Работающие бедные в современном мире
Аннотация. В статье рассматривается социальное неравенство в современном мире, особое внимание уделяется работающим бедным. Выделяются основные факторы, способствующие риску бедности при наличии работы. Проводится сравнительный анализ ситуации в странах Европейского Союза и в России.
Ключевые слова. Социальное неравенство, бедность, работающие бедные, социальная эксклюзия.
Традиционно одним из главных способов борьбы с бедностью считалось обеспечение людей работой. Социальные программы и размер минимальной заработной платы, установленный в экономически развитых странах, позволили во второй половине ХХ века значительно сократить число бедных, бедность стала восприниматься как явление, сопровождающее безработицу. На протяжении нескольких десятилетий работающие бедные рассматривались как проблема преимущественно тех стран, для которых характерен низкий доход на душу населения. Однако сегодня ситуация меняется, работающих бедных становится все больше даже в Европейском Союзе, страны которого традиционно проводил политику, направленную на сокращение как бедности, так и социального неравенства. Поэтому неудивительно, что одна из главных целей программы «Европа–2020» состоит в том, чтобы к 2020 году снизить риск бедности [15]. Безработные по-прежнему больше других подвержены риску бедности, поэтому одним из приоритетов является стремление к повышению уровня занятости, в том числе, путем инвестирования в модернизацию рынка труда, систему обучения и развития новых навыков, социальную защиту.
Однако привлечь людей на работу не всегда достаточно, чтобы вывести их из нищеты. Наличие работающих бедных указывает на необходимость политики, обеспечивающей достаточно высокую оплату труда, чтобы обеспечить достойную жизнь и избежать бедности. Вместе с тем, предотвращение бедности при наличии работы также рассматривается как важная составляющая в достижении цели по сокращению бедности в ЕС: «во многих странах, занимающихся проблемой бедности и достижением реального прогресса в повестке дня по сокращению бедности и социальной эксклюзии, необходимо параллельно решать проблему работающих бедных» [22, р. 73-74]. Работающие бедные, то есть люди, чей доход ниже 60% национального медианного уровня, являются существенной группой в общей статистике бедности в ЕС. Их численность среди европейских работников составляла 8% в 2007 году, а в 2017 году уже 10% [18, р. 3]. Таким образом, в современном Евросоюзе бедность – явление, знакомое 10% людей, имеющих работу. Выделяются несколько причин, которые способствуют появлению работающих бедных. Наиболее распространенной из них является низкая оплата труда, которая, как правило, усугубляется действием других факторов. Другая причина – это высокие потребности, особенно связанные с наличием большого количества иждивенцев, в том числе детей, в домохозяйстве, что объясняет, почему риск бедности при наличии работы выше для семей с детьми. Среди различных домохозяйств в ЕС наибольший риск бедности существует в семьях с двумя родителями и одним-двумя детьми (28% от всех домохозяйств, рискующих оказаться в бедности [18, р. 9].
Кроме наличия детей к факторам, повышающим риск бедности, относятся пол, возраст, уровень квалификации и интенсивность занятости. Исследования свидетельствуют о том, что при прочих равных условиях, женщины обычно сталкиваются с повышенным риском бедности по сравнению с мужчинами [21], к «аутсайдерам» рынка труда относят также молодежь [18, р. 11]. Во всех странах ЕС, кроме Финляндии, уровень риска бедности является самым высоким среди людей с самым низким уровнем образования. Различия по уровню образования наиболее значительны в Румынии, где 52% лиц с начальным образованием повержены риску бедности на рабочем месте, по сравнению только с 1% тех, кто получил высшее образование [18, р. 7]. Работа неполный рабочий день, наличие временного контракта или самозанятость увеличивают риск бедности при наличии работы. Несмотря на значительные различия между странами ЕС, работники, занятые неполный рабочий день, в среднем сталкиваются с более высоким риском бедности, чем работники, работающие полный рабочий день [19, 20]. Особенно уязвимой группой работников являются работающие неполный рабочий день не по собственному выбору, а по необходимости, то есть вынужденно. Необходимо учитывать, что люди с низкой заработной платой с большей вероятностью будут жить в не самых лучших условиях, экономить, стараясь покрыть расходы на детей, а, следовательно, они сталкиваются с большими рисками для здоровья и чаще испытывают стресс. Таким образом, работающие бедные сталкиваются со значительно большими социальными проблемами, чем население в целом: бедность связана с более низким уровнем субъективного и психического благополучия, проблемами с жильем, а также с более сложными отношениями с другими людьми и чувством социальной изоляции. У работающих бедных меньше удовлетворенность своей жизнью, чем у людей, получающих более высокую оплату труда.
Счастье и чувство спокойствия и умиротворенности значительно реже встречаются среди работающий бедных, особенно если бедность на рабочем месте сопровождается депривацией. Менее половины работников, испытывающих лишения, большую часть времени чувствуют себя счастливыми или спокойными. Нервозность часто встречается в этой группе, почти четверть которой испытывает нервозность в большинстве случаев. Чувство подавленности или депрессии встречается реже среди населения трудоспособного возраста, но остается значительно выше среднего уровня среди работников, испытывающих бедность или лишения, особенно по сравнению с другими работниками [18, р. 29]. Работающие бедные и те, кто подвергается депривации, меньше удовлетворены своими личными отношениями и меньше доверяют другим людям, у них меньше шансов найти кого-то, с кем можно обсудить личные вопросы, и получить помощь от родственников, друзей или соседей. Способность просить помощи у других, если это необходимо, очень важна, поскольку она тесно связана с субъективными результатами и результатами психического благополучия. Для людей трудоспособного возраста, которые имеют доступную помощь, депрессия на 19% менее распространена, чем среди тех, кто такой помощи не имеет. Аналогичным образом, о счастье на 30% чаще говорят люди трудоспособного возраста, имеющие доступ к помощи [18, р. 30]. Более трети работающих бедных не чувствуют признания другими, а более четверти считают, что люди смотрят на них свысока из-за их трудовой ситуации или дохода [18, р. 31].
Таким образом, эксклюзия – явление, гораздо чаще характерное для работающих бедных, чем для трудоспособного населения в целом. Поэтому понятно, почему чувства одиночества и депрессии среди трудоспособного населения в целом относительно редки, но те, кто живет в бедных домохозяйствах, говорят о них в три раза чаще. Таким образом, хотя работа в целом улучшает благосостояние людей, в условиях нищеты одной лишь работы далеко недостаточно [18, р. 34]. Статистика ЕС по бедности показывает большие различия между странами в достижении цели по сокращению бедности и социальной изоляции к 2020 году: в то время как некоторые страны продвинулись к цели, другие отошли от нее. В 2007 году в странах ЕС около 8% занятых в экономике в возрасте 18 лет и старше относились к категории работающих бедных, однако, данные по странам существенно различались: наиболее высокий уровень бедности работающих зафиксирован в Греции (14%), Польше (12%), Испании (11%), а также в Италии, Латвии и Португалии (10%), наиболее низкий уровень бедности был в Чешской Республике (3%), Бельгии, Дании и Мальте (4%) [15, с. 31]. В 2016 году Комитет социальной защиты (Social Protection Committee) назвал бедность на рабочем месте проблемой в Германии, Греции, Италии, Люксембурге, Румынии и Испании, но отметил хорошие результаты в борьбе с нею в Бельгии, Хорватии, Чешской Республике, Дании, Финляндии, Нидерландах и Словении [23]. Ситуация в России несколько иная, нежели в странах ЕС, численность работающих бедных, наоборот, сокращается, однако, их доля по-прежнему превышает аналогичные показатели в Европе. Численность малоимущих, занятых в экономике, составляет в России около 12,1 млн человек, то есть 16,8% от всех занятых [15, с. 8]. Тем не менее, ряд характеристик бедности при наличии работы имеет сходство в странах ЕС и России [2, 3]. Работающие бедные – явление более характерное для женщин, чем для мужчин (работников организации с низким уровнем заработной платы – ниже 2/3 медианы почасового заработка – насчитывается более 30% среди первых и около 20% среди вторых), причем, чем выше уровень образования, тем меньше вероятность получения низкой заработной платы [15, с. 24].
В России, кроме того, существуют значительные региональные различия, которые обусловлены неравномерностью экономического развития регионов. Минимальное количество работающих бедных зафиксировано в Северо-Западном и Уральском федеральных округах, максимальное – в Северо-Кавказском [15, с. 27]. В 2017 году меньше всего работающих бедных было в Сахалинской области (1,1%), Ленинградской области (1,4%), Ханты-Мансийском автономном округе – Югре (1,7%), Тульской области (1,8%), Санкт-Петербурге (1,9%), больше всего – в таких субъектах Российской Федерации, как Республика Дагестан, Кабардино-Балкарская Республика и Чеченская Республика (21,6- 23,7%), где каждый пятый работающий получал заработную плату ниже прожиточного минимума [15, с. 28]. Одной из причин обострения проблемы работающих бедных считается распространение нестандартных форм занятости (удаленная работа, фриланс и т.д.) и самозанятости, что связывается, в частности, со все большим проникновением в нашу повседневную жизнь интернета [5].
Они ведут к прекреатизации работающего населения [17] и распространению на широкие слои населения рисков бедности при наличии работы. Одной из причин значительного числа работающих бедных называется трансформация рынка труда, что отмечается как западными исследователями [18, 19, 20], так и российскими [1, 16]. Таким образом, наряду с традиционными формами неравенства, связанными с доходами, различиями в доступе к образованию, здравоохранению [4, 6, 12, 14] и т.д., появляются новые его формы, которые уже становятся предметом анализа российских исследователей [7-9, 10, 11, 13]. Одной из новых причин социальной эксклюзии может стать бедность при наличии работы, которая актуализируется вследствие распространения новых форм занятости. Растущая тенденция к более высококвалифицированным профессиям требует инвестиций в образование на протяжении всей жизни, чтобы помочь людям перейти на более высокооплачиваемую работу и сократить бедность на рабочих местах в долгосрочной перспективе.
Литература
1. Балычева М.Б., Смирнова О.М., Юдина М.Е. Промышленная революция: прошлое, настоящее, будущее // Будущее в настоящем: человеческое измерение цифровой эпохи. Материалы III Международной научной конференции Гуманитарные Губкинские чтения. М: РГУ нефти и газа (НИУ) имени И.М. Губкина, 2018. С. 147-153.
2. Волкова Л.В. Представления российской молодежи о социальной несправедливости // Жизнь исследования после исследования: как сделать результаты понятными и полезными. М, 2016. С. 602-605.
3. Волкова Л.В. Проблемы (не)справедливости в управлении образованием и их влияние на настроения педагогического сообщества // Социальная несправедливость в социологическом измерении: вызовы современного мира. М., 2018. С. 619-622.
4. Добринская Д.Е. Современные направления в марксизме: аналитический марксизм // Вестник Московского университета. Серия 18: Социология и политология. 2015. № 2. С. 61–74.
5. Добринская Д.Е. Сообщества в эпоху интернета // Вестник Московского университета. Серия 18: Социология и политология. 2018. Т. 24. № 4. С. 59–79. DOI: 10.24290/1029-3736-2018-24-4-59-79 6. Курбанов А.Р., Лядова А.В. Здравоохранение Бразилии: трудный путь к преодолению неравенства // Латинская Америка. 2018. № 9. С. 56-68.
7. Мартыненко Т.С. Глобальная социология Г. Терборна: теория социальных неравенств // Вестник Томского государственного университета. Философия. Социология. Политология. 2015. № 29. С. 185-193.
8. Мартыненко Т.С. Глобальное неравенство в современных социальных теориях ХХ – начала XXI в. // Современная социология: ключевые направления и векторы развития. М.: КАНОН+ РООИ «Реабилитация», 2018.
9. Мартыненко Т.С. Трансформация социального неравенства в «эпоху доступа» // Вестник Томского государственного университета. Философия. Социология. Политология. 2018. № 43. С. 161-170.
10. Новоселова Е.Н., Лядова А.В. Глобальное неравенство и особенности развития современной Африки // Вестник Московского университета. Серия 18: Социология и политология. 2018. Т.24. № 3. С. 87-108.
11. Осипова Н.Г. Рыночный фундаментализм как источник глобального социального неравенства // Представительная власть – XXI век: законодательство, комментарии, проблемы. 2018. № 5-6. С. 1-12. 12. Осипова Н.Г. Роль классического университета в воспроизводстве элиты общества // Вестник Московского университета. Серия 18: Социология и политология. 2017. Т. 23. № 4. С. 9-31.
13. Полякова Н.Л. Оформление социального неравенства в практиках повседневности: историческая перспектива // Вестник Московского университета. Серия 18: Социология и политология. 2018. Т. 24. № 4. С. 7-25.
14. Полякова Н.Л. Социальное неравенство в социологических теориях второй половины XX в. Оформление конструктивистской перспективы // Вестник Московского университета. Серия 18: Социология и политология. 2015. № 1. С. 5-28.
15. Работающие бедные в России и за рубежом. Социальный бюллетень. Выпуск № 10, октябрь 2017. Аналитический центр при Правительстве Российской Федерации. URL: http://ac.gov.ru/files/publication/a/14616.pdf, дата обращения 01.03.2019.
16. Смирнова О.М., Юдина М.Е., Балычева М.Б. Риски цифровой экономики и мифологемы рациональности // Будущее в настоящем: человеческое измерение цифровой эпохи. Материалы III Международной научной конференции Гуманитарные Губкинские чтения. М: РГУ нефти и газа (НИУ) имени И.М. Губкина, 2018. С. 186-192.
17. Стэндинг Г. Прекариат: новый опасный класс. М.: Ад Маргинем, 2014.
18. Eurofound. In-work poverty in the EU. Research report. Luxembourg:
Publications Office of the European Union, 2017. URL: https://www.eurofound.europa.eu/sites/default/files/ef_publication/field_ef_ document/ef1725en.pdf (accessed: 01.03.2019). DOI:10.2806/125135
19. Horemans J. Half a job, twice as poor: Empirical investigations into the role of earnings, family composition, and institutions as factors underlying the poverty risk of part-timers across Europe. Antwerp: University of Antwerp, 2016.
20. Horemans J., Marx I. In-work poverty in times of crisis: Do part-timers fare worse? Discussion Paper 13/14. Herman Deleeck Centre for Social Policy. Antwerp: University of Antwerp, 2013.
21. Peña-Casas R., Ghailani D. Towards individualizing gender in-work poverty risks // Fraser N., Gutiérrez R., Peña-Casas R. (eds.), Working poverty in Europe: A comparative approach. London: Palgrave Macmillan, 2011. PP. 202-231.
22. Social Europe: Many ways, one objective: Annual report of the Social Protection Committee on the social situation in the European Union (2013). Luxembourg: Publications Office of the European Union, 2014. 23. SPC (Social Protection Committee). Annual report. Luxembourg: Publications Office of the European Union, 2016.
Вершинина Инна Альфредовна
Другие новости и статьи
« Юрий Гагарин: роль личности в истории
Финские сказки о Второй мировой »
Запись создана: Понедельник, 9 Март 2020 в 19:02 и находится в рубриках Новости.
Темы Обозника:
COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медикаменты медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение охрана патриотизм пенсии подготовка помощь право призыв продовольствие расквартирование ремонт реформа сердюков служба спецоперация сталин строительство техника управление финансы флот эвакуация экономика
Комментарии