31 Октябрь 2018

Виртуальная война как глобальное разрушительное средство социальной стабильности современного общества

oboznik.ru - Минобороны РФ разрабатывает технологии для ведения кибервойны

В статье рассматривается виртуальная война как манипулятивный феномен искусственной виртуальной реальности. Автор делает вывод, что мишенями виртуальных войн являются критические инфраструктурные точки государства, уничтожение которых, приводит к пагубным последствиям в экономике, политике и социальном благополучии нации. Разрушительная сила информационнопсихологического воздействия виртуальных войн в современности настолько высока, что ставит под сомнение не только независимость побежденной страны, но и сам факт существования ее народов как национальной общности. Ключевые слова: искусственная виртуальная реальность, виртуальная реальность, информационная война, виртуальная война.

Современный ускоренный технологический прогресс связанный, прежде всего с формированием общедоступного глобального виртуального пространства и семиургия информации очень часто приводят к нарушениям системного баланса социальных механизмов самоорганизации и саморегулирования в сетевом обществе. Интенсивно производящиеся, ускоряющиеся и умножающиеся многочисленные коммуникационные потоки «гиперссылочной» информации создают неустойчивое развитие этого социума и трудности в освоении им содержательности информации, что приводит в конечном итоге к кризису его функционирования. Отсюда постоянная череда глобальных экономических кризисов, которые не поддаются известным политэкономическим методам их преодоления, показывает, что в основе нарастающей нестабильности лежат беспрецедентные причины, которые требуют совершенно новых надполитических, надэкономических методов и способов управления, новых средств стабилизации[1, c. 51-53]. Кроме того, открытость глобального виртуального пространства современного сетевого общества, отсутствие каких бы то ни было установленных государственных границ, наличие огромного количества пользователей Всемирной Сетью – делает это общество беззащитным для манипуляций со стороны сил, заинтересованных в военно-политической, экономической гегемонии и способствует появлению такого феномена, как виртуальная война. Глобальное виртуальное пространство, наравне с космосом, воздухом, сушей и морем в современности становится новым театром военных противоборств.

Современная виртуальная война – это целенаправленная и планомерная проектно - манипулятивная деятельность агрессора в виртуальном пространстве сетевого общества, которая посредством интернет - технологий с помощью комплекса различных приемов открытого и скрытого информационного влияния осуществляет информационно - психологическое воздействие на противника с той целью, чтобы заставить его сформировать мнение в нужном агрессору направлении. По мнению социальных исследователей Д. Аркиллы и Д. Ронфельдта виртуальная война, являясь элементом более широкого социально-философского понятия «информационная война», представляет собой идеационный (идейный) конфликт социетального уровня (общества в целом), проходящий с помощью виртуальных коммуникаций. Виртуальная война напоминает стратегический конфликт одной нации против другой, когда объектами разрушений и преобразований являются ценностные установки противоборствующих сторон. И такая война проходит во многом через коммуникационные системы общества[2, с.141-165]. Виртуальные войны сегодня очень часто выступают средством борьбы не только в области международных отношений, в ситуациях скрытых и открытых внешнеполитических конфликтов и т.п., но и являются ключевым элементом внутренней политики.

Кроме того, эти виртуальные войны включают в себя и не только традиционные межгосударственные конфликты. Так, появление негосударственных политических акторов вроде «Международной амнистии» и «Гринпис», также как сторонников исламского возрождения или ополченцев, имеющих свободный доступ к Всемирной Сети для информационного обмена или согласованного осуществления политического давления на глобальном или национальном уровне, подразумевает, что не только правительства могут участвовать в виртуальной войне. Виртуальные войны ведут и различные неправительственные структуры: общественные организации, фонды, движения и политические партии. Здесь проявляется двойственная природа виртуальных войн, состоящая из конфликтов, осуществляемых, с одной стороны, активистами гражданского общества, а с другой, преступниками и террористами. Интернет-технологии позволяют в глобальных масштабах оперативно воздействовать на общественное сознание, беспрепятственно контролировать или по-новому формировать его.

Такие характеристики Всемирной Сети, как неконтролируемость циркулирующей в ней информации и охват значительной аудитории обычными методами позволяют использовать ее для целей ведения информационной войны, (например, вбрасывая в виртуальное пространство этой сети нужные агрессору сведения). Уровень развития современных интернет-технологий в виртуальном пространстве стер границы между государствами и создал уникальные возможности для подавления противника без применения традиционных средств поражения. Основной задачей в виртуальной войне всегда является манипулирование общественным сознанием в сетевом обществе и достигается это, как правило, затруднением доступа противника к объективной и достоверной информации.

Значимость этого объясняется тем, что мероприятия по обеспечению эффективного решения задач национальной безопасности, а также формирование общественного мнения и настроений внутри государства агрессора, прямо зависят от полноты и достоверности хранящейся или циркулирующей в сети Интернет информации. Причем, зачастую даже сам факт такого массированного воздействия на моральнопсихологическое состояние элиты и население государства противника заблаговременно не может быть выявлен ее спецслужбами. Сложность распознания начала виртуальной войны состоит в том, что ее линия фронта располагается не только в виртуальном пространстве сетевого общества, но и в ментальном пространстве человека и в целом человеческого общества, в котором происходит замещение традиционных ценностных установок нации-жертвы на мифы и чуждые психологические установки страны агрессора. Кроме того, общественное сознание неспособно вовремя распознать факт информационно-психологического воздействия ментальных вирусов. А в случаях, если элита противника, которая также становится объектом виртуальной войны, не обладает достаточным опытом по выявлению информационной агрессии, а, следовательно, не в состоянии организовать своевременный адекватный информационный отпор виртуальному врагу, то в конечном итоге целое государство становится неспособным к сопротивлению, и обречено на поражение. Методы информационно-психологических манипуляций в виртуальной войне могут быть следующие: 1. Целенаправленное сокрытие агрессором подлинной (правдивой) информации о положении дел, например о мобилизационной готовности своих вооруженных сил.

Этот метод является методом убеждения как своих, так и чужих виртуальных субъектов путем умолчания им правдивой информации. Помимо умалчивания правдивой информации, СМИ подконтрольные агрессору широко используют принцип демократии шума, ценная информация погружается в соответствии с принципом «спрятать иголку в стоге сена» в массив так называемого информационного мусора – огромный материал разносторонней информации. По этому поводу социальный исследователь Г. Шиллер пишет: «Подобно тому, как реклама мешает сосредоточиться и лишает весомости прерываемую информацию, новая техника обработки информации позволяет заполнить эфир потоками никчемной информации, еще более осложняющей для индивида и без того безнадежные поиски смысла»[3, c.5]. При этом в данную деятельность по сокрытию информации допускаются и оппозиционные СМИ, но размещаемый ими информационный материал, как правило, контролируется агрессором. Кроме того, иногда может вводиться запрет на упоминание в СМИ определенной информации, которая, несмотря на ее общеизвестность, запрещается к размещению в сети Интернет с цель недопущения публичного обсуждения неудобных для агрессора вопросов и тем. 2. Подтасовка фактов или замена фактов симулякрами. Данный метод основывается на подаче информационного материала действующего в одном направлении, а эффект манипулирования достигается в результате мелких отклонений (искажений). Например, агрессор говорит правду о состоявшемся событии, так как правда об этом событии может быть легко проверена, а некоторые подробности, происходящие во время этого события, заменяет симулякрами (ложью), т.е. в итоге старается сказать правду наполовину.

Так, по мнению социального исследователя А. Моля, искажение социальной реальности чаще всего достигается сквозь процесс «…кумуляции мелких отклонений, происходящих всегда в одном и том же направлении, чем решительных, бросающихся в глаза действий. «Honesty is the best policy» – всегда гораздо выгоднее быть честным, если речь идет о фактах, чем их сознательно замалчивать[4]. Причем, как мы ранее отмечали, симулякры здесь становятся, наиболее правдивы, когда они опираются на заложенные СМИ в подсознание виртуальных субъектов стереотипы. «Во всей … неразберихе внешнего мира мы выхватываем … эту информацию в форме стереотипов»[5, с.81], т.е. информационные сообщения должны быть просты и легко усваиваться виртуальными субъектами – потребителями информации, без усилий и внутреннего анализа.

Поэтому любое новое искаженное информационное сообщение, перед тем как разместить в виртуальном пространстве сетевого общества, агрессор упрощает и стандартизирует (транслирует в виде готовых шаблонов), т.е. подгоняет под усвоенный виртуальными субъектами стереотип. 3. Использование «информационных виртуальных бомб» или «информационных виртуальных мин» как оружия виртуальной войны. «Информационные виртуальные бомбы» (различные информационные сенсации), например, о коррупции в высших эшелонах власти страны - жертвы служат запалом взрывообразно нарастающих социальных протестных процессов в этой стране, подрывают ее социальную и политическую стабильность. В тоже время, с целью доведения виртуальной войны до логического завершения, агрессором могут заранее закладываться «информационные виртуальные мины», которые, как правило, срабатывают в определенный и неудобный для противника момент времени. Так, например «информационными виртуальными минами» можно считать информационные утечки псевдо-сенсаций из официальных органов государств или из скандально известного сайта «Викиликс». 4. Размещение негативной («социально-вредной») информации о стране – жертве, которая значительно быстрее воспринимается населением этой страны и зарубежной общественностью, по сравнению с позитивной, не вызывающей острых ощущений информацией.

Негативная информация поддерживает в стране – жертве необходимый уровень «нервозности» в общественном сознании и ощущение непрерывного духовного, экономического и политического кризиса в этой стране. Кроме того, эта воинственная (агрессивная) информация очень часто повторно транслируется, и такое повторение способствует откладываться этой информации в общественном сознании виртуальных субъектов практически без изменений. Проект ведения конкретной виртуальной войны обычно разрабатывается спецслужбами агрессора, а к его осуществлению наряду со спецслужбами и специальными подразделениями вооруженных сил подключаются практически все общественные институты, в том числе СМИ, учреждения культуры, а также неправительственные организации и общественные движения внутри государства-жертвы, поддерживаемые финансовыми ресурсами и из-за рубежа. Даже деятели науки, проводящие научные исследования по зарубежным грантам, могут вносить определенный негативный вклад в разрушение своей страны. Все они притворяют в социальную виртуальность, так называемую, комплексную виртуальную атаку, нанося точечные разрушающие удары по социальной системе страны-жертвы под лозунгами развития демократии и соблюдения прав человека.

Виртуальная война предусматривает ряд агрессивных информационно-психологических воздействий в отношении противника: разрушение режима обеспечения органов государственной власти и управления информационными ресурсами; манипулирование общественным мнением и создание благоприятной атмосферы для нагнетания конфликтной обстановки внутри государства противника и создания обстановки политической напряженности и хаоса; подрыв авторитета и дискредитация органов государственной власти и управления, дезинформация населения об их работе; инициирование массовых протестных акций, массовых беспорядков, забастовок; провоцирование политических, социальных, национальных и религиозных столкновений; подрыв международного авторитета государства противника; усиление политической борьбы и репрессий против оппозиции; развязывание в обществе гражданской войны и в конечном итоге нанесение ущерба государству противника в экономической, политической и оборонной сферах.

При этом виртуальная война характеризуется следующими особенностями: 1. Первоначальное виртуальное военное противоборство часто впоследствии переносится в географическое пространство, где противника добивают обычными военными силами и средствами. Иногда противник оказывает жесткое сопротивление (например, в Ливии, где М. Каддафи пользовался поддержкой существенной части населения), тогда его уничтожают «гибридными силами и средствами», т.е. комбинацией из обычных средств бесконтактного поражения и ведение боевых действий с использованием иностранных наемников в роли «отрядов оппозиции». Так, американский военный исследователь Ф. Хоффман считает, что нынешний период ведения войн характеризует процесс гибридизации, в рамках которого смешиваются виртуальные и традиционные формы военных противоборств, иррегулярные конфликты, организованная преступность и терроризм. Чтобы охарактеризовать новую военную действительность, необходимо ввести, по его мнению, понятие «гибридной войны», – термин, позволяющий точно отразить наиболее существенные изменения в характере современных войн[6,p.34- 39]. 2. Виртуальное военное противоборство довольно часто сопровождается технологической атакой на виртуальное пространство (включая сеть Интернет, телекоммуникационные сети и компьютерные системы) противника. Результатом такой атаки становится нарушение работы компьютерных систем противника или проникновение в компьютерные сети и информационные базы данных противника, что позволяет использовать их в своих интересах.

Так, американские военные исследователи обращают внимание на обязательное применение в виртуальной войне спецсредств несанкционированного доступа к информационным базам и выведения из строя компьютерных систем управления неприятеля [7]. Например, в ходе виртуальных боевых операций в Афганистане в 2010 году американские военные киберспециалисты активно проникали в виртуальное пространство противника, поражая его компьютерные сети и информационные базы данных.

Следовательно, виртуальное военное противоборство позволяет дополнительно видоизменять (копировать, блокировать и уничтожать) информацию, преодолевать защиту компьютерных систем противника, создавать непреодолимые трудности законным пользователям, нарушать работу носителей информации, дезорганизовывать функционирование компьютерных систем и информационно-коммуникативных сетей. Это достигается в основном физическим уничтожением компьютерной системы противника, либо из нее воруется критически важная информация или программное обеспечение видоизменяется в результате вирусного проникновения или хакерской атаки. 3. Физическое уничтожение компьютерной системы противника в виртуальной войне применяется, как правило, в комплексе с электронным воздействием, которое представляет собой снижение информационных возможностей противника. В свою очередь, электронное воздействие подразделяется на радиоэлектронную (постановка активных и пассивных помех), криптографическую (искажение и ликвидация информации противника) и борьбу с информационно-коммуникационными системами противника. 4. Хакерская атака выступает в виде мозгового штурма на компьютерные системы и сети противника, где оружием является программно-математические средства агрессора. В хакерской атаке могут принимать участие от одного до нескольких хакеров.

Приемы хакерской атаки носят самый разнообразный характер: парализация компьютерных систем противника по причине внедрения в компьютеры управляемых вирусов; атака на программное обеспечение компьютерных систем противника с использованием «троянских» вирусов, вирусов-«червей» и т.д., маскирующихся под безопасные программы и приводящих к отказу работы компьютерные системы противника. Например, в 2001 году на стадии ведения американскими вооруженными силами военноразведывательной операции (цикл Бойда) кибервойсками Ирана был осуществлен перехват их беспилотника RQ-170 Sentinel. Этот разведывательный беспилотный летательный аппарат был не уничтожен средствами противовоздушной обороны Ирана, а захвачен путем хакерской атаки, в результате воздействия на его GPS-систему. 5. Виртуальные общины являются нередко главной движущей силой виртуальной войны – восстание народных масс внутри государства-жертвы.

Например, виртуальные общины стали движущей силой арабских «революций» в странах Ближнего Востока. В Тунисе, Египте, Сирии и Ливии «революции» предстали на экранах мировых СМИ как социальные виртуальности, как некие симулякры, ход которых был подан этими глобальными СМИ без всякого соотнесения с реальными событиями, но в точном соответствии со сценариями, написанными политтехнологами государств агрессоров. Информация, распространенная в сетях социальной виртуальности «Facebook» и «Twitter», находящихся под контролем американских спецслужб, явилась в данном случае своеобразным виртуальным запалом этих «революций», в дальнейшем переросших в форму «флэш-мобов» и боевых действий «отрядов оппозиции». Сообщения о намечающихся митингах и протестных акциях направляются, как правило, заблаговременно посредством сетей социальной виртуальности, электронных почт и мобильных телефонов своим агентам влияния в страну противника, которые по сигналу извне синхронизируют протестные волны, т.е. собирают в нужное время и в нужном месте протестные массы людей.

В дальнейшем, следующий шаг – это управление нарастающим Хаосом. В виртуальной войне побеждает тот, кто на данном промежутке времени сумеет установить контроль над нарастающей «революционной» волной. 6. Виртуальная война очень часто позволяет агрессору сохранять цивилизованное лицо, так как он нередко остается вне поля зрения. В этом случае агрессор распространяет дезинформацию не только с помощью виртуальных субъектов, но и с помощью автоматизированных ботов. Кроме того, такая война очень часто воспринимается людьми не как факт, совершающийся в действительности, а как игра, происходящая на компьютерном экране, так как отсутствуют четко различимые признаки агрессии, характерные для привычной, традиционной войны.

Отсюда, подавляющая часть жителей государстважертвы даже не подозревает, что их страна подвергается виртуальной атаке и может, не подозревая того, добровольно оказывать мировоззренческую помощь агрессору. Сегодня инициаторами виртуальных войн продолжают выступать самые различные акторы, которые исходя из масштабов воздействия, классифицируются на: отдельные виртуальные субъекты (индивиды этнических групп, диаспор); виртуальные общины (общины военизированных структур государств, транснациональных корпораций, исследовательских институтов, аналитических центров, преступных группировок и т.д.); государства в целом. Проводники этих войн находят все новые и новые виртуальные маршруты ее ведения, они вступают между собой в различные коалиции и образовывают иерархии самой невероятной конфигурации о чем свидетельствуют разоблачения того же сайта «Викиликс». Современная виртуальная война – это многомерный нелинейный виртуальный конфликт, в котором могут переплетаться межгосударственные конфликты с гражданскими войнами различной интенсивности.

Виртуальное противоборство может иметь вид не только прямого столкновения, но и прокси - войны (опосредованной войны), когда в интересах агрессора непосредственно в виртуальном конфликте участвует третья сторона. Разработка и внедрение новых технологий, методов и тактик в виртуальное противоборство происходит в современности в постоянно ускоряющемся режиме. Создаются все более совершенные программные продукты для беспилотных летательных аппаратов (дронов) и боевых роботов, внедряются в эксплуатацию новые спутниковые системы, модернизируются радарные системы и средства слежения, а также налаживается тесное сетевое взаимодействие военных структур с гражданскими и международными институтами. Сети социальной виртуальности, первоначально организованные для общения между людьми из различных государств, начинают все больше эксплуатироваться военными и спецслужбами (например, США) для манипуляций общественным сознанием в виртуальной войне[8].

Отсюда, противодействие виртуальным войнам «…требует новых подходов, новых методов работы, новых форм организации систем безопасности государства»[9,c.30]. Итак, за относительно короткое время способы и формы ведения виртуальных войн претерпели качественные изменения, в отличие от традиционных войн, эти изменения сегодня характеризуются: многоакторностью, интерактивностью, динамичностью, мгновенностью и неопределенностью во времени начала таких войн. Постоянно меняется их стратегия и тактика, появляются новые концептуальные разработки, учитывающие различные факторы информационной уязвимости и предполагающие негативное влияние на формирование ценностных ориентаций виртуальных субъектов своих и других стран. Современные виртуальные войны становятся эффективным средством: манипулирования общественным мнением; созданием в государстве-противнике атмосферы бездуховности и безнравственности, политической напряженности и хаоса; нанесения ущерба жизненно важным интересам государства-противника в экономической, политической, оборонной и других сферах; подрыва международного авторитета государства-противника, его сотрудничества с другими странами. Значимость виртуальных войн с каждым годом многократно возрастает – они становятся основным средством достижения экономических и военнополитических целей государств - агрессоров.

Литература

1. Затуливетер Ю. С. О новых проблемах устойчивого развития социосистемы в глобальном информационном пространстве. – СПб.: Факультет филологии и искусств СПбГУ, 2008. С.51- 53. 2. Arquilla J., Ronfeldt D. Cyberwar is Coming! // Comparative Strategy 12: no. 2. April–June, 1993. P. 141-165. 3. Шиллер Г. Манипуляторы сознанием. – М.: Мысль, 1980. 325 с. 4. Handel M. I. Masters of War: Classical Strategic Thought (3rd revised and expanded edition). London: Frank Cass, 2001. 482 p. 5. Lippman W. Public Opinion. N.Y., 1950. 422 p. 6. Hoffman F. G. «Hybrid Warfare and Challenges», Joint Force Quarterly (JFQ), Issue 52, Forth Quarter 2009. 48 р. 7. O’Neil M. Cyberchiefs: Autonomy and Authority in Online Tribes. L.: Pluto Press, 2009. 423 p.8. Jarvis J. Revealed: US spy operation that manipulates social media. Guardian. 17 March 2011. [Электронный ресурс]. URL: https://www.theguardian.com/technology/2011/mar/17/us-spyoperation-social-networks (дата обращения: 25.03.2018). 9. Сетевые войны: угроза нового поколения. Сборник аналитических статей. М.: издательство «Евразийское движение», 2009. 200 с.

В.О. Саяпин

Другие новости и статьи

« Содержание института освобождения от ответственности военнослужащего за исполнение приказа

Орден мужества »

Запись создана: Среда, 31 Октябрь 2018 в 4:23 и находится в рубриках Новости.

метки: ,

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика