30 Октябрь 2018

Принцип субституции, как один из методов ведения информационной войны

oboznik.ru - К вопросу об использовании средств информационной войны в российской прессе в XXI веке (на примере событий на Украине)

Одним из методов ведения современной информационной войны является принцип субституции. Его использование дает возможность закамуфлировать истинные цели противника и увеличить количество жертв агрессии. В условиях военного противостояния цивилизационных антагонистов принцип субституции позволяет нанести серьезный ущерб ресурсам реализации ценностного проекта.

В статье приводятся конкретные примеры использования этого метода в области современной педагогической практики. Автор приходит к выводу о том, что подрыв традиций и ценностей национального образования представляет угрозу для национальной безопасности страны.

Ключевые слова: принцип субституции, информационная война, цивилизационные антагонисты, национальная система образования, традиции, ценности, национальная безопасность. Любые войны, как форма острого противостояния противоборствующих сторон, имеют стратегические цели, тактические задачи и, конечно, жертвы. В исторической перспективе известны войны различных типов, в том числе смешанных, в которых используются комбинированные средства. Наиболее остро протекают военные конфликты цивилизационных антагонистов, в которых противники имеют не только экономические, политические или даже геополитические противоречия, а, в первую очередь, онтологически противоречивые ценностные проекты мироустройства. Как отметил проф. В. Э. Багдасарян, на современном этапе исторического развития ясно «обнаруживаются различия генезисных оснований русского мессианизма с доминантной идеей спасения мира и западного планетарного проекта – мирового господства. В одном случае мир надо спасать, в другом – подчинить» [1, С. 261].

Войны цивилизационных антагонистов имеют гибридный характер, так как в них используются различные средства и методы. Стратегической целью является не столько физическое уничтожение противника, сколько лишение его ресурсов для реализации своего ценностного проекта. Тактические задачи многоаспектны, как и используемые средства, а жертвы не менее многочисленны, чем при войнах обычного типа, однако, они носят иной характер. Вместо прямого физического уничтожения наблюдается разрушение личностной цивилизационной матрицы и любых форм самоидентификации, дискредитация исторической памяти. При этом в большей степени страдают не столько нынешнее поколение, сколько будущее, так как острие атак направлено на молодежь.

Для этого используются такие общественные институты, как образование (на всех его ступенях) и семья, ведь, противник руководствуется известной восточной мудростью: «хочешь победить врага – воспитай его детей» [2; 3]. Методы могут быть различны: от прямой фальсификации исторических фактов до инверсии основных нравственных понятий и информационно-психологических атак на традиционные институты и ценности. В качестве инструмента воздействия используются информационные ресурсы, включая средства массой информации и интернет. Как отмечает политолог В. А. Розина, задачи информационной войны состоят «не в физическом, а идеологическом уничтожении противников – изменении мировоззрения, дискредитации идеологии и так далее. Обе стороны стремятся получить превосходство – собирать и распределять поток информации, и препятствовать противнику делать то же самое» [4, с. 149]. При этом, как отмечает исследователь, «в отличие от физических боевых действий информационная борьба имеет ограниченный спектр применения (образно говоря «не захватывает территорию противника»). Информ-оружие может воздействовать на одних и тех же людей многократно, при этом его действие не явно, не агрессивно, не несет физических разрушений, а иногда и незаметно – и это мешает жертвам таких атак защищаться. Посмотрим на популярные обозначения идеологических врагов: «теневой противник», «невидимый враг», «мировая закулиса» – то есть что-то неясное, эфемерное, плохо идентифицируемое. А как можно атаковать тень?

В отличие от обычных войн в информационных нет пространственных ограничений, благодаря современным технологиям данные распространяются практически неконтролируемо на большие расстояния. Изменяется и роль воздействия – объект атаки не разрушается, меняется его коммуникативная среда. Войны, направленные на завоевание пространства сменились войнами, направленными на завоевание знаний. Информационные технологии позволяют обеспечить разрешение геополитических кризисов, не производя ни одного выстрела» [5, с. 149]. Как известно, после 2014 года Россия заявила о своем суверенитете в полицентрическом мире, о чем недвусмысленно указано в «Стратегии национальной безопасности Российской Федерации», приятой в декабре 2015 г. Это вызвало новый виток цивилизационного противостояния и усиление попыток противника навязать свои ценностные альтернативы. Но прямой диктат неизбежно вызывает активные формы противостояния, так как результаты такого вторжения разрушают ценностномировоззренческие основания, как общества, так и отдельной личности, вступая в диссонанс с его исторической памятью и традициями. Поэтому для достижения результатов используются различные методы, скрывающие истинные цели аксиологических подмен. В данном исследовании обратим внимание лишь на один из них – принцип субституции, как инструментарий манипуляции с ценностными понятиями и доминантами, их примитивизации и насаждения лжеценностей и псевдознаний. Приводимые в данной статье примеры касаются только сферы образования, так как школа – единственный социальный институт, который посещают все граждане страны, и от ее состояния, аксиологического содержания преподаваемых предметов и уровня подготовки учителей во многом зависит, какие ценности будут у социума в ближайшем будущем.

К сожалению, это утверждение имеет реальное воплощение в современной действительности, ведь популярная фраза о том, что «киевский майдан подготовил украинский учитель» обрела реальный смысл. Субститут (от лат. substitutio – замена) изначально был специальным юридическим термином, обозначавшим запасного наследника. Затем границы понятия были расширены до представления о взаимозаменяемости одного продукта другим. Например, замена одного металла родственным, как в химии, так и в технике, одного звука в иностранном языке другим звуком в заимствующем языке, одного лекарства аналогичным другим и т.д. Постепенно принцип субституции вошел в практику общественных отношений. Фактически речь идет не об осуществлении реального дела, а о получении личного удовлетворения, то есть развитие того, что в христианской религиозной практике именуется страстями.

Таким методом искусственно провоцируется столкновение между двумя способами восприятия действительности: материалистическим и идеалистическим, наукой и религией, хотя на самом деле между ними отсутствуют противоречия. Ведь любые противоречия возникают только там и тогда, когда одну и ту же проблему пытаются решить противоположными методами, отстаивая право на уникальность и эффективность лишь одного из них. В данном же случае проблемы различны и как показывают современные исследования, между наукой и религией нет когнитивных противоречий в познании мира [6]. Более того, в современном постиндустриальном обществе господствующей философией стал релятивизм, что противоречит ценностному потенциалу такого общества, для которого главным фактором его интенсивного развития становится человеческий капитал: уровень образования и профессионализма, развитие творческого потенциала работников и их инновационного мышления. Релятивизм в сочетании с принципом субституции становится опасным оружием в современной информационной войне, направленной не просто на дискредитацию противника в глазах «мирового сообщества», а на лишение его опоры на традиционные для его ментальности ценности. В педагогике принцип субституции оказался удобным инструментом для изменения вектора воспитания личности, а также характера межличностных отношений.

Следующим шагом является замена ценностных ориентиров, как отдельной личности, так и семьи. За вывеской схожести понятий и идентичности скрывается лукавая подмена нравственных категорий и жизненных смыслов. Интересно отметить, что субституция, как «одно вместо другого», весьма созвучна по смыслу префиксу «анти-», который помимо значений «против», «контр-» имеет еще одно значение – «вместо» и употребляется для обозначения противоположности и враждебности: «антирелигиозный», «антицерковный», «антихрист» и т.д. Проблема инверсии нравственных ценностей стара, как мир и повторяется в жизни каждого, начиная с Адама и Евы, которые хотели стать «как боги, знающие добро и зло» (Быт. 3, 5), но вместо этого «открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги» (Быт 3, 7). Хотя последствия этих и аналогичных попыток весьма трагичны, но они, благодаря принципу субституции, такими не кажутся, а наоборот, выглядят привлекательно. Но в условиях современной цивилизационной войны субституционный подход приобретает особо острый характер, так как выбор ценностно-смысловой ориентации является именно тем ключевым звеном, от крепости которого зависит будущее не только отдельного человека, но и общества в целом. При этом следует понимать, что «само западное общество никогда не считало русских цивилизационно своими и не считает, естественно, сегодня» [7, с. 26] Более того, оно всегда видело в существовании России препятствие на пути реализации своего цивилизационного проекта, основанного на идеи глобализации, экспансионизма, а, в конечном счете, уничтожения.

Поэтому ни о каких равноправных отношениях и «партнерстве» с Западом в решении глобальных проблем нет и быть не может, о чем ясно свидетельствуют внешнеполитические события последних лет. В этих условиях можно говорить лишь о мобилизации внутренних ресурсов страны для организации обороны и противостояния противнику. Открытые ложь и обман слишком очевидны, поэтому для инверсии ключевых нравственных понятий с целью «насаждения» западных ценностей при опоре на релятивизм, используется принцип субституции. Все это имеет самое прямое отношение к педагогике и воспитанию, так при субституционном подходе к решению образовательновоспитательных задач происходит, с одной стороны, потеря профессиональных компетенций у самих воспитателей, а с другой стороны, подмена цели и сути процесса воспитания его видимостью. Проблема некомпенентности учителя и воспитателя отличается многоплановостью и имеет тесную связь с общим падением профессионализма, а также с отсутствием стратегического мышления в системе управления российским образованием.

Причины общего падения профессионализма могут быть сведены, как отмечал еще русский философ И. А. Ильин, к тому, что: «Россию погубила полунаука. Она погубила ее скрытым в ней соблазном и ядом…Человек, сводящий все глубокое к мелкому, все утонченное к грубому, все сложное к простому, все духовное к материальному, все чистое к грязному и все святое к низкому, есть слепец и опустошитель культуры. Человек, воображающий, будто он все знает и все понимает и может всех учить и наставлять, не знает на самом деле ничего и даже не подозревает об этом своем незнании» [8]. Стратегическое мышление в управляющих образовательных структурах представлено фрагментарно и часто в отрыве от опоры на концептуальные принципы науки управления и традиции российского образования. Это приводит не только к противоречивости нормативно-правовой базы и содержательной основы образовательных документов, но и к манипулированию педагогическим сообществом посредством жесткой административной регламентацией через систему приказов, отчетов и т.п. В педагогической практике очевиден шантаж педагогов их функциональными обязанностями. В этих условиях происходит потеря ценностных оснований педагогической деятельности. В теории управления такая практика известка, как практика управляемой деконструкции объектов. Она применяется для разрушения систем, подлежащих уничтожению.

Вместе с тем современная философия релятивизма допускает одновременное существование различных альтернатив, так как ее основой является убеждение, что нет единой истины, одинаковой для всех людей, а есть множество истин, удобных, полезных и убедительных для одних лиц и групп, но неприемлемых для других, что создает плодотворную почву для использования принципа субституции. Основы релятивизма, как философско-мировоззренческой концепции, были сформулированы еще в античности Протагором и фактически их можно свести к одной фразе: «Человек есть мера всех вещей», то есть истина и ложь относительны, и определяются самим человеком. В сфере познания он ведет к скептицизму; в сфере морали – порождает конформизм; в религии – толерантность и требование устранить теологические предпосылки из понимания ключевых событий Священной истории, трактуя их лишь как способы познания, но не сами события, то есть отрицая их реальность. В релятивизме истина и ложь относительны, и определяются самим человеком, а нравственные законы не существуют объективно, так как ни одно моральное суждение нельзя считать ни истинным, ни ложным: каждый человек имеет право придерживаться тех принципов, которые ему предпочтительны, и любая точка зрения в морали одинаково оправдана. Педагогическая опасность такого утверждения заключается в отрицании абсолютного характера воспитательного идеала, что является основанием для искажения понимания основных нравственных категорий и педагогических понятий. Ведь в традиционной педагогической парадигме нет равенства между добром и злом, правдой и ложью, свободой и вседозволенностью. Признание этой истины равносильно краху релятивизма и секуляризованной педагогики. Поэтому в современной светской педагогике и психологии искажение основных нравственных категорий носит системный характер. Эти подмены стали особенно опасны с введением в современную педагогическую лексику и практику сопряженных понятий «духовно-нравственное воспитание» и «духовнонравственная культура».

В современных секуляризованных научно-педагогических исследованиях под «духовностью» понимается некая «внутренняя мораль», культурность, интеллигентность, и т.д. Нравственное же трактуется не иначе как «внешняя мораль», привитие которой возможно в результате целенаправленного педагогического воздействия Провозглашая принцип безусловной терпимости в морали и относительность различий между добром и злом, сторонники релятивизма фактически оправдывают всякое зло и уничтожают все нравственные мерила, подчеркивая условность и ситуативность моральных норм. Секуляризованная педагогика ставит целью всестороннее воспитание личности.

Однако оно не предусматривает иерархичности (дух-душа-тело) и четких (абсолютных) критериев личного нравственного выбора (добро-зло). А развитие всех сторон личности без ее иерархического стержневого основания приводит к смешению в индивидуальном сознании критериев добра и зла, делает их относительными, поэтому в зависимости от текущих потребностей они легко меняются местами. Именно проблема выбора вектора воспитания личности (всестороннее развитие или иерархическое устройство) является мировоззренческим выбором между принципами секуляризованной и православной педагогики, нравственными ценностями «общества потребления» и традиционной нравственной культурой в формировании личности и межличностных отношений. Подмена абсолютного идеала в духовно-нравственном воспитании не есть случайная субституция, а является умышленный действием по изменению образа жизни и вектора воспитания.

Она фактически утверждает возможность формирования способности у человека самому определять истинность «добра и зла» в своей жизни, что углубляет его нравственную деградацию под видом обретения им подлинной свободы и не решает проблемы духовного возрождения общества. Таким образом, принцип субституции, используемый в современной информационной войне, приводит к подрыву традиций и ценностей национального образования, а их утрата опасна не только психолого-педагогическими проблемами отдельной личности, но и представляет угрозу для национальной безопасности страны.

Литература 1. Багдасарян В. Э. Россия – Запад: цивилизационная война. М.: ФОРУМ: ИНФА. М., 2017. 410 с. 2. Розина О. В. Национальная система образования: традиционные ценности и современные реалии // Под державным покровом Царицы Небесной. ХIХ Корнилиевские Православные образовательные чтения. Под редакцией Манойловой М.А. Псков–Печоры: Издательство СвятоУспенского Псково-Печерского мужского монастыря, 2017. С. 139–146. 3. Розина О. В. Традиционные семейные ценности в условиях современной цивилизационной войны: педагогический аспект – Нива Господня. Вестник Пензенской духовной семинарии. 2018. № 1(7). С. 73–81. 4. Розина В. А. Роль отечественных СМИ в консьюмеризации политической сферы жизни общества. Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук, М., 2013. 255 с. 5. Розина В. А. Роль отечественных СМИ в консьюмеризации политической сферы жизни общества. Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук, М., 2013. 255 с. 6. Багдасарян В. Э., Сулакшин С. С. Религиозное и научное познание. М.: Научный эксперт, 2013. 344 с. 7. Багдасарян В. Э. Россия – Запад: цивилизационная война. М.: ФОРУМ: ИНФА. М., 2017. 410 с. 8. Ильин И. А. Академическое несчастье молодых поколений [Электронный ресурс]. URL: http://apocalypse.orthodoxy.ru/problems/026.htm (дата обращения: 7.03.2018).

О.В. Розина

Другие новости и статьи

« Местность - элемент боевой обстановки

Как надо изучать экономику? »

Запись создана: Вторник, 30 Октябрь 2018 в 4:59 и находится в рубриках Новости.

метки:

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медикаменты медицина минобороны наука обеспечение обмундирование образование обучение оружие охрана патриотизм пенсии подготовка помощь право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба спецоперация сталин строительство управление финансы флот эвакуация экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика