Политический миф в дискурсе современного общества
В основе различных дефиниций мифа лежит убеждение о том, что миф является социально значимым продуктом стремления индивида продуцировать смыслы. Контексты, в рамках которых формулируются концепты мифологических конструктов, различны, поскольку миф – это зачарованное зеркало, в котором исследователи нашли наиболее знакомые и привычные объекты [6, с. 4].
Вариативность концептов мифов может быть обусловлена отсутствием единой исследовательской оптики применительно к форме мифологического конструкта, который может циркулировать как повествование/нарратив (К. Флад, К. Боттичи, Х. Блюменберг, Б. Линкольн, Р. Сегал, Д. Яноу), выражаться в дискурсивных практиках (Р. Барт, К. ЛевиСтросс, Л.И. Шестов, Е.И. Шейгал), обретая в т.ч. и визуальный формат. В работах исследователей, придерживающихся нарративного подхода, мифы интерпретируются как рассказы о значимых событиях прошлого, настоящего или будущего, имеющие форму нарратива с сюжетом и персонажами. Б.Линкольн отмечал, что миф – это нарратив, располагающий авторитетом, стабилизирующий социальные паттерны, сохраняющий общество в его регулярных и привычных формах [8, p. 25].
Нарративы могут обретать различные формы: индивидуальные, устанавливающие и подтверждающие личность человека, публичные, к примеру, коллективные политические программы, «концептуальные», устанавливающие порядок решения политических проблем, «мета-нарративы», структурирующие то, как мы осмысляем мир. Идеи мифа как непрерывного процесса производства «значимости» посредством наррации, постоянной работы над мифом принадлежат Хансу Блюменбергу, который различал работу мифа (функции, эффекты мифологических конструктов) и работу над мифом (его актуализацию с течением времени). Блюменберг определял мифы как истории с «мощным» нарративным стержнем, обеспечивающим устойчивость мифологических построений, и ярко выраженной способностью к маргинальным вариациям, проистекающим в ходе «работы над мифом» с течением времени [5, s. 40]. Опираясь на идеи Х. Блюменберга, К. Боттичи эксплицирует миф как работу над общим нарративом, посредством которого представители социальной группы придают значимость собственному опыту и действиям.
С целью обретения статуса политического мифа нарратив должен влиять на конкретные политические условия, в которых действует данная группа; иными словами, способ, посредством которого нарратив «используется», «актуализируется» в условиях конкретной ситуации, делает его политическим мифом, а также «определяет», является ли миф формой идеологической регрессии или прогрессивным социальным воображаемым [6, p.129]. По мнению Боттичи, миф отличается от других повествовательных форм тем, что создает «значимость» для тех, кто участвует в его продуцировании; при этом «значимость» означает то, что «сближает нас, приближает нас к нам», находясь между повседневными вопросами «смысла» и глубокими религиозными вопросами «смысла бытия» [6, p.125]. Как «мощному» нарративу мифу свойственны значимость (транслирование устойчивой символической картины), логика повествования, сюжет, конфигурация мифических персонажей, исторические коннотации. Хотя Р. Барт подчеркивает способность мифов скрывать свое происхождение и зависимость от конкретных социальных и политических контекстов: «существо мифа определяется утратой вещами своих исторических свойств; в мифе вещи теряют память о своем изготовлении» [1, с. 111].
Политические мифы превращают радикальную субъективность сторителлинга в коллективный опыт и помогают стабилизировать ожидания, идентичности и знания. Мифические повествования в политике включают или исключают определенные группы, создают иерархии между ними и конструируют предметные позиции. Политические мифы выступают в роли «аниматора», вдохновителя действия. Мифы – это не просто описание вещей, а отражение решимости действовать (Ж. Сорель). Миф – выражение эмоций, а эмоция превращается в образ. Мифы убедительны, потому что они резонируют с аффективными измерениями норм и ценностей, что дает им возможность побуждать людей к действию. Политические мифы обеспечивают чувство сплоченности, определяют общую цель и дают стимул к действию. Таким образом, политические мифы играют существенную роль в конструировании коллективной идентичности [6]. Двора Яноу интерпретирует политические мифы как нарративы, создаваемые группой людей в целях маскировки «запрещенных целей», не выражающихся публично в силу отсутствия общественной поддержки, и заполнения «пробелов» в официальном дискурсе. В соответствии с концептом Яноу, мифы создаются в форме нарратива, содержат изложение фактов, не всегда обладают видимой сюжетной линией, маскируют напряженность целей в публичной политике [9, p. 191-192]. Мифы производят смыслы и в то же время работают, чтобы исключить альтернативные репрезентации реальности. Благодаря этому процессу мифы передают ощущение политических реалий, которое ускользает от дальнейшей критики и оказывает влияние на политическую практику.
На протяжении всей истории политические мифы использовались для легитимации политических систем в целом и политических решений. Мюррей Эдельман идентифицирует три политических мифа: о враге, доблестном лидере, единстве сообщества. Мифы Эдельмана показывают, что в риторических терминах легитимизация включает в себя идентификацию угрозы, форму реакции на данную угрозу и появление доблестного лидера [7, p. 26]. Мифы функционируют по-разному: они дают советы о соответствующем поведении в данном социальном контексте, руководят моральными решениями и создают социокультурные рамки, поддерживающие определенный общественный порядок. «Миф не отрицает вещей, наоборот, его функция – говорить о них; но он очищает их, делает безобидными, придает им ясность, характерную не для объяснения, а для констатации фактов» [1, с. 112]. Таким образом, мифы структурируют реальность и реагируют на конкретные проблемы. Концепты политико-мифологических конструктов можно типологизировать в зависимости от функций, которые исследователи приписывают мифам: детерминирующей, стимулирующей (творческой), деполитизирующей и т.д.
Детерминирующая функция мифа означает, что миф является инструментом в руках идеологически доминирующих акторов, которые изменяют историю, искажают ритуалы с целью навязывания / поддержания иерархического политического порядка (ср.: Э. Кассирер, Р. Барт [создатели мифа]). Концепции, фокусирующиеся на стимулирующих функциях мифа, открывают аналитическую апертуру для творческих, инициативных, «подрывных» сторон» мифа, выступающего в качестве стратегического инструмента социально-политических изменений. Ж. Сорель, противопоставляя утопию и миф, понимает последний как «группы образов», посредством которых индивиды, участники больших социальных движений, репрезентируют «свои действия как часть битвы, в которой их ожидает успех» [2, с. 93]. В общих чертах концепции, авторы которых наделяют мифы детерминирующей или стимулирующей функцией, подчеркивают инструментальную сторону мифов и агентность их создателей / пользователей, но оценивают это использование мифа по-разному: производство доминирующей либо привычной социальной формы, механизм преодоления социальных ограничений или инструмент социально-политических изменений.
С концепциями, подчеркивающими деполитизирующие функции мифа, мы входим в поле мифов как социальных конструктов. Здесь миф является частью диффузной, производительной силы, которая структурирует социально-политические условия и в то же время скрывает их политический характер. В качестве мифов выступают общественные убеждения, например, вера в рациональность, в силу позитивистской науки (М. Хоркхаймер и Т. Адорно). Деполитизация определенных идей и концепций поддерживается путем их наррации и подавления других возможных описаний. Для Р. Барта миф – семиотическая система второго порядка, основанная на принципе коннотативного значения, приживленного на денотационный уровень смысла.
То, что является знаком (а именно ассоциативной суммой концепта и образа) в первой системе, становится означающим во второй системе [1, с. 78]. Барт использует термины: форма (означающее мифа), концепция (означаемое мифа) и значение (сообщение мифа) для описания позиций в семиологической системе второго порядка. Означающее мифа двусмысленно, так как оно является признаком системы первого порядка и, таким образом, наполнено смыслом и означающим (формой) системы второго порядка и, таким образом, кажется «пустым» [1, с. 81]. Миф деформирует или отчуждает смысл первоначального знака, «внедряя» его в новую семиологическую систему и скрывая свое историческое возникновение. Для Барта эта деформация смысла – принцип мифа: он «трансформирует историю в природу», натурализует то, что по существу является историческим и, следовательно, идеологическим. Именно в этом смысле Барт говорит о мифе как о деполитизированном слове [1, с. 112]. Мифы и повествования описываются как структурирующие принципы дискурса. В дискурс-анализе (Т.А. ван Дейк, Н. Фэйркло, Э. Лаклау, Ш. Муфф, Р. Барт, М. Фуко и др.) существуют различные трактовки дискурса: идеологическая интерпретация как лингвистически конституируемой формы власти и контроля; определение социальности посредством языка; коммуникативное событие; продукт вербального действия.
Языковое существование мифа, имеющего характер прецедентного феномена, обусловлено фантомностью и фидеистичностью политического дискурса [4, с. 189]. Инструменты риторики, которые можно найти в мифах, лингвистические приемы мифообразования, – преувеличение, прославление и повторение. Интерпретация политической мифологии в дискурсе современного общества предполагает, в основном, опору на качественные методологические траектории. В мифографических исследованиях аналитики часто «мобилизуют» такие методы, как: интервью, анализ содержания текста, дискурс-анализ (как обсуждаются мифы, или как они пронизывают дискурсы и реструктурируют дискурсивные поля), организационная/ институциональная этнография (практики субъективизации, коммуникативные практики, сопровождающие мифопроизводство), визуальный анализ (практики транслирования мифов посредством визуального ряда). Политическому мифу в современном обществе свойственна трехуровневая структура [3, с. 30-32]. Семантический компонент политико-мифического конструкта репрезентирует содержание мифа, организует множественность политических персонажей и ситуаций мифологического сюжета посредством архетипов и мифологем. Архетип – первообраз, ролевая модель, общая схема, на основе которой выстраивается политический миф-нарратив. Мифологема – стереотипическая связь архетипа с содержанием универсальных мифологических сцен, сюжетов; фиксирует корреляции между основными составляющими нарративов: субъектом, противником, целями, адресатом; вербальный носитель мифа в политическом дискурсе.
В политическом дискурсе современного общества могут циркулировать различные мифологемы и архетипы. Например, мифологемы «мы» и «они», архетипы «чужие», «свои», «единство» являются маркерами мифа об идентификации сообщества, который направлен на поддержание единства и формирование идентичности коммьюнити. Мифологема «врага» встраивается в нарратив мобилизационного мифа, мифа о враге, конспиративного мифа. Миф о герое как борце с наследием минувшего хаоса, герое-спасителе, герое-искателе приключений задействовал мифологему «героя», архетипы героя, правителя, опекуна, трикстера. Миф о социальном идеале, миф-идиллия воспроизводится посредством мифологемы «золотого века», «идеального общества». Синтактический компонент политико-мифического конструкта представляет «план выражения мифов» (как вербализируются, визуализируются, артикулируются, продуцируются мифические построения в нарративных и визуальных формах); посредством политических символов происходит транспонирование универсальных мифологических образов, сюжетов, ситуаций, описываемых посредством мифологем и архетипов, на реальные политические ситуации, объекты, акторов. В качестве политических символов могут выступать: интернет-мемы (форма бытования мифологемы в онлайне), например, речевые клише (цитаты, паремии), визуальные и аудиовизуальные объекты, образы реальных или вымышленных персонажей медиапространства, хэштеги; общеупотребительные политические понятия; режимные, ситуативные символы.
Прагматический компонент политических мифов фиксирует воздействие мифов на деятельность индивидов, социальных групп в политическом процессе. На данном уровне политический миф воспроизводится в политических ритуалах и идеологемах (санкционированных политическими институтами мифологемах). Аналитик, изучающий в современном политическом дискурсивном пространстве отрицательные оценочные номинации содержания мифов, выявляет иронические комментарии как маркеры разоблачения мифов, негативно-оценочную аксиологическую лексику, графические средства (кавычки, шрифт). Политические мифы могут создавать подлинность, историчность, авторитет и социальное признание, превращая то, что является особенным, в то, что кажется универсальным, естественным. Понятие «миф» является ресурсом теоретической рефлексии, позволяя устанавливать «мифический», «искусственный» статус нарративов, и в то же время инструментом политической практики, когда на основе архетипических моделей формируются новые мифологические конструкты. Мифографу-аналитику, который находится на «теоретической развилке» и определяется с дизайном будущего исследования, приходится делать выбор в условиях наличия различных концептов мифов, дифференцирующихся в зависимости от понимания формы мифа, его функций, эффектов, оценки мифа как «идеологического заблуждения» или «необходимого вымысла».
Список литературы 1. Барт Р. Избранные работы: Семиотика: Поэтика. М.: Прогресс, 1989. 616с. 2. Флад К. Политический миф. Теоретическое исследование. М.: Прогресс-Традиция, 2004. 264с. 3. Чаблин А.Б. Структурно-функциональные модели современного политического мифа // Российский академический журнал. 2011. №1. Т. 15. С. 29–33. 4. Шейгал Е.И. Семиотика политического дискурса: дис. … д-ра филол. наук. Волгоград, 2000. 440с. 5. Blumenberg H. Arbeit am mythos. Frankfurt am Main: Suhrkamp, 1979. 699s. 6. Bottici Ch. A philosophy of political myth. Cambridge: Cambridge University Press, 2007. 286p. 7. Charteris-Black J. Politicians and Rhetoric: The Persuasive Power of Metaphor. 2nd ed. Basingstoke, UK: Palgrave Macmillan, 2011. 370p. 8. Lincoln B. Discourse and the construction of society: Comparative studies of myth, ritual, and classification. Oxford: Oxford University Press, 2014. 282p. 9. Yanow D. How does a policy mean? Interpreting policy and organizational actions. Washington, DC: Georgetown University Press, 1996. 261p
Плотичкина Наталья Викторовна