25 Май 2020

Искусственный интеллект в правоприменении с точки зрения юридической эпистемологии

oboznik.ru - Цифровая экономика - это наше новое все?
#ИИ#цифроваяэкономика#искусственныйинтеллект

Одну из самых актуальных проблем современности, использование искусственного интеллекта (далее — ИИ) для автоматизации правоприменительного процесса, часто рассматривают вне главного вопроса — специфики интеллектуального процесса подведения общей нормы к частному случаю. В области права считают данный вопрос центральным и наиважнейшим для юридической эпистемологии.

Юридическая, или правовая, эпистемология — раздел философии права, посвященный анализу процесса правового познания, правового мышления и правопонимания с гносеологических, методологических, когнитологических и иных позиций. Перспективы использования искусственного интеллекта на современном этапе его проектирования, точнее сказать, обоснование этой возможности, и пределы его использования обусловлены изучением эпистемологических характеристик правового мышления, логических аспектов правоприменительной деятельности, логическим анализом правового мышления, правоприменительного познания. Дело в том, что искусственный интеллект не обладает важнейшими предпосылками, свойствами и качествами человеческого интеллекта и сознания, а именно: подсознанием, переживанием, страхом смерти и потери близких, состраданием, чувствами, эмоциями, интуициями, словом, всем тем, что лежит в основе человеческого понимания, смыслообразования и творчества. Именно в юриспруденции особенно важным является творческий компонент мышления, иррациональная основа принятия решений.

Между тем, Евросоюз уже принял «Этическую хартию искусственного интеллекта в судебных системах»17 . Парадокс в том, что, как выяснилось, искусственные судьи еще более, чем люди, зависят от различных предустановок, например расовых, социально-экономических, конфессиональных и иных предрассудков, так как прогнозируют поведение человека, исходя из таких фактов, как личный статус, уровень образования, занятость и т.д. Человеческое мышление оказалось значительно гибче, точнее и глубже, определяя правовые выводы. Решение вопроса об ИИ неизбежно замыкается на проблемах юридической эпистемологии, философии познания и юридического мышления. Если бы правоприменение подчинялось логике, то вполне возможно было бы внедрение технологии искусственного интеллекта в юридическую деятельность не только на этапе подготовки к решению дела (сбор информации, оформление материалов дела, обобщение документов, электронный иск и т.д.), но и на стадии принятия решений, о чем «мечтают» сторонники ИИ в юриспруденции. Однако только логическим юридическое мышление быть не может, ему требуется помимо логики «здравый смысл», «чувство правоты», «внутреннее убеждение», «правовая интуиция», «сопереживание» и другие важные атрибуты интеллектуальной деятельности юриста. В юридической литературе давно «прижилась» точка зрения, будто применение нормы к конкретному случаю представляет собой логическую процедуру, и правоприменительная деятельность, рассмотренная как интеллектуальная деятельность, будто бы состоит из трех стадий. При этом стадия — это строго определенная последовательность совершения комплексов действий в процессе правоприменения.

Традиционно выделяют три стадии: установление фактических обстоятельств дела; установление юридической основы дела; решение дела. Соотнесение нормы и факта в юридическом мышлении традиционно называется термином «субсумция» в зарубежной литературе18, в отечественной юриспруденции используется понятие «квалификация»19 . Чаще всего процесс правоприменения рассматривается как силлогистический вывод. Еще в дореволюционной юридической литературе подчеркивалось: «Логическое строение судебного решения представляет собой не что иное, как силлогизм, в котором роль большой посылки играет норма права, малой посылки — конкретное бытовое отношение» 20 . «Логическое строение судебного решения идет от большой посылки через малую к заключению. Психологический процесс при судебном решении начинается с малой посылки и идет через большую посылку, к заключению» 21.

В современной литературе эта точка зрения продолжает доминировать. Например, С.С. Алексеев пишет: «С формально-логической стороны решение юридического дела представляет собой умозаключение, в котором конкретные факты (обстоятельства дела) подводятся под норму права» 22. Решение юридического дела, таким образом, строится в соответствии с силлогизмом, в котором большой посылкой является юридическая норма, малой посылкой — обстоятельства дела, а заключением — решение дела. На самом деле, правоприменение лишь внешне имеет логический вид, не являясь логической процедурой по природе. Применение права в рациональной форме, являясь предметом рационально-логического исследования, действительно выглядит как силлогизм, однако на самом деле таковым не является. Действительно, представить правоприменительное решение в виде силлогизма, логического вывода очень удобно для «успокоения» сомнения в объективности правовых квалификаций. С.И. Вильнянский полагал, что «объективно правильное применение законов требует применения логики» 23 . Аналогичную точку зрения высказывает и С.С. Алексеев: «Характеристика решения как заключения, совершаемого по правилам силлогизма, имеет существенное значение для последовательного утверждения начал социалистической законности» 24.

В самом деле, логический вывод не предполагает субъективного фактора, так как вывод совершается с логической необходимостью. Но ведь от того, что мы называем золотом кусок камня, он не превращается в золото. Сам же С.С. Алексеев подчеркивает творчество при применении права: «Если не видеть в решении конкретных дел определенных творческих моментов…, то окажется совершенно непонятной та роль, которую выполняет юридическая практика в правовом регулировании… Итак, решение юридических дел — это нечто большее и более значимое, чем простые логические действия по решению силлогизмов» 25. Однако признание творческого характера правоприменения не привело к признанию его неявного правотворческого статуса. По всей видимости, исключительно в силу позитивистского формализма отвергался правотворческий характер правоприменения. Для дедуктивного умозаключения необходимо, чтобы обе посылки обладали истинностью. В случае применения нормы права первая посылка (диспозиция нормы) и вторая посылка (фактический случай) не могут быть рассмотрены в качестве силлогизма, так как предписывающее суждение (норма или диспозиция) не может рассматриваться как утверждение, обладающее критерием истинности или ложности. Это веление, долженствование, предписание. Дело в том, что утверждение и его объект могут находиться между собой в двух противоположных отношениях: либо с точки зрения истинности (ложности), либо с позиции оценки26. В первом случае отправным пунктом сопоставления является объект, утверждение выступает как его описание и определяется в терминах истинностных понятий. «Понятие истины характеризует другую сторону отношения субъекта к объекту, отношение теоретическое. Оно квалифицирует соответствие знаний об объекте свойствам самого объекта…» 27. Это — знание описывающее (дескриптивное).

Оно может быть истинным или ложным в описании объекта. Это знание — результат мышления, объектами которого являются позитивное право, взаимосвязь его норм, система и т.п. Во втором — исходным является утверждение, функционирующее как оценка, стандарт, план. Соответствие ему объекта хранится в оценочных понятиях. Основание оценки составляет ценность — объект значимый для конкретного человека. Знание предписывающее (прескриптивное) не может быть истинным или ложным, оно ничего не описывает. В первом случае обращение к субъекту аргументации обязательно (так как ценность — соответствие объекта требованию субъекта), а во втором — обязательно устранение всего субъективного (так как познание объекта требует всеобщего). В первом случае это — знание не об объекте, а о себе, точнее, об отношении к каким-либо явлениям со своей стороны. Поэтому нельзя не согласиться с В.И. Курбатовым, полагающим, что «приписывание ценности истинностных критериев в высшей степени некорректно» 28 . Далее, в случае правоприменения дедуктивный силлогизм был бы возможен лишь тогда, когда все ситуации, возможные в социальной действительности, были бы описаны конечным множеством. То есть чисто логический процесс был бы возможен, если бы общая норма целиком и полностью подходила по своим признакам для конкретного случая (причем признакам, не предполагающим оценки), и не было бы проблем с ее соотносимостью с ним. Неслучайно римская юридическая наука четко придерживалась доктрины: «закон всегда нуждается в толковании, и оно должно быть делом сведущих юристов» 29.

По сути, это — признак недоверия возможностям одного правила быть пригодным на все случаи жизни. В современной юридической литературе, посвященной толкованию правовых норм, признается необходимость последнего в каждом случае реализации права. Также признается ошибочность принципа «только неясные законы подлежат толкованию» 30 . Норма права является лишь подсказкой правоприменителю, творчески устраняющему отдельные несовпадающие с гипотезой черты казуса, определяя их важность интуитивно. Р. Лукич совершенно справедливо указывает: «как правило, почти каждая норма, пусть даже в минимальной степени, меняет свое значение при ее применении в конкретных случаях, каждый из которых имеет свои отличительные черты» 31. Например, чтобы чисто логически в сплошном потоке признаков ситуации выявить те, которые имеют юридический статус, т.е. образовывают фактический состав, требуемый нормой, необходимо знать нормы, строго их указывающие. Хорошо, если в законе эти признаки четко определены (как, скажем, возраст уголовной ответственности), но если они носят оценочный характер или требуют аналогии в силу того, что законодатель не может предусмотреть все их виды (например, перечислить все случаи «непреодолимой силы»), то процесс сопоставления фактических и юридических обстоятельств дела принимает интуитивный, а не строго логический характер. Точнее, он имеет форму логического и рассудочного, но лишь до определенных границ: до границ здравого смысла, очевидности, интуиции, «общего чувства». Вряд ли искусственный интеллект сможет обладать такой интуицией. Ее наличие противоречит правилам логики. Ограниченность логики и оценочный характер правового мышления, на наш взгляд, еще более наглядно проявляют себя в случае аналогии. Создание, по сути, новой нормы на основе имеющихся предписаний, подходящих под аналогичный случай, более четко демонстрирует общие черты творческих процессов заполнения пробела в праве и толкования. Подведение случая под правило при наличии полного соответствия между ними И. Кант относил к простейшей форме познавательной способности человека — рассудку.

Логически мыслить, «представлять себе нечто посредством понятий», т.е. обладать «правильным рассудком» достаточно для слуги или чиновника, выполняющего определенные распоряжения32. Но иное дело, когда норма позитивного права содержит лишь общее правило, и необходимо создание частной нормы для решения данного случая. Или налицо «пробельность» права, и нужна аналогия закона или аналогия права. Здесь необходимо то, что И. Кант называл способностью суждения: «Офицер, которому для порученного ему дела предписано лишь общее правило и который должен сам решить, как ему поступать в том или ином случае, должен обладать способностью суждения…» 33 . В самом деле, если бы применение нормы, а в случае малейшего расхождения с описываемой ситуацией в норме оно уже будет иметь в некоторой степени характер аналогии, носило логический характер, то необходимы были бы четкие правила, описывающие критерии соответствия признаков той ситуации, которая в норме, и признаков наличной ситуации. То есть нужны правила, по которым можно было бы распознать, подходит ли к данному случаю правило или нет. «А это отодвигало бы тот же вопрос, — по меткому замечанию И. Канта, — всё дальше и дальше в бесконечность» 34 . Поэтому в основе аналогии лежит сложный мыслительный процесс, в котором переплетаются и дискурсивные, и оценочные мыслительные акты, что и позволяет нам говорить о невозможности полной абстрактности, отвлеченности правового мышления, как, например, мышления математического. Более того, применение алгоритмического метода для решения правоприменительных задач очень опасно — нет ничего более бесчеловечного, чем отстраненный и равнодушный судья, применяющий право «на автомате».

Список литературы 1. Alexy R. On Balancing and Subsumption: A Structural Comparison // Ratio Juris. 2003. Vol. 16, no. 4, pp. 433–449. 2. Schauer F. Balancing, Subsumption, and the Constraining Role of Legal Text // Law and Ethics of Human Rights. 2010. Vol. 4, no. 1, pp. 34–45. 3. Stuck H. Subsumtion und Abwagung // Archiv fur Rechts- und Sozialphilosophie. 1998. Bd. 84, h. 3, s. 405–419. 4. Алексеев С.С. Проблемы теории права. — Т. 2. — С. 281. 5. Алексеев С.С. Указ. соч. Т. 2. С. 284–285. 6. Бекетов А. Искусственный интеллект в суде [Электронный ресурс]. — URL: https://ru.euronews.com/2019/01/28/eu-robojudge-courts.7. Вильнянский С.И. Значение логики в применении правовых норм // Ученые записки Харьковск. юрид. инст. 1948. Вып. 3. С. 110, 281. 8. Ивин А.А. Ценности и понимание // Вопросы философии. 1987. № 8. С. 32. 9. Кант И. Соч.: В 6-ти т. — Т. 6. — М., 1966. — С. 437. 10. Кант И. Указ. соч. — С. 437. 11. Курбатов В.И. Социально-политическая аргументация (Логикометодологический анализ). — Ростов н/Д, 1991. — С. 109, 113. 12. Лукич Р. Указ. соч. — С. 292. 13. Черданцев А.Ф. Логико-языковые феномены в юриспруденции. — М.: Норма; Инфра-М, 2012. — С. 206–213. 14. Черданцев А.Ф. Толкование советского права. — М., 1979. — С. 12. 15. Черниловский З.М. Введение // Бартошек М. Римское право (Понятия, термины, определения). — М., 1989. — С. 6. 16. Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. — М., 1912. — С. 699, 703–704.

Овчинников А.И.

Другие новости и статьи

« XXI век: смена структуры экономики

Психологическая поддержка ребенка и семьи в период пандемии СOVID-19 »

Запись создана: Понедельник, 25 Май 2020 в 18:24 и находится в рубриках Новости.

метки: ,

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика