10 Март 2019

Проблемные вопросы квалификации корыстной и иной личной заинтересованности злоупотребления должностными полномочиями

oboznik.ru - Право военнослужащего на обжалование неправомерных действий
#право#военноеправо#устав#военнаяслужба#Россия

Аннотация. В статье рассматриваются особенности квалификации злоупотребления должностными полномочиями, затронуты проблемы квалификации корыстной и иной личной заинтересованности при совершении данного преступления. Также в статье приводятся доводы о необходимости законодательного дополнения положения ч. 1 ст. 285 УК РФ дополнительным наказанием «лишение права заниматься определенной деятельностью и занимать определенные должности».

Ключевые слова: субъективные признаки преступления, злоупотребление должностными полномочиями, субъективная сторона злоупотребления должностными полномочиями, корыстная заинтересованность, иная личная заинтересованность.

Злоупотребление должностными полномочиями выступает одним из наиболее опасных и распространенных преступлений коррупционной направленности, в силу тех обстоятельств, что оно значительно способствует снижению авторитета государственной власти, отрицательно влияя на эффективную ее деятельность, в то же время помогает совершению иных преступных деяний, которые наделены более высокой степенью общественной опасности и выступают одним из факторов генезиса организованной преступности1 . Особую озабоченность вызывает уровень повышенной латентности служебных злоупотреблений, что в свою очередь приводит к безответственности виновных лиц, порождая неблагоприятную для противодействия преступности атмосферу в обществе2 .

Так, в качестве обязательного признака состава преступного деяния, закрепленного ст. 285 УК РФ, выступает мотив в виде корыстной или иной личной заинтересованности. Однако при установлении этого обязательного квалифицирующего признака злоупотребления должностными полномочиями возникают проблемы3 . Понятие корыстной и другой личной заинтересованности в качестве мотива данного преступления разъяснены Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 октября 2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и превышении должностных полномочий», в соответствии с которым под «корыстной заинтересованностью» подразумевается стремление должностного лица посредством совершения неправомерных действий к получению выгоды имущественного характера для себя или иных лиц, что не связано с безвозмездным и незаконным обращением имущества в собственную пользу (пользу иных лиц), к примеру: незаконное получение кредита, льготы, освобождение от определенных имущественных затрат, налогов, оплаты каких-либо услуг и пр.

Под «иной личной заинтересованностью» Верховный Суд подразумевает стремление должностного лица к извлечению выгоды, не имеющей имущественного характера, что обуславливается побуждениями, вытекающими из карьеризма, семейственности, желания приукрашивания действительного положения дел, получения взаимной услуги, заручения поддержкой в решении какого-либо вопроса, скрытия своей некомпетентности и пр. Как видно из приведенного определения, Верховный Суд Российской Федерации высказал току зрения о том, что при злоупотреблении должностными полномочиями лицо осознает использование или неиспользование имеющихся у него полномочий вопреки интересам своей службы, предвидит возможность или неизбежность того, что его действия или бездействие будут существенно нарушать права и законные интересы государства и общества, но желает наступления таких последствий (либо не желает, но сознательно допускает их наступление, относясь к ним безразлично).

При этом осознание общественной опасности своих действий означает, что должностное лицо понимает фактическую сторону своего деяния, его социальную значимость, а именно — что такое служебное поведение противоречит служебным интересам. В свою очередь, это предполагает осознание должностным лицом как основных принципов службы, целей и задач, стоящих перед соответствующим органом или организацией, так и знание своих прав и обязанностей. Поэтому при злоупотреблении должностными полномочиями предметом доказывания является факт осведомленности должностного лица относительно объема и характера полномочий, которыми оно наделено в целях служебной деятельности1 .

В целом, упомянутое Постановление Пленума Верховного Суда не содержит достаточно полной характеристики понятия иной личной заинтересованности. Тем не менее отсутствие корыстной или другой личной заинтересованности, даже в случае наличия существенного вреда, который причинен в результате злоупотребления должностными полномочиями, способно превратить его в дисциплинарный проступок2 . Судебная практика содержит различные позиции и примеры в отношении корыстной или другой личной заинтересованности. Так, к примеру, Центральным районным судом Новосибирска было рассмотрено дело, при котором заместитель руководителя управления физической культуры и спорта Новосибирской области незаконно потребовал от представителя ООО за действия по выдаче указанному юридическому лицу разрешения на проведение региональной тиражной стимулирующей лотереи перечислить 60 тыс. руб. на банковский счет подконтрольной виновному городской общественной организации под видом добровольного пожертвования для спортивных соревнований.

Судом было установлено, что корыстная заинтересованность обвиняемого выражается в стремлении лица получить выгоду имущественного характера посредством осуществления неправомерных действий, выраженную в растрате данных средств на себя, свою супругу, знакомых и родственников при проведении неофициальных спортивных соревнований. Таким образом, суд определил корыстную заинтересованность виновного не в реальном получении средств, а в освобождении себя от определенных денежных затрат. Иную личную заинтересованность суд определил в качестве усиления авторитета виновного в обществе и среди друзей3 .

Еще один пример. Онгудайский районный суд Республики Алтай постановил, что виновный по личной заинтересованности умышленно действовал вразрез со служебными интересами, что выражалось в уменьшении объемов своей работы, искусственном завышении статистических показателей раскрываемости преступлений, нежелании добросовестно исполнять возложенные на него обязанности по выявлению и раскрытию преступлений, проведению проверки сообщения о любом совершенном преступлении, принятии по ее результатам законного и обоснованного решения, и расследованию уголовного дела, осознавая, что его действиями будет укрыто преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 119 УК РФ1 . Юридическая литература рассматривает данный вопрос с двух точек зрения. Первая заключается в том, что расширительное толкование мотива иной личной заинтересованности заключается в том, что в него также включены и неверно понятые служебные интересы2 . Вторая точка зрения выражается в недопустимости включения неверно понятых служебных интересов в число разновидностей иной личной заинтересованности. Стоит отметить, что такая точка зрения более взвешена и обоснована, поскольку, прежде всего, понятие иной личной заинтересованности употребляется в тексте уголовного закона в логической взаимосвязи с понятием корыстной заинтересованности3 .

По мнению некоторых исследователей, в случае использования лицом собственных служебных полномочий вопреки служебным интересам, однако он при этом не стремится к получению в результате определенных личностных благ (т.е. — мотивом выступают именно неверно понятые интересы государственного или муниципального органа, либо учреждения), то состав преступления отсутствует4 . Так как при неверно понятых служебных интересах действия в осознании лица влекут положительные или нейтральные для общества и государства последствия, по сути — субъект не осознает общественно опасного характера собственных действий или бездействия в уголовно-правовом понимании данного признака5 .

Наряду с тем, что такая точка зрения широко распространена среди специалистов и является вполне обоснованной, невозможно говорить о том, что она устоялась в правоприменительной практике. Имеют место судебные решения, в том числе и определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда, где такая позиция не находит своего обоснования и поддержки. Так, к примеру, Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда был оставлен в силе обвинительный приговор, при этом отмечено, что «обоснованным является и вывод суда о том, что осужденные в качестве должностных лиц вносили заведомо ложные сведения в официальную документацию по иной личной заинтересованности, которая непосредственно связана желанием улучшения показателей раскрываемости преступлений»6 .

Невзирая на то, что в данном деле шла речь о квалификации преступления по ст. 292 УК РФ в качестве служебного подлога, мотивы данной статьи описаны равнозначно со ст. 285 УК РФ, в связи с чем такая аналогия является уместной в качестве примера. Наряду с этим, имеют место судебные решения, где изложена другая точка зрения.

К примеру, Определением судебной коллегии по уголовным делам Омского областного суда отменен судебный приговор первой инстанции, а также прекращено производство по обвинению сотрудника ОВД в совершении преступления по ч. 1 ст. 285 УК РФ: коллегией было указано на предположительный характер выводов суда первой инстанции о получении виновным определенной выгоды в результате противоправных действий (укрытие заявления потерпевшего о краже). Мотивируя свое решение, коллегия отметила, что желание обвиняемого повысить статистические показатели работы его отделения невозможно рассматривать в качестве личной заинтересованности, в связи с чем дело невозможно рассматривать как преступление по ст. 285 УК РФ, так как оно относится к дисциплинарным проступкам1 . Таким образом, говоря об аргументации ограничительного толкования мотивов иной личной заинтересованности в составе злоупотребления должностными полномочиями, невозможно не обратить внимание на то, что такой подход при применении на практике приводит к юридической невозможности привлечения к уголовной ответственности должностных лиц, виновных в умышленном совершении определенных противоправных деяний, которые обладают повышенной общественной опасностью, если они обусловлены неверно понятыми служебными интересами.

Данный факт скорее стоит расценивать в качестве пробела в законодательном регулировании, так как это приводит к непоследовательности в правоприменительной деятельности2 . Также интерес представляет и то, что на практике борьба со злоупотреблением должностными полномочиями ведется недостаточно активно. Это подтверждается положениями судебной практики. Так, к примеру, за 24 эпизода по злоупотреблению должностными полномочиями, совершенными из корыстной, а также личной заинтересованности (в большинстве — необоснованное завышение установленной платы за медицинские услуги) Ахтубинский районный суд назначил виновному наказание в виде лишения права занимать руководящие должности в здравоохранительных учреждениях сроком в 4,5 года3 . За 5 эпизодов по злоупотреблению должностными полномочиями, совершенными из корыстной заинтересованности (выраженное в виде причинения своими действиями ущерба местной администрации и сельскому поселению, главой которой она являлась), Выселковский районный суд назначил наказание в виде штрафа в доход государства, не назначив при этом наказание, предусматриваемое лишение права на занятие определенных должностей или занятие определенной деятельностью4 .

Таким образом, за сорок эпизодов неприкрытого злоупотребления должностными полномочиями, которые были совершены из личной заинтересованности (ввиду необоснованного улучшения показателей по службе посредством выполнения плана по приему и оказанию медицинских услуг пациентам), Щелковский городской суд Московской области назначил обвиняемому наказание в виде штрафа за каждый эпизод и определил общую сумму штрафа, не назначив при этом наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью5 . Подводя итог, можно говорить о том, что суды зачастую необоснованно игнорируют назначение дополнительного наказания в виде лишения права заниматься определенной деятельностью и занимать определенные должности.

В связи со столь мягкой реакцией судебной практики на злоупотребление служебными полномочиями, предупреждение данных преступлений будет оставаться на недостаточно высоком уровне. В данной связи целесообразно законодательно дополнить положения ч. 1 ст. 285 УК РФ дополнительным наказанием «лишение права заниматься определенной деятельностью и занимать определенные должности»; а в ч. 2 ст. 285 УК РФ исключить фразу «или без такового» после санкции «или заниматься определенной деятельностью на срок до трех». Также целесообразно, в случае сохранения положения санкции ч. 2 ст. 285 УК РФ об альтернативе применения/не применения дополнительного наказания, внести на уровне Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 19 рекомендацию для судов о безоговорочном назначении лишения права заниматься определенной деятельностью и занимать определенные должности в качестве дополнительного наказания.

Библиография 1. Афанасьев, П. Б. Криминологический анализ умышленного причинения тяжкого вреда здоровью / П. Б. Афанасьев // В сб.: Преступность, уголовная политика, закон. Российская криминологическая ассоциация. — М., 2016. — С. 59—64. 2. Афанасьева, О. Р. Зарубежный опыт определения цены преступности / О. Р. Афанасьева // Международное публичное и частное право. — 2013. — № 5. — С. 32—35. 3. Афанасьева, О. Р. Социальные последствия преступности: понятие, признаки, показатели // Общество и право. — 2013. — № 3 (45). — С. 181— 185. 4. Борисов, А. В. О некоторых аспектах субъективных признаков злоупотребления и превышения должностными полномочиями / А. В. Афанасьев // Военное право. — 2018. — № 6 (52). — С. 227—232. 5. Бражников, Д. А. Выявление мотивов преступного поведения / Д. А. Бражников, В. И. Шиян // Юридическая наука и правоохранительная практика. — 2016. — № 3 (37). — С. 89—94. 6. Гончарова, М. В. Преступность в России: аспекты латентности // Российский следователь. — 2005. — № 11. — С. 35—37. 7. Груздева Л.М. Преступность на транспорте в России: цифровая характеристика за 2017 год. Транспортное право и безопасность. 2018. № 1 (25). С. 48—55. 8. Суденко, В. Е. Доминирующее значение субъективной стороны в преступлении / В. Е. Суденко // Военное право. — 2018. — № 4 (50). — С. 224—231. 9. Шиян, В. И. Уголовное право : Учебник / Московский государственный индустриальный университет, Институт дистанционного образования / В. И. Шиян. — М., 2008. — М., 2008. — 246 с.

Борисов А. В.

Другие новости и статьи

« Запрет военнослужащим пользоваться смартфонами на службе

Символические аспекты политики памяти. Коммеморация »

Запись создана: Воскресенье, 10 Март 2019 в 19:58 и находится в рубриках Новости.

метки: , ,

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика