11 Март 2019

Государственная измена как элемент управления в условиях гражданской войны в России периода междуцарствия

oboznik.ru - «Великий голод и Смутное время»: к вопросу о влиянии природно-климатического фактора на  социально-политический кризис России второй половины ХVI – первой половины ХVII в
#госизмена#история#смута#смутноевремя

Аннотация. Статья посвящена исследованию государственной измены в России Смутного времени начала XVII в. как фактора управления обществом. Данный аспект особо интересен в период Междуцарствия, когда не было царя, а, следовательно, это была измена не государю. К тому же в разгаре была гражданская война, существовало несколько политических центров консолидации власти.

Все это сопровождалось иностранной интервенцией – открытым вторжением польского короля Сигизмунда III и его армии в пределы Московского государства. Несмотря на противоречивую и крайне неоднозначную позицию верхушки общества, вполне определенные люди были названы изменниками, на них возложили ответственность за «прельщение» остальных, их имена переходили из документа в документ как главных клятвопреступников и предателей веры христианской.

Ключевые слова: Россия, XVII век, Смутное время, гражданская война, Междуцарствие, измена.

Смутное время – один из сложных и запутанных периодов в истории Российского государства. Здесь сочетаются самые разные обстоятельства политической борьбы, самозванчества, экономического кризиса, гражданской войны и иностранной интервенции. Последнее обстоятельство до сих пор является камнем преткновения между Россией и Польшей, в том числе между российским и польскими учеными-историками.

Разное понимание происходившего осложняет проведение совместных научных мероприятий. Особенно противоречивым является период открытого присутствия Речи Посполитой в Московском государстве после 19 сентября 1609 г., когда коронные войска, а вслед за ними и сам король Сигизмунд III, пришли под Смоленск и начали его осаду. Обещания Сигизмунда III навести порядок и «радеть за православную веру», которые были даны в грамотах к тушинцам в конце 1609 – начале 1610 г., вылились в активные действия со стороны московских бояр, насильно свергнувших «всенародно избранного» царя Василия Шуйского. Междуцарствия никто не ожидал. Политический раскол еще больше усугубил ситуацию. Сигизмунд III в переписке с генералом ордена иезуитов Клаудио Аквавивой открыто называл эти события «войной против врагов католической церкви» [9, с. 109]. В ходе сложившихся событий особым элементом управления стало понятие измены. Оно и раньше звучало из уст государей: и при Иване IV Грозном, учредившем опричнину, и при Борисе Годунове в качестве приговора в известном деле бояр Романовых 1601 г., отправленных в ссылку в Сибирь.

Изменниками называли сторонников «Тушинского вора», создавшего свое альтернативное правительство при здравствовавшем государе царе Василии Шуйском. Во всех приведенных примерах понятие «измены» шло сверху, от царя: изменниками называли тех, кто шел против власти государя или замышлял действия против его особы. Измена на уровне государства – очень выгодный инструмент в вопросе управления обществом. Деление на своих и чужих, на своих и врагов активно использовалось и в политике России XX в., вылившись в понятие «враг народа». Логика понятна. Что сплачивает народ в условиях войн? Наличие общего внешнего врага. Что может сплотить народ для управления им, если нет внешнего врага? – Враг внутренний, враг народа. Политические разногласия в начале XVII в. в условиях гражданской войны, иностранная интервенция – благоприятная почва для создания образа изменников. Кого же называли изменниками в период Междуцарствия? И кому изменяли изменники? Ведь в этот период не было власти государя и, соответственно, речь идет уже о другом качестве измены.

Активное использование понятия измена в период с 1610 по 1613 гг. мы встречаем в документах земской переписки, реконструируемой по материалам Соликамского архива – одного из немногих дошедших до нас комплексов актов. Наряду с отдельными упоминаниями о случаях расправы с представителями местной администрации в городах России явно выделяются два человека, названных изменниками в большинстве документов: это Михаил Салтыков и Федор Андронов. Изменники никогда не были национальными героями, но биографии их привлекали внимание ученых. Михаил Глебович Салтыков по прозвищу Кривой известен как окольничий и боярин, служивший в разных поручениях на воеводстве, представитель старомосковского боярского рода Салтыковых.

Он верно исполнял государственную службу, участвуя и в дипломатических миссиях, до тех пор, пока не начался его конфликт с Василием Шуйским: М. Салтыков поступил на службу к Лжедмитрию I и был в числе охранников Василия Шуйского перед готовящейся его казнью за попытку разоблачения самозванца (казнь отменили). После воцарения Василия Шуйского он был отправлен на воеводство в Ивангород, а затем в Орешек. После этого примкнул к движению Лжедмитрия II, а затем стал приверженцем польского правления [7, с. 83]. Федор Андронов известен как торговый человек и дворянин, впервые упоминается в Тушинском лагере Лжедмитрия II, перешел к Сигизмунду III «преж всех» после распада лагеря, ему предписано было служить в Челобитном приказе. Составлял для Сигизмунда III список Государева двора – приверженцев Василия Шуйского в 1610 году. Фамилия его значится даже в Боярском списке 1610/11 года [8, c. 225].

По разысканиям А.Л. Станиславского, Ф. Анронов был в прошлом кожевник, затем думный дворянин Лжедмитрия II, он перебежал на службу к королю Сигизмунду III, стал казначеем в занятой поляками Москве и окончил жизнь на виселице [11, с. 81]. В одном из самых ранних сочинений по русской истории А.И. Манкиева сообщается о том, что когда гетман Жолкевский овладел государственной казной в Москве, то часть раздал, а часть вручил присланному от короля «казначею, человеку гостиной сотни Ф. Андронову», который «более самих неприятелей делал всякие пакости русским людям». К помощи Михаила Салтыкова поляки прибегли в отношении ратной службы – разграбили Москву, убили много русских людей [3, с. 279–283].

Известен документ – письмо Федора Андронова литовскому канцлеру Сапеге – в котором, извещая о событиях в Москве, он советует принять меры к обеспечению власти поляков и просит себе поместья [2, № 299, с. 355–357]. Федор Андронов и Михаил Салтыков состояли в переписке с польским королем Сигизмундом III – писали ему в обоз под Смоленск о происходивших событиях в Москве и в стране в целом. От них узнал Сигизмунд III об убийстве самозванца Лжедмитрия II, о том, что «на Москве патриарх призывает к себе всяких людей явно и говорить о том будет: королевичу не креститься в крестьянскую веру, и не выдут из Московския земли все литовские люди, и королевич де нам не государь» [5, ч. 1, № 35, с. 60–61].

В призывной грамоте смолян ко всему Московскому государству Ф. Андронов и М. Салтыков уже названы «предателями веры и земли». Пишут, что «…дал ему [королю] Бог их службою Москву, и ему б Москвы не потеряти». «Каким словам клятвенным верите? – спрашивается в грамоте, – Что обещают вам все сладкое и лучшее Михайло Салтыков да Федор Андронов своими советники, и потому знаете ли, не предатели ли своей вере и земле?» [5, ч. 1, № 35, с. 60–61]. В не менее известной окружной грамоте московских жителей разным городам начала января 1611 г. содержится призыв верить им, а не «предателям крестьянским [христианским – Н.Р.] Федору Анронову и Михаилу Салтыкову с своими советниками» [5, ч. 1, № 36, с. 63]. 7 января 1611 г. дьяк Афанасий Евдокимов сказывал митрополиту казанскому, что «на Москве бояре князь Федор Иванович Мстиславской, князь Иван Васильевич Голицын, а владеют всем боярин Михаил Глебович Салтыков, Федор Андронов да… пан Александр Гасевский».

В этом же документе говорится о том, что 30 ноября 1610 г. М. Салтыков и Ф. Андронов приходили к Ермогену за благословением для всех русских людей «крест целовать королю», они же приходили на следующий день уже вместе с князем Ф.И. Мстиславским. Патриарх им отказал, после чего «брань была и патриарха хотели за то зарезать» [1, № 170 (2), с. 292]. Можно предположить, что предателями М. Салтыкова и Ф. Андронова начал называть Ермоген, так как после этого инцидента патриарх стал активно рассылать грамоты по всей стране и с речами выступать «крест королю не целовать». Этих первых грамот Ермогена не сохранилось, однако, вероятно, мнение Ермогена стало определяющим для обличения изменников в дальнейшем. Между тем, документах не встречается информации, чтобы изменником называли Ф.И. Мстиславского.

Интересно, что в феврале 1611 г. по стране ходили слухи о том, что Сигизмунд III разбит под Смоленском, Федор Андронов «на Москве обвесился», а М. Салтыков приходил к патриарху Ермогену благословения просить на говение перед постом, но патриарх «благословения не дал и проклял его во веки веков» [5, ч. 1, № 45 (I), с. 80]. Ярославцы в известительной грамоте в Казань о событиях в Москве также называли Михаила Салтыкова с сыном Иваном и Федора Андронова «предателями веры крестианские, горще неверных», возложив на них вину за сложившуюся ситуацию в том, что «московские люди» им, «злодеям и еретикам», поверили. «А того не чаяли, что они, злодеи под Смоленском сложася с литовскими людьми умыслили, оставя Бога, хотячи в сем маловременном, в суетном житии для уделов православную веру попрати, еретики в тайне Бога отступати учили, а оне, злодеи, явно так учили, как свет стал, так никто не чинивал, как оне за грех наш учинили».

Патриарх Ермоген же стоял за православную веру и «еретиков при всех людех обличал» [5, ч. 1, № 51, с. 95–98]. В грамоте от бояр, воевод и служилых людей, собравшихся под Москвой, к Казанскому митрополиту Ефрему польские и литовские люди названы «искони вечными врагами Креста Христова, арияньские и каталиянские и иных злых ереси». А.Ф. Андронов и М. Салтыков указаны как «отпавшие от православной веры», якобы они пришли «с литовскими людьми со Станиславом Желтовским и крест целовали московским боярам, чтоб дать королю Москве сына королевича Владислава». М. Салтыкова и Ф. Андронова в этой грамоте обвинили также в сожжении Москвы 19 марта 1611 г. и в разорении и осквернении многих церквей, убийстве женщин, детей, пленении людей [10, № 251, с. 535–537]. Практически то же пересказывается в окружной грамоте воевод первого ополчения в Кетский острог (июнь 1611 г.) [10, № 262. С. 547– 549] и в ряде других грамот.

Интересным моментом является то, что в тех же грамотах упоминаются и бояре во главе с Федором Мстиславским, целовавшие крест Владиславу после пострижения Василия Шуйского, призвавшие Владислава на царствование. Однако контекст совсем другой: крест они целовали и королевича призвали, но «Жигимонт, король по тому гетманскому договору… ничего не исправили: король сына своего… не дал» [10, № 262, с. 547–548]. Последовательный пересказ произошедших в 1610–1611 гг. событий содержится в письме от имени князя Д.М. Пожарского и бояр к австрийскому императору Рудольфу II. Там Михаил Салтыков упоминается несколько раз: на него возложена вина за то, что «прельстив земских людей, а иных устращав», царя Василия Ивановича «от государства отставили». «А многие бояре и воеводы, и чашники, и стольники, и дворяне большие и дворяне из городов и дети боярские, и казаки, и стрельцы и всякие служилые люди – говорится в грамоте, – в то время были в дальних местах против крымских, и ногайских, и немецких людей и в Сибири, и в иных дальних странах, а про то не ведали, что учинилося над государем на Москве». Затем, когда князь Василий Васильевич Голицын и митрополит Филарет поехали по договору к польскому королю под Смоленск, он обманом, «будто для береженья от воровских людей», впустил в Москву гетмана Станислава Желковского. Отдали ему Василия Шуйского с братом, а гетман отправил их своему королю.

В документе говорится, что видя такое зло, обличителем М. Салтыкова и его советников выступил патриарх Ермоген, «письма всем об этом рассылал» [5, ч. 1, № 118, с. 227–228]. Однако не упоминается факт того, что патриарх Ермоген в августе – сентябре 1610 г. также был в числе тех, кто приглашал на царство королевича Владислава с условием обращения его в православную веру. Имена М. Салтыкова и Ф. Андронова в итоге стали своего рода символичными, о них говорится и в литературных памятниках эпохи Смуты. Так, в «Плаче о пленении…», написанном по предположению С.Ф. Платонова осенью 1612 г., говорится: «К сему же воссташа на православную веру християнскую домашнии врази: от сигклита царска Михайло Салтыков, от рода купецска Федка Андронов, и инии с ними, их же множества ради писати прекратив» [5, ч. 2, № 3, с. 388]. Интересно, что М. Салтыкова возмущало поведение Ф. Андронова (грабил и вымогал у кого только мог) и просил Я. Сапегу отстранить Ф. Андронова от дел [6, с. 142]. Михаил Глебович Салтыков в 1611 г. уехал в составе посольства Семибоярщины в Речь Посполитую и оттуда больше не вернулся, поступив на службу к Сигизмунду III [7, с. 87]. Федор Андронов был повешен в Москве в октябре 1612 г. после взятия Москвы Д. Пожарским [6, с. 142]. После капитуляции поляков двор Федора Андронова, как и других наиболее видных польских сторонников, был разграблен казаками «полка» Д. Трубецкого и Второго ополчения после их входа в Москву.

Среди казаков, громивших двор Ф. Андронова, кстати, находился и атаман Сергей Карамышев, первым ударивший П.П. Ляпунова на казачьем круге 22 июля 1611 г. [11, с. 81]. М. Салтыков и Ф. Андронов – не единственные, кто поступил на службу к Сигизмунду III. Так, сохранилась целая роспись служилых людей по приказам, в которой Федору Андронову отведено место «быть у челобитных» [2, № 314, с. 372]. В утвержденной грамоте на царствование Михаила Романова «клятвопреступниками и изменниками Московскому государству» названы четыре человека: «Михайло Глебов сын Салтыков, да князь Василий Михайлов сын Мосальской, да дьяк Иван Грамотин, да торговый детина Федка Андронов со своими советниками». «Их усилиями, – сообщается в грамоте, – был низложен царь Василий Шуйский [12, с. 36]. А двое из них – М. Салтыков и Ф. Андронов – упоминаются в грамоте еще дважды: 1) «учали в Московском государстве всяких людей прельщати и приводити на то, чтоб всякие люди в Московском государстве целовали крест Жигимонту королю мимо сына его Владислава королевича и бытии б Московскому государству под Жигимонтом королем к Польше и к Литве» [12, с. 37]; 2) сказано, что они, «злодеи, Московского государства изменники и христианской вере разорители», хотели Михаила Федоровича, пока он «томился в заточении» в Кремле с матерью, «смерти придать» [12, с. 41]. В этой же грамоте говорится, что бояр, окольничих, дворян и дьяков захватили в Китае-городе и в Кремле «и держали их в неволе, а иных за крепкими приставы» [12, с. 39]. О том, что бояре московские первыми призвали Владислава, в грамоте даже не упоминается. Ни в одном документе не удалось пока найти обвинения бояр в измене – напротив, они значатся как заложники, страдальцы, волею судьбы оказавшиеся в эпицентре осады в Кремле вместе с польским гарнизоном.

И это несмотря на то, что состояли в переписке с королем Сигизмундом III. Часть этой переписки сохранилась. К большому удивлению, там обнаруживаются поздравления бояр Сигизмунда III по случаю взятия им Смоленска: «О том, что вам, великим государем, над непослушники вашими, подал Бог победу и одоленье, Богу хвалу воздаем… и поздравляем» [5, ч. 1, № 60, с. 116]. Кстати, многие из этих бояр значатся в списке русских претендентов на царский трон при выборе нового государя в январе – феврале 1613 г. [4, с. 90–94]. Сам же Сигизмунд III активно использовал выражение «изменники» в своих грамотах боярам московским. Так писали от его имени в апреле 1611 г., после московского пожара: «И то учинилось Божиим судом, что измена и воровство изменником наших объявилась, а для их измены и воровства невинная кровь христианская много разлилась, и вся Москва город разорен и вызжен, того мы, великий государь, жалеем» [10, № 255, с. 540–541]. Изменниками Сигизмунд назвал в данной грамоте, между тем, воевод первого ополчения Прокофия Ляпунова, Ивана Волынского, Ивана Заруцкого и Андрея Просовецкого, 7 раз употребив в одной грамоте на двух листах текста слово «измена» и 14 раз слово «воровство». Приведенные наблюдения отражают лишь отдельные сюжетные линии более глубокого процесса, связанного с управлением сред-

невекового общества в условиях гражданской войны. Но уже здесь можно увидеть, что важными факторами политической жизни общества даже для такого серьезного обвинения, как измена были социальное происхождение, знатность и родство. Обвинение в измене же было наиболее убедительным инструментом в руках политиков при необходимости расставить акценты в нужных им местах, а главными факторами измены в средние века в России считались измена государству и православию.

1. Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографической экспедициею императорской Академии наук : в 4 т. Т. 2. – СПб. : в тип. II отд-я собственной Е.И.В. канцелярии, 1836. – 413 с.

2. Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею : в 5 т. – Т. 2. (1598–1613 гг.). – СПб. : Тип. Экспедиции заготовления гос. бумаг, 1841. – 482 с.

3. Манкиев, А. И. Ядро Российской истории / А. И. Манкиев. – М. : печ. при Император. Моск. ун-те. – 420 с.

4. Повесть о Земском соборе 1613 г. / публ. А. Л. Станиславский, Б. Н. Морозова // Вопросы истории. – 1985. – № 5. – С. 90–94.

5. Подвиг Нижегородского ополчения : в 2 т. Т. 1. – Н. Новгород: Книги, 2011. – 624 с.

6. Русский биографический словарь : в 25 т. Т. 2. – СПб. : Тип. Главного управления Уделов, 1900. – 796 с.

7. Русский биографический словарь : в 25 т. Т. 18. – СПб. : Тип. В. Демакова, 1904. – 675 с.

8. Рыбалко, Н. В. Приказная бюрократия в Смутное время начала XVII века / Н. В. Рыбалко. – М. : МБА : Квадрига, 2011. – 656 с.

9. Смутное время Московского государства. 1604–1613 гг. Вып. 3 : Акты времени междуцарствия (1610 г., 17 июля – 1613 г.) / под ред. С. К. Богоявленского, И.С. Рябинина. – М. : Изд-во ОИДР, 1915. – 240 с.

10. Собрание государственных грамот и договоров: в 5 ч. Ч. 2. – М. : в тип. Селивановского, 1819. – 610 с.

11. Станиславский, А. Л. Гражданская война в России XVII в. Казачество на переломе истории / А. Л. Станиславский. – М. : Мысль, 1990. – 269 с. 12. Утвержденная грамота об избрании на Московское государство Михаила Федоровича Романова / предисл. С. А. Белокурова. – М. : Изд-во ОИДР, 1906. – 110 с.

Рыбалко Наталия Владимировна

Другие новости и статьи

« О причинах крушения СССР и фальсификации истории

Александр I благословенный »

Запись создана: Понедельник, 11 Март 2019 в 18:53 и находится в рубриках Новости.

метки: ,

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медикаменты медицина минобороны наука обеспечение обмундирование образование обучение оружие охрана патриотизм пенсии подготовка помощь право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба спецоперация сталин строительство управление финансы флот эвакуация экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика