Цветные революции как «отмычка для демократии»
Бывают ли бесцветные «цветные революции»?
Одним из важнейших факторов гибридизации мировой политики сегодня становятся цветные революции. В современной мировой и российской политике цветные революции – одна из самых актуальных тем, держащих общество в состоянии постоянного напряжения: как уже было сказано, именно они в новой Стратегии национальной безопасности указаны как одна из наиболее опасных угроз для безопасности России.
Именно цветная революция, получившая странное название «Евромайдан», превратила в 2014 г. в руины Украину – некогда процветающую страну, в которой ВВП прирастал на 4% в год. Именно с цветной революции начались вооруженные конфликты в Ливии и Сирии. В Бразилии цветная революция происходила по подобному сценарию: эту технологию использовали, чтобы отстранить президента Дилму Русеф, не идущую на поводу у США. Данная операция завершилась успехом 31 августа 2016 г. И сейчас российские и зарубежные центры либеральной демократии время от времени примеряют сценарий цветной революции к России, надеясь ввергнуть в это безумие страну, мужественно отстаивающую свой суверенитет и национальные интересы в условиях беспрецедентного внешнего давления со стороны западных «партнеров».
Однако это у них вряд ли получится: мы сумеем себя защитить. Цветные революции – это технологии организации государственных переворотов в условиях искусственно созданной политической нестабильности, в которых давление на власть осуществляется в форме политического шантажа, а инструментом шантажа выступает молодежное протестное движение, организованное по специальной схеме1 . При этом единственной целью любой цветной революции является организация государственного переворота, выдаваемого за стихийные протестные явления и массовые акции гражданского неповиновения. Необходимое условие успешности цветной революции – обязательное наличие в стране политической нестабильности, способной перерасти в полноценный политический кризис.
Несмотря на существенные различия государств, в которых происходят цветные революции (в геополитическом, социальном, экономическом плане и международном положении), все цветные революции укладываются в одну и ту же организационную схему, предполагающую создание по шаблону молодежного протестного движения, преобразования его в политическую толпу и использование этой силы против действующей власти в качестве инструмента политического шантажа. Это прямо указывает на то, что цветные революции в принципе не могут быть реализацией объективных надежд и стремлений большинства населения. При этом у них есть свои особые отличительные черты: в цветных революциях воздействие на власть всегда осуществляется в особой форме – политического шантажа; основным инструментом воздействия на власть выступает молодежное протестное движение.
Цветные революции только внешне напоминают настоящие революционные движения. В отличие от подлинных революций, вызванных объективным развитием исторического процесса, цветные революции – это технологии, успешно маскирующиеся под стихийные процессы. Они отличаются почти театральным уровнем драматургии, который западные политологи старательно пытаются выдать за самопроизвольное и стихийное проявление воли народа, внезапно решившего вернуть себе право управлять собственной страной1 . Цветные революции используют фактор военной силы как сервисную функцию, к которой их сценаристы и технологи прибегают в случае крайней необходимости.
Военная сила для цветных революций не является основным инструментом, ее использование носит скорее вынужденный и побочный характер. Тем не менее нельзя не обратить внимание на тот факт, что современные цветные революции действительно создают условия и поводы для последующей военной интервенции. Модель, лежащая в основе цветной революции, одна – это создание протестного движения, превращение его в политическую толпу и направление ее агрессии на действующую власть с целью заставить ее добровольно уйти с государственных постов и отказаться от управления страной. Такое давление на власть всегда происходит в форме шантажа, выдвижения ультиматумов под угрозой массовых погромов и реже – физических расправ с инакомыслящими. Если власть начинает сопротивляться, цветная революция переходит в фазу вооруженного мятежа. Иногда этот мятеж сопровождается вооруженной интервенцией со стороны западных стран, как это было в Ливии и едва ли не произошло в Сирии. В цветных революциях используется особая символика, цель которой – запустить механизм распознавания «свой-чужой», благодаря которому участники протестных акций опознают друг друга в политической толпе и одновременно идентифицируют противников, не имеющих соответствующих опознавательных символов (маркеров). На протяжении длительного времени типичным символом цветных революционеров были цветы: розы в Грузии, тюльпаны в Киргизии, васильки в Белоруссии, жасмин в Тунисе и так далее.
Природа происхождения этих «цветочных» символов и атрибутов предельно проста – она лежит в архетипах исторической памяти американцев, помнящих движение хиппи, «детей цветов», выражавших особым образом свой протест по отношению к государству и проводимой им политике. Это сразу выдает в сценариях цветных революций характерный почерк североамериканских англосаксов. Кроме того, в выборе цветочной символики кроется стремление сценаристов цветных революций с помощью цветков в руках протестующих женщин, подростков подчеркнуть «ненасильственный» характер цветной революции, тем самым замаскировав совершающийся государственный переворот1 . Модель цветной революции состоит из пяти основных этапов. 1. Любая цветная революция начинается с формирования в стране организованного протестного движения – основной движущей силы будущей цветной революции.
На первоначальном этапе, до открытого выступления, протестное движение формируется в виде сети, состоящей из конспиративных ячеек, каждая из которых состоит из лидера и трех-четырех состоящих у него на связи активистов. Такие сети объединяют тысячи активистов, составляющих ядро будущего протестного движения. Многие из них, перед тем как стать лидерами ячеек, проходят обучение в центрах, специализирующихся на вопросах содействия демократизации. Рекрутируют активистов из молодежной среды, чрезвычайно подвижной и легко увлекаемой, различными яркими призывами и лозунгами. Сетевой принцип организации протестного движения напоминает принцип организации глобальных террористических сетей – по сути это одна организационная технология. 2. Из подполья эта сеть выходит на улицы крупных городов одновременно и по условному сигналу, который носит название инцидента. Таким инцидентом может стать любое событие, шокирующее общество и получившее мощный общественный резонанс. Как правило, его инициируют специально. Очень важно, чтобы инцидент привлек внимание всего общества и стал предметом широкого обсуждения, интерпретации, нарастания всеобщего возбуждения и инициирования стихийных форм массового поведения. 3. После того как инцидент произошел, протестная сеть выходит из подполья на улицы, где группы активистов из ячеек становятся катализатором стихийных массовых процессов, вовлекающих в этот процесс все большие слои населения.
Включаются механизмы конфликтной мобилизации, одним из которых являются «твиттерные революции». Ячейки начинают быстро обрастать гражданами, вовлекаемыми в стихийное протестное движение, принять участие в котором их толкает в основном страх за свое будущее. Общая тревожность настроений ведет к тому, что сознание людей переходит в так называемое пограничное состояние и становится подверженным массовым паническим реакциям, всеобщей истерии, часто проявляющихся на уровне рефлексов и инстинктов. С этого момента остается только один шаг от превращения протестных масс из сообщества протестующих в толпу. 4. Следующий шаг в схеме цветной революции – формирование политической толпы. Для этого выбирается достаточно большая площадь (майдан), где могли бы разместиться значительные массы народа. Активисты ведут свой протестный электорат на такой майдан, где в ходе многочасового митинга происходит полное слияние участников в единую массу – толпу. Происходит эмоциональное слияние отдельных личностей с толпой, в которой для идентификации «свой-чужой» начинает использоваться яркая «революционная» опознавательная символика.
В этих условиях на толпу оказывают влияние с помощью технологий воздействия на подсознание, внедряя новые ценности и императивы, перепрограммируя человека. Именно такие технологии применяются в протестантских тоталитарных сектах. Создаются условия для поддержания устойчивого существования и функционирования толпы – материальное обеспечение, палатки, горячее питание, одежда, деньги активистам, средства нападения (арматура) и так далее. Действует хорошо организованная «служба тыла». 5. От имени толпы к власти выдвигаются ультимативные требования, под угрозой массовых беспорядков и реже – физического уничтожения. В том случае, если власть не выдерживает этого напора, стихия ее сметает. Если власть принимает вызов и выражает готовность сопротивляться, толпа становится основным таранным фактором удара, который наносят по власти авторы цветной революции. В дальнейшем такая революция неизбежно перерастает в мятеж, а в некоторых случаях – в гражданскую войну, сопровождающуюся военной интервенцией.
Цветные революции часто называют технологиями, или инструментами, «мягкой силы». Этот подход, основанный на принципе аналогии (внешне цветные революции – это несиловые технологии смены политических режимов), вводит в заблуждение, заставляя считать цветные революции более мягкой и поэтому более прогрессивной и менее социально опасной формой воздействия на авторитарные режимы. Тем самым разворачивается кампания по пропаганде цветных революций в пику любым формам собственно вооруженных переворотов. Между тем цветные революции – это не что иное, как организационная форма осуществления государственного шантажа (т.е. шантажа, объектом которого является независимое и суверенное государство), маскирующегося под легендой и лозунгами национальной революции. Это инструменты взлома демократических режимов переходного типа, скопированные с англосаксонских образцов незападными странами, которые имеют признаки имитационности. Можно утверждать, что американцы не только создали модель демократического устройства государства, ориентированную «на экспорт», но и позаботились о создании специальных инструментов, предназначенных для ее слома и демонтажа, если в этом вдруг возникнет необходимость.
В современном мире такими инструментами, играющими роль своеобразных отмычек для взлома политических режимов западного либерального типа, и являются технологии цветных революций. Следует отметить, что операция США по переформатированию постсоветского пространства в определенной мере касается сегодня и России. Не секрет, что в организации протестного движения «За честные выборы» виден почерк режиссеров цветных революций, в котором наблюдаются все ее атрибуты – начиная от символики («белых ленточек») и заканчивая уровнем организации митингов и манифестаций, требующих вложения огромных финансовых средств. И совсем не случайно в Москву новым послом США именно в тот период был назначен Майкл Энтони Макфол, талантливый автор и режиссер «оранжевой революции» на Украине и «революции роз» в Грузии.
В целом сценарий «революции белых ленточек» полностью соответствует классическим сценариям цветных революций в Восточной Европе и на постсоветском пространстве, за исключением одной детали: этот сценарий – усеченный, рассчитанный скорее на демонстрацию мощи, чем на реальный результат (смену режима). На это указывают, прежде всего, объемы финансирования, которые были выделены Госдепом США на организацию цветной революции в России: один из лидеров оппозиционеров, приехавший в 2012 г. на Селигер и отрицавший какое-либо участие США в событиях на Болотной площади, проговорился, что сумма, выделенная США на организацию «белых ленточек», была чуть больше, чем сумма, потраченная на «революцию роз» в Грузии. Эта сумма, конечно, достаточна для Грузии или Украины, но ничтожно мала для России, в которой цветная революция только тогда будет иметь успех, если мятеж одновременно вспыхнет в двух десятках крупнейших городов и региональных центров. Все это указывает на то, что основная задача была попугать российскую власть и заставить ее полностью погрузиться во внутренние проблемы, на время перестав следить за международной обстановкой.
Надобность в революции «белых ленточек» у США пропала после того, как стало ясно, что наземная операция против Ирана откладывается на неопределенный срок: виной тому оказалась Сирия, с которой не удалось разобраться так же быстро, как с Ливией. После этого «революцию» в России по команде из Вашингтона свернули – американцы прагматично решили, что больше на нее тратить деньги не стоит. В 2011 г., говоря о последствиях падения режима Каддафи, сенатор Дж. Маккейн выразил мнение, что смена власти в Ливии даст сигнал и другим странам, «стремящимся к демократическим преобразованиям»: «это будет своеобразным посланием и для Башара Асада, и для Йемена, и для других диктаторов. Эхо «арабской весны» услышат во всем мире – от России и Китая до Израиля. С тех пор как молодой человек сжег себя на улице, положив начало волнениям в Тунисе, мы видим стремительно меняющийся мир», – заявил Маккейн.
Таким образом, Маккейн не исключает, что следующей целью волны «финиковых революций» будут Китай и Россия1 . В 2014 г. в Гонконге развернулась «революция зонтиков», которая также относится к цветным революциям с особой – «усеченной» – схемой, аналогичной «белым ленточкам» в России. На Украине в 2014 г. в результате «цветного» переворота началась гражданская война, в которой марионеточное правительство Порошенко, развернувшее политику геноцида в отношении населения юго-восточных областей Украины, получило полную и безоговорочную поддержку Государственного департамента США. Высказывание сенатора Маккейна, несомненно, носит характер «пробного шара»; сам же он заявляет это все вполне искренне, не замечая, что им манипулируют. «Пробный шар» всегда направлен на провоцирование общественного мнения, в том числе мнения политических и военных союзников и противников США, на высказывание своего отношения к возможности такого вмешательства во внутренние дела перечисленных стран, а также на высказывание собственных оценок реальности такого вмешательства.
И хотя реальный политический вес Маккейна ничтожен, а одиозность его фигуры известна всем, к этому его высказыванию все же следует относиться серьезно: такого рода прощупывание политической ситуации на предмет ее лояльности по отношению к новым целям и планам внешней экспансии США наводит на мысль, что эти планы уже разработаны и ждут своего часа. В этом смысле высказывания Маккейна следует воспринимать как сигнал, а события в Гонконге рассматривать как один из этапов реализации этого плана.
Основные принципы противодействия цветным революциям таковы.
1. Бороться с цветными революциями, являющимися технологиями государственных переворотов, можно только с помощью технологий такого же уровня. Отдельные меры, средства и методы здесь не принесут пользы.
2. Необходимо своевременно выявлять и перекрывать каналы заведения денег для организации цветных революций – цветная революция не начнется, пока в стране не будут скрыто заведены и размещены в национальных банках и фондах значительные денежные средства. Операция по их заведению в страну может начаться за полтора-два года до реального начала революционных событий.
3. Необходимо сделать так, чтобы основная ударная сила цветных революций – пассионарная и подвижная молодежь в возрасте от 16 до 35 лет – потеряла свою подвижность и подверженность влиянию идеологии цветных революций.
Добиться этого можно, только вовлекая молодежь во всевозможные молодежные общественные организации и движения, в массовый спорт и так далее. При этом опыт такой работы с молодежью, накопленный «Молодой гвардией», «Наши», полезен, но слишком односторонен и от цветной революции не спасет.
4. Цветная революция в России может начать развиваться под лозунгами регионального сепаратизма и под руководством региональных лидеров. В этом плане надо уделить внимание проблемным регионам – Кавказу, Сибири и Дальнему Востоку, где региональная политика федерального центра в 2012–2013 гг. потерпела ряд ощутимых неудач.
5. И, наконец, должна быть выработана собственная модель противодействия цветным революциям как в самой России, так и на пространстве СНГ, в Центральной Азии и других регионах, в которых Россия имеет свои национальные интересы. С цветными революциями бороться можно, поскольку их ход может быть предсказан и спрогнозирован заранее. Есть опыт Беларуси, которая справилась с «васильковой революцией» весьма изящным способом: ее спецслужбы не препятствовали протестующим, но отбирали у них палатки, продукты и все необходимое для организации протестного лагеря.
Есть еще пример цветной революции в Узбекистане, которая была подавлена силой оружия1 . Президентом РФ и Правительством РФ должна быть создана общегосударственная система противодействия цветным революциям, имеющая четкий план действий, которая затем будет востребована и другими постсоветскими странами.
В организационном плане одним из ключевых направлений борьбы с цветными революциями является разработка концепции создания в Российской Федерации общегосударственной системы противодействия цветным революциям и попыткам организации «цветных» государственных переворотов – как внутри страны, так и за рубежом, на пространстве СНГ, Евразийского союза. Концепция создания центра противодействия цветным революциям разрабатывается в соответствии с новой редакцией Стратегии национальной безопасности Российской Федерации от 31.12.2015. В число основных направлений деятельности центра в целом должны войти: мониторинг признаков подготовки цветных революций; система профилактики цветных революций; система раннего обнаружения и быстрого реагирования на цветные революции, попытки их организации, а также полноценная, постоянно действующая система борьбы с цветными революциями, включающая в себя широкий спектр методов, общих и специальных .
Угроза цветной революции сегодня становится особенно актуальной не только в России, где замечена активизация в этом направлении деятельности западных представительств и внесистемной оппозиции, но и в Сирии, где Россия совместно с вооруженными силами данного государства проводит контртеррористическую операцию – в связи с наметившимся процессом мирного урегулирования конфликта и подготовкой к общенациональным выборам, результаты которых всегда использовались технологами цветных революций в качестве повода для массовых протестных акций. В связи с новой активизацией организаторов и политтехнологов цветных революций и проявляемым ими интересом к политическим процессам, происходящим в Российской Федерации, возникает необходимость в создании единого центра противодействия цветным революциям, который был бы способен не только решать задачи профилактики, мониторинга, предупреждения и пресечения «цветных» государственных переворотов, но и обеспечивать безопасность российских союзников и партнеров по БРИКС, ШОС, ОДКБ, ЕАЭС, т.е. поставлять технологии противодействия цветным революциям «на экспорт». Для решения этой задачи необходимо создать в Российской Федерации Центр раннего предупреждения об опасности организации и проведения цветных революций.
Это крупный федеральный проект, реализуемый с позиций стратегически значимых регионов России (Единый координационный центр управления – в Москве, рабочие станции мониторинга – в Калининграде (Европейский Союз), Севастополе или Ростове (постсоветское пространство, Украина, Центральная Азия и Казахстан), Хабаровске (АТР, ЕАЭС, БРИКС)). Тема особенно актуальна с учетом сближения России и КНР и угрозы цветной революции в Китае (первый признак – попытка цветной «революции зонтиков» в Гонконге); событиями в Таджикистане, Молдове, Армении, Македонии, на Украине.
Деятельность Центра может включать в себя : 1) мониторинг устойчивости политических режимов в странах, входящих в зону риска: а) текущую оценку рисков и угроз государственных переворотов; б) прогноз развития политической ситуации в странах с неустойчивым политическим режимом; в) мониторинг и контроль механизмов политической дестабилизации в регионах, в которых Россия имеет свои интересы; г) оценку устойчивости политических режимов (в том числе в оперативном режиме);
д) создание системы раннего предупреждения о готовящихся цветных революциях, мятежах и государственных переворотах в странах, с которыми Россия развивает сотрудничество; е) выявление и оценку возможностей влияния на политические режимы стран – партнеров России в интересах их стабилизации и повышения лояльности к России; ж) разработку и реализацию схем стратегической коммуникации с лидерами государств – партнеров России, их политическими элитами и группами интересов; з) разработку стратегий лоббирования интересов в среде национальных элит государств – партнеров России и политических стратегий входа на их рынки в условиях сохраняющейся в этих регионах политической нестабильности; 2) формирование позитивного имиджа России в государствах, подверженных рискам цветных революций: а) разработку Стратегии формирования позитивного имиджа Российской Федерации в странах, подверженных рискам цветных революций, до 2030 г.; б) разработку Дорожной карты формирования позитивного имиджа в странах, подверженных рискам цветных революций, до 2030 г.; в) реализацию Стратегии и Дорожной карты формирования позитивного имиджа в странах, подверженных рискам цветных революций, до 2030 г.; 3) разработку региональной концепции «мягкой силы» и публичной дипломатии, направленной на реализацию стратегии развития и продвижения национальных интересов и на поддержку внешней политики Российской Федерации – как в целом, так и в регионах, подверженных рискам цветных революций; 4) разработку проекта создания Центра координации оперативной информации, в который стекалась бы информация изо всех стран, где есть риски цветных революций, и на ее основании формировалась политико-географическая карта рисков, обновляющаяся в режиме реального времени; 5) создание Центра быстрого реагирования и противодействия цветным революциям (разработку концепции, проекта, создание и пробный запуск, дальнейшую эксплуатацию); 6) создание Учебно-научного центра подготовки кадров в сфере противодействия цветным революциям.
Мировая политика. Передовые рубежи и красные линии: монография / А.В. Булавин, О.Г. Карпович, А.В. Манойло, В.Б. Мантусов. М.: РИО Российской таможенной академии, 2018. 456 с