Несправедливое мнение об интендантстве



Несправедливое мнение об интендантстве

oboznik.ru - Несправедливое мнение об интендантстве

В. Карпов, Генерал Армии Хрулев. «Все для победы. Великий интендант»

Не впервые выступаю я как защитник «обиженных и оскорбленных». Напомню мою книгу «Полководец» о генерале армии Петрове Иване Ефимовиче.

В плеяде наших блистательных военачальников вполне заслуженно сияют имена прославленных в Великой Отечественной войне полководцев — Жукова, Рокоссовского, Конева и других.

Петрова не упоминали в этой славной когорте, даже в юбилейные праздники Победы, Несправедливо! Когда эти будущие маршалы отступали, порой оставляя десятки городов в сутки, генерал Петров руководил обороной четырех городов, которые были удостоены звания Города-Героя — Одессы, Севастополя, Керчи, Новороссийска.

Операции эти были подлинно героическими. Города и многие их защитники получили высокие звания Героев вполне заслуженно.

А руководителю этих уникальных операций генералу Петрову Ивану Ефимовичу звание Героя не присвоили! Нехорошо. Несправедливо!

Почему?

Вот я разобрался и написал о нем книгу «Полководец». И получил, можно сказать, всенародное одобрение, не говоря уж о Государственной и Международной премиях. И генерал армии И.Е. Петров теперь в полководческой «обойме» иногда упоминается.

Следующую несправедливость в книгах, журналах, газетах и особенно на телевидении встречаю постоянно по отношению к маршалу Г.К. Жукову. Уж каких небылиц и выдумок наплели безграмотные в военном деле дилетанты и, наоборот, очень грамотные в приемах очернительства специалисты. Нехорошо. Необъективно!

И я написал книгу «Маршал Жуков», в которой доказал на фактах и документах, что Жуков один из талантливейших, крупнейших полководцев Второй мировой войны.

А что нагородили о И.В. Сталине! В своей утробной, зоологической ко всему советскому ненависти «доморощенные демократы» и «пришельцы из-за бугра» выливают огромные потоки грязи и помоев на Сталина, представляя его тираном, диктатором, душегубом и прочее. Пылкие хулители напрочь забывают, что Сталин был Верховным Главнокомандующим, под руководством которого одержана Историческая Победа, в результате которой наша страна и Европа избежали фашистского порабощения.

Нехорошо. Несправедливо. Подло!

И я написал книгу «Генералиссимус», в которой показал Сталина как Великого Стратега, который подготовил страну — коллективизация, индустриализация, создание современной армии, — руководил крупнейшими сражениями в истории войн и привел нашу армию к Победе! Народ помнит Сталина именно таким, о чем свидетельствуют тысячи писем со всех, даже самых дальних городов и сел нашей страны.

И вот, как говорится, сподобила меня судьба: не могу уйти из этой жизни (мне уже за 80!), не возразив против еще одной несправедливости. Даже не только нашей — российской, а международной, потому что и в армиях других государств также бытует эта закоренелая несправедливость.

Я имею в виду некоторое неуважение к интендантской службе. Считается — такая уж это служба, — как из воды невозможно выйти сухим, так в снабженческих делах нельзя остаться непричастным к махинациям.

Я — строевой офицер, прошедший в строю и в бою от рядового до полковника, видел, знаю, ощутил на себе добрые дела и заботы интендантов как в мирное, так и в военное время. Поэтому имею все основания сказать правду об этой трудной и многогранной службе, без которой ни одна армия не может существовать.

Неприлично, оскорбительно и, главное, несправедливо приведенное выше обидное мнение о работниках тыла. Нехорошо, непорядочно так говорить о них!

Вот я и решил написать книгу о генерале армии Хрулеве Андрее Васильевиче, который в годы Великой Отечественной войны возглавлял и руководил работой тыла Советской Армии.

Считаю необходимым сказать несколько слов о стиле и конструкции книги. Потому что правильно говорят — у каждого писателя должна быть его индивидуальность, свое лицо. В ранее опубликованных произведениях я определял и объяснял жанр своей прозы как литературная мозаика. Но может быть, некоторым читателям не попадали прежние мои книги или забыты мои пояснения, поэтому придется повториться.


Лев Толстой в годы зрелых творческих сил пришел к выводу:

«Мне кажется, что со временем вообще перестанут выдумывать художественные произведения. Будет совестно сочинять про какого-нибудь вымышленного Ивана Ивановича или Марью Петровну. Писатели, если они будут, будут не сочинять, а только рассказывать то значительное или интересное, что им случалось наблюдать в жизни».

Не надо подозревать меня в нескромности и самонадеянности. Я не имею в виду себя как продолжателя Толстого, говорю лишь о форме изложения. Опираясь на мудрость, опыт и прозорливость великого мыслителя, да и не только его, а многих других (что никогда не было предосудительным), я попытаюсь осуществить задуманное мною.

С необходимостью создания нового жанра, отвечающего задачам, которые стояли передо мной как писателем при создании широкоохватных литературных произведений, столкнулся я еще при работе над повестью «Полководец». И мне кажется, я нашел такой жанр еще в той книге.

В предисловии к ней я назвал его мозаикой. Мозаика — это вид изобразительного искусства, широко распространенный еще в Древнем Риме. Она создается из отдельных плиточек, разноцветных кусочков, все вместе они составляют определенное изображение, картину. Вот и в своей мозаике я создаю из отдельных эпизодов, фрагментов и цитат художественную литературную картину.

Если в обычном романе или повести писатель оперирует словом и образом для изложения своих мыслей, поступков и переживаний героев и в целом замысла, то в мозаике писатель должен оперировать целыми блоками (если так можно сказать) и из этих блоков создать свое произведение.

Для моей мозаики важным составным компонентом является документ, рассказ участника или очевидца события, способный убедительно, правдиво и достоверно показать то, о чем идет разговор.

Очень неинтересную мысль (ободряющую меня!) высказал Белинский еще до того, как Толстой пришел к выводу о том, что должна появиться новая проза: «Мемуары, если они мастерски написаны, составляют как бы последнюю грань в области романа, замыкая ее собою. Что же обще между вымыслами фантазии и строго историческим изображение того, что было на самом деле? Как что? — художественность изложения! Недаром же историков называют художниками.

Кажется, что бы делать искусству (в смысле художества) там, где писатель, связан источниками, фактами и должен только о том стараться чтобы воспроизвести эти факты как можно вернее? Но в том-то дело, что верное воспроизведение фактов невозможно при помощи одной эрудиции, а нужна еще и фантазия. Исторические факты, ее держащиеся в источниках, не более как камни и кирпичи; только художник может воздвигнуть из этого материала изящное здание…Тут степень достоинства произведения зависит от степени таланта писателя».

Вот видите, «камни и кирпичи»; Белинский чуть-чуть не произнес слово «мозаика».

Документалистика в наши дни пользуется огромным успехом; читателей не только в нашей стране, но и во всем мире. Во второй половине XX века документалистика — один из самых читаемьх жанров, и происходит это не только потому, что она ближе к правде, или читатель как-то утомился и уже не воспринимает описания, создаваемые фантазией художника. Этот бум документалистики происходит еще и оттого, что в наше время читатель уже не тот, какой был в прошлом веке. Теперь он широко информирован, способен оценивать явления самостоятельно. Когда говорится об исторических событиях, читателю интересно не только получить готовое, отшлифованное мнение писателя, но и самому поразмышлять и оценить то, о чем он читает, а документалистика как раз и предоставляет такие возможности.

Авторы некоторых книг могут узнать в моем тексте «свои эпизоды», но я думаю, они меня правильно поймут и не посетуют на это, ведь работа, которую я взвалил на свои плечи, огромна: я не считал нужным прятать или маскировать факты, цифры, документы, а порой и сцены, взятые из книг других авторов. Я говорю об этом открыто. Ничего не присвоил, в каждом случае указываю, от кого мне это стало известно, где прочитал, кто рассказал.

О документах в рукописи указаны архивные фонды, их номера и страницы, где что взято. Но при публикации это доведено до минимума, так как если приводить все эти библиографические сведения, книга, при множестве цитат, превратится и по объему, и по внешнему виду в нечто похожее на справочник. А ведь это художественное произведение!

Я повторяю, не корыстные и меркантильные помыслы двигали мое перо в этой работе, а желание собрать в единую картину все, что есть, и создать таким образом литературную мозаику. Я не претендую ни на роман, ни на эпопею и прошу судить о моей работе по законам нового жанра, который если я и не изобрел, то, во вся­ком случае, стремлюсь и считаю своевременным активизировать в литературе.

И еще я встретился с родственниками Хрулева, многими участниками войны, его сослуживцами. Беседовал и записывал их рассказы и тоже широко использую их в своей книге.

Пусть не раздражает читателя множество цитат. Мне очень хочется дать вам возможность самим познакомиться с документами, услышать голоса очевидцев, потому что не каждый из вас имеет доступ да и время на то, чтобы рыться в архивах, доставать необходимые книги в библиотеках, ну и кончено же, не каждый может встретиться с теми, кто участвовал в сражениях и был близок к историческим личностям и простым людям, участникам событий, о которых пойдет разговор. Я надеюсь, кто-нибудь раскроет эту книгу, когда уже не будет ни меня, ни участников войны, живущих сегодня. Вот тогда ценность бесед и свидетельства очевидцев возрастут еще больше.

Все компоненты мозаики объединены моими суждениями, объяснениями, комментариями, они-то и должны, по моему замыслу, связать все в единое целое. Не помню, кому принадлежит мысль, но мне она кажется правильной, я ее разделяю: комментарий — это уже мировоззрение. В связи с этим могут возникнуть у читателей опасения, что мои описания в какой-то степени будут субъективными в силу того, что я человек со свойственными каждому из нас своими убеждениями, взглядами, отношением к людям и событиям. Наверное, такое опасение закономерно. Но все же в самом начале хочу предупредить, что я старался избегать субъективности и быть в доступной мне степени объективным.

Допускаю, что у многих профессиональных интендантов чтение моей книги вызовет раздражение, потому что они знают больше меня и вряд ли найдут в моем повествовании что-то для себя новое. Но я учитываю, что служба тыла мало или почти неизвестна людям штатским, да и военные имеют о ней самые общие представления. Поэтому считаю необходимым писать и о вещах, делах, положениях, общеизвестных среди работников тыла, но с расчетом на читателей, не сведущих в снабженческих вопросах, и особенно молодежь, которая не только об интендантстве, а вообще о военной службе имеет весьма и весьма поверхностные, а порой и ложные представления.

Служба тыла настолько сложна и многообразна, что я не осмеливаюсь сразу преподносить ее читателям во всей неохватной масштабности.

Для начала я предлагаю поступить как в сложнейшей науке математике, где в умопомрачительных формулах неподготовленный к ним может мозги свихнуть. Первейшей азбукой в математике является таблица умножения. Все мы заучивали ее наизусть в школе. А потом какие бы запуганные цифровые дебри ни возникали перед нашим взором, мы понимаем любые цифровые нагромождения, пользуясь этой самой таблицей умножения.

Вот и я предлагаю читателям, чтобы не запутаться в сложностях интендантства, прочитать простейший пример из истории, который послужит для нас вроде таблицы умножения для дальнейшего понимания всех сложностей служб тыла, с которыми нам предстоит познакомиться. Назовем это преддверие «Зачином».



Другие новости и статьи

« Насилие и ненасилие в политике, экономике, образовании

Бларнейский Данил Кемалович - человек с большой буквы »

Запись создана: Суббота, 27 Октябрь 2018 в 3:06 и находится в рубриках Вторая мировая война, Управление тылом.

Метки: , ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы