потому что они резонируют с аффективными измерениями норм и ценностей, что дает им возможность побуждать людей к действию. Политические мифы обеспечивают чувство сплоченности, определяют общую цель и дают стимул к действию. Таким образом, политические мифы играют существенную роль в конструировании коллективной идентичности [6]. Двора Яноу интерпретирует политические мифы как нарративы, создаваемые группой людей в целях маскировки «запрещенных целей», не выражающихся публично в силу отсутствия общественной поддержки, и заполнения «пробелов» в официальном дискурсе. В соответствии с концептом Яноу, мифы создаются в форме нарратива, содержат изложение фактов, не всегда обладают видимой сюжетной линией, маскируют напряженность целей в публичной политике [9, p. 191-192]. Мифы производят смыслы и в то же время работают, чтобы исключить альтернативные репрезентации реальности. Благодаря этому процессу мифы передают ощущение политических реалий, которое ускользает от дальнейшей критики и оказывает влияние на политическую практику.

На протяжении всей истории политические мифы использовались для легитимации политических систем в целом и политических решений. Мюррей Эдельман идентифицирует три политических мифа: о враге, доблестном лидере, единстве сообщества. Мифы Эдельмана показывают, что в риторических терминах легитимизация включает в себя идентификацию угрозы, форму реакции на данную угрозу и появление доблестного лидера [7, p. 26]. Мифы функционируют по-разному: они дают советы о соответствующем поведении в данном социальном контексте, руководят моральными решениями и создают социокультурные рамки, поддерживающие определенный общественный порядок. «Миф не отрицает вещей, наоборот, его функция – говорить о них; но он очищает их, делает безобидными, придает им ясность, характерную не для объяснения, а для констатации фактов» [1, с. 112]. Таким образом, мифы структурируют реальность и реагируют на конкретные проблемы. Концепты политико-мифологических конструктов можно типологизировать в зависимости от функций, которые исследователи приписывают мифам: детерминирующей, стимулирующей (творческой), деполитизирующей и т.д.

Детерминирующая функция мифа означает, что миф является инструментом в руках идеологически доминирующих акторов, которые изменяют историю, искажают ритуалы с целью навязывания / поддержания иерархического политического порядка (ср.: Э. Кассирер, Р. Барт [создатели мифа]). Концепции, фокусирующиеся на стимулирующих функциях мифа, открывают аналитическую апертуру для творческих, инициативных, «подрывных» сторон» мифа, выступающего в качестве стратегического инструмента социально-политических изменений. Ж. Сорель, противопоставляя утопию и миф, понимает последний как «группы образов», посредством которых индивиды, участники больших социальных движений, репрезентируют «свои действия как часть битвы, в которой их ожидает успех» [2, с. 93]. В общих чертах концепции, авторы которых наделяют мифы детерминирующей или стимулирующей функцией, подчеркивают инструментальную сторону мифов и агентность их создателей / пользователей, но оценивают это использование мифа по-разному: производство доминирующей либо привычной социальной формы, механизм преодоления социальных ограничений или инструмент социально-политических изменений.

С концепциями, подчеркивающими деполитизирующие функции мифа, мы входим в поле мифов как социальных конструктов. Здесь миф является частью диффузной, производительной силы, которая структурирует социально-политические условия и в то же время скрывает их политический характер. В качестве мифов выступают общественные убеждения, например, вера в рациональность, в силу позитивистской науки (М. Хоркхаймер и Т. Адорно). Деполитизация определенных идей и концепций поддерживается путем их наррации и подавления других возможных описаний. Для Р. Барта миф – семиотическая система второго порядка, основанная на принципе коннотативного значения, приживленного на денотационный уровень смысла.

То, что является знаком (а именно ассоциативной суммой концепта и образа) в первой системе, становится означающим во второй системе [1, с. 78]. Барт использует термины: форма (означающее мифа), концепция (означаемое мифа) и значение (сообщение мифа) для описания позиций в семиологической системе второго порядка. Означающее мифа двусмысленно, так как оно является признаком системы первого порядка и, таким образом, наполнено смыслом и означающим (формой) системы второго порядка и, таким образом, кажется «пустым» [1, с. 81]. Миф деформирует или отчуждает смысл первоначального знака, «внедряя» его в новую семиологическую систему и скрывая свое историческое возникновение. Для Барта эта деформация смысла – принцип мифа: он «трансформирует историю в природу», натурализует то, что по существу является историческим и, следовательно, идеологическим. Именно в этом смысле Барт говорит о мифе как о деполитизированном слове [1, с. 112]. Мифы и повествования описываются как структурирующие принципы дискурса. В дискурс-анализе (Т.А. ван Дейк, Н. Фэйркло, Э. Лаклау, Ш. Муфф, Р. Барт, М. Фуко и др.) существуют различные трактовки дискурса: идеологическая интерпретация как лингвистически конституируемой формы власти и контроля; определение социальности посредством языка; коммуникативное событие; продукт вербального действия.

Языковое существование мифа, имеющего характер прецедентного феномена, обусловлено фантомностью и фидеистичностью политического дискурса [4, с. 189]. Инструменты риторики, которые можно найти в мифах, лингвистические приемы мифообразования, – преувеличение, прославление и повторение. Интерпретация политической мифологии в дискурсе современного общества предполагает, в основном, опору на качественные методологические траектории. В мифографических исследованиях аналитики часто «мобилизуют» такие методы, как: интервью, анализ содержания текста, дискурс-анализ (как обсуждаются мифы, или как они пронизывают дискурсы и реструктурируют дискурсивные поля), организационная/ институциональная этнография (практики субъективизации, коммуникативные практики, сопровождающие мифопроизводство), визуальный анализ (практики транслирования мифов посредством визуального ряда). Политическому мифу в современном обществе свойственна трехуровневая структура [3, с. 30-32]. Семантический компонент политико-мифического конструкта репрезентирует содержание мифа, организует множественность политических персонажей и ситуаций мифологического сюжета посредством архетипов и мифологем. Архетип – первообраз, ролевая модель, общая схема, на основе которой выстраивается политический миф-нарратив. Мифологема – стереотипическая связь архетипа с содержанием универсальных мифологических сцен, сюжетов; фиксирует корреляции между основными составляющими нарративов: субъектом, противником, целями, адресатом; вербальный носитель мифа в политическом дискурсе.

В политическом дискурсе современного общества могут циркулировать различные мифологемы и архетипы. Например, мифологемы «мы» и «они», архетипы «чужие», «свои», «единство» являются маркерами мифа об идентификации сообщества, который направлен на поддержание единства и формирование идентичности коммьюнити. Мифологема «врага» встраивается в нарратив мобилизационного мифа, мифа о враге, конспиративного мифа. Миф о герое как борце с наследием минувшего хаоса, герое-спасителе, герое-искателе приключений задействовал мифологему «героя», архетипы героя, правителя, опекуна, трикстера. Миф о социальном идеале, миф-идиллия воспроизводится посредством мифологемы «золотого века», «идеального общества». Синтактический компонент политико-мифического конструкта представляет «план выражения мифов» (как вербализируются, визуализируются, артикулируются, продуцируются мифические построения в нарративных и визуальных формах); посредством политических символов происходит транспонирование универсальных мифологических образов, сюжетов, ситуаций, описываемых посредством мифологем и архетипов, на реальные политические ситуации, объекты, акторов. В качестве политических символов могут выступать: интернет-мемы (форма бытования мифологемы в онлайне), например, речевые клише (цитаты, паремии), визуальные и аудиовизуальные объекты, образы реальных или вымышленных персонажей медиапространства, хэштеги; общеупотребительные политические понятия; режимные, ситуативные символы.

Прагматический компонент политических мифов фиксирует воздействие мифов на деятельность индивидов, социальных групп в политическом процессе. На данном уровне политический миф воспроизводится в политических ритуалах и идеологемах (санкционированных политическими институтами мифологемах). Аналитик, изучающий в современном политическом дискурсивном пространстве отрицательные оценочные номинации содержания мифов, выявляет иронические комментарии как маркеры разоблачения мифов, негативно-оценочную аксиологическую лексику, графические средства (кавычки, шрифт). Политические мифы могут создавать подлинность, историчность, авторитет и социальное признание, превращая то, что является особенным, в то, что кажется универсальным, естественным. Понятие «миф» является ресурсом теоретической рефлексии, позволяя устанавливать «мифический», «искусственный» статус нарративов, и в то же время инструментом политической практики, когда на основе архетипических моделей формируются новые мифологические конструкты. Мифографу-аналитику, который находится на «теоретической развилке» и определяется с дизайном будущего исследования, приходится делать выбор в условиях наличия различных концептов мифов, дифференцирующихся в зависимости от понимания формы мифа, его функций, эффектов, оценки мифа как «идеологического заблуждения» или «необходимого вымысла».

Список литературы 1. Барт Р. Избранные работы: Семиотика: Поэтика. М.: Прогресс, 1989. 616с. 2. Флад К. Политический миф. Теоретическое исследование. М.: Прогресс-Традиция, 2004. 264с. 3. Чаблин А.Б. Структурно-функциональные модели современного политического мифа // Российский академический журнал. 2011. №1. Т. 15. С. 29–33. 4. Шейгал Е.И. Семиотика политического дискурса: дис. … д-ра филол. наук. Волгоград, 2000. 440с. 5. Blumenberg H. Arbeit am mythos. Frankfurt am Main: Suhrkamp, 1979. 699s. 6. Bottici Ch. A philosophy of political myth. Cambridge: Cambridge University Press, 2007. 286p. 7. Charteris-Black J. Politicians and Rhetoric: The Persuasive Power of Metaphor. 2nd ed. Basingstoke, UK: Palgrave Macmillan, 2011. 370p. 8. Lincoln B. Discourse and the construction of society: Comparative studies of myth, ritual, and classification. Oxford: Oxford University Press, 2014. 282p. 9. Yanow D. How does a policy mean? Interpreting policy and organizational actions. Washington, DC: Georgetown University Press, 1996. 261p

Плотичкина Наталья Викторовна

Другие новости и статьи

« Эффективность боевой работы оценивалась в рублях

К 100-летию финансово-экономической службы Министерства обороны России »

Запись создана: Понедельник, 22 Октябрь 2018 в 5:20 и находится в рубриках Новости.

метки: ,

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика